Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 26 iюня 2016 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

VI-X ВѢКЪ

Свт. Софроній Іерусалимскій († ок. 638 г.)

Родомъ изъ г. Дамаска, съ блестящимъ свѣтскимъ образованіемъ, онъ отъ юности возлюбилъ благочестивую жизнь, путешествовалъ по монастырямъ и, наконецъ, принялъ иночество въ обители св. Ѳеодосія Великаго. Онъ много боролся съ ересью монофизитовъ и моноѳелитовъ, за свою ревность по вѣрѣ избранъ былъ въ 634 г. въ патріархи Іерусалимскіе и продолжалъ послѣ того еще ревностнѣе бороться съ еретиками. Онъ былъ «цѣломудръ въ дѣлѣхъ, и праведенъ, мужествененъ и разуменъ». Въ 636 г. Іѳрусалимъ былъ взятъ магометанами, которые начали сильно притѣснять христіанъ. Св. Софроній слезно молилъ Господа о своей смерти, чтобы не видѣть страданій христіанъ и поруганія святыни невѣрными, и мирно предалъ духъ свой Господу (въ 638-644 г.). Св. Софроній оставилъ послѣ себя: Соборное посланіе, которымъ онъ нанесъ сильное пораженіе моноѳелитству, объясненіе на литургію, имѣющее историко-топографическій характеръ, житія нѣкоторыхъ святыхъ [1], [2], чинопослѣдованіе царскихъ часовъ на Рождество Христово, чинопослѣдованіе великаго водоосвященія и много другихъ церковныхъ пѣснопѣній. далѣе>>

Творенія

Свт. Софроній Іерусалимскій († ок. 638 г.)
Соборное посланіе.

Святѣйшему всѣхъ владыкѣ и блаженнѣйшему брату и сослужителю Сергію, архіепископу и патріарху константинопольскому, Софроній, безполезный рабъ святаго города Христа Бога нашего.

Отцы! отцы! всеблаженнѣйшіе! какъ мнѣ любезна теперь тишина, и гораздо любезнѣе, чѣмъ прежде, потому что свободный отъ занятій изъ тишины я попалъ въ бурю дѣлъ и обуреваюсь земными дѣлами. Отцы! отцы! боголюбезные! какъ мнѣ пріятно теперь ничтожество, и несравненно пріятнѣе, чѣмъ прежде, потому что изъ навоза, грязи и несказаннаго и великаго ничтожества я взошелъ на іерархическій тронъ. Я вижу также поднявшуюся волну и за волною слѣдующую опасность. Потому что пріятное не кажется такъ пріятнымъ, пока не испытано и не узнано непріятное, какъ представляется оно по испытаніи и по наступленіи горькаго. Такъ здоровье весьма желательно тому, кто болитъ послѣ того, какъ былъ здоровъ; такъ тишина весьма пріятна тому, кто обезпокоенъ послѣ тишины; такъ богатство весьма любезно тому, кто послѣ богатства терпитъ бѣдность. И такимъ образомъ иной видитъ то, чтó происходитъ, (видитъ), что оно и существуетъ и всегда остается по физическимъ и существеннымъ свойствамъ такимъ же, какимъ казалось и до испытанія противоположнаго, и однакожъ то, чтó существуетъ по испытаніи этого послѣдняго, привлекательнѣе и гораздо дороже (кажется) тому, кто испыталъ это, хотя бы (то, чтó происходитъ по испытаніи противоположнаго) не было что нибудь особенное, и пріятнѣйшее, и гораздо болѣе желательное. Это весьма ясно показываетъ намъ и достохвальный Іовъ, испытавшій то и другое, и произнесшій справедливые приговоры, и могущій быть правдивымъ судіею сказаннаго нами, и произнести безпристрастный и неподкупный приговоръ. Итакъ чтó говоритъ этотъ адамантовый подвижникъ, потерявшій пріятное и погрузившійся въ непріятное? Кто мя устроитъ по мѣсяцамъ прежднихъ дней, въ нихже мя Богъ храняше? Якоже егда свѣтяшеся свѣтильникъ Его надъ главою моею, егда свѣтомъ Его хождахъ во тмѣ: Егда бѣхъ тяжекъ въ путехъ, егда Богъ посѣщеніе творяше дому моему: Егда бѣхъ богатъ зѣло, окрестъ же мене раби: Егда обливахуся путіе мои масломъ кравіимъ, горы же мои обливахуся млекомъ: Егда исхождахъ изъутра во градъ, на стогнахъ же поставляшеся ми престолъ. Видяще мя юноши скрывашася, старѣйшины же вси воставаша. Велможи же преставаху глаголати, персть возложше на уста своя. Слышавшіи же блажиша мя (Іов. 29, 2-10). Слѣдовательно и я, блаженнѣйшіе, достойно буду взывать съ Іовомъ, пять разъ оставшимся побѣдителемъ, будучи побуждаемъ воспоминаніемъ о прежнихъ благахъ. Это была жизнь тихая и молчаливая, и ничтожество, не знавшее никакой бури: кто мя устроитъ по мѣсяцамъ прежднихъ дней, въ нихже мя Богъ храняше безпечальнымъ, якоже егда свѣтяшеся свѣтильникъ Его надъ главою моею, когда я проводилъ жизнь мирную и безмятежную? егда свѣтомъ Его хождахъ во тмѣ; когда я собиралъ плоды молчанія, когда я былъ обремененъ отростками тишины: когда я въ изобиліи вкушалъ произрастенія душевнаго спокойствія; когда я услаждался цвѣтами беззаботности; когда я былъ увѣнчанъ бутонами безбоязненности; когда я веселилъ свою душу радостями беззаботности: когда я наслаждался земною бѣдностію; когда я воздѣлывалъ борозды безопаснаго навоза; когда я переплывалъ море не знающей бурь бѣдности; когда я наслаждался красотами бѣдной кельи; когда я вкушалъ медоточивую манну земной пищи, и когда на самого меня можно было смотрѣть, какъ на какого-то другаго Израиля; когда я безропотно и съ благодарностію въ душѣ въ изобиліи вкушалъ пищу мирную и небесную. Итакъ поелику, мудрѣйшіе, это и бóльшее этого случилось со мною, троекратно оскорбленнымъ, вслѣдствіе великой необходимости и принужденія со стороны боголюбезныхъ клириковъ, и достопочтенныхъ иноковъ, и вѣрующихъ мірянъ, которые всѣ суть граждане святаго города Христа Бога нашего, насильно принудившихъ меня и жестокостію заставившихъ (принять епископскій санъ): то я и не знаю и не понимаю, какое (достойное) наказаніе (понесу), чтобы умилостивить васъ, всесвятые, и склонить васъ, не только чистыми молитвами ко Господу живо содѣйствовать мнѣ, такъ обуреваемому и находящемуся въ опасности, и укрѣплять меня, впавшаго въ малодушіе, но и наставлять меня въ богодухновенномъ ученіи для практическаго руководства. (Сдѣлайте для меня) это, какъ отцы и родители, а также и какъ братья и единокровные. Итакъ дайте мнѣ отечески и братски просимое, потому что моя просьба справедлива, а я буду слѣдовать вашему руководству и вступлю съ вами въ союзъ, какимъ вѣра соединяетъ единомыслящихъ, надежда объединяетъ правомыслящихъ и любовь связуетъ богомыслящихъ. Эта трехсоставная веревка, свитая изъ этихъ трехъ божественныхъ добродѣтелей, не знаетъ разрушенія, не допускаетъ разрыва, не терпитъ раздѣленія; напротивъ она нераздѣлима, приводитъ къ одному благочестію пребывающихъ въ этомъ божественномъ союзѣ ея. А за тѣмъ нѣкоторое апостольское и древнее преданіе, существующее во всѣхъ святыхъ церквахъ, находящихся во всей вселенной, служило руководствомъ къ тому, какъ возводимые въ іерархическое достоинство должны искренно во всемъ приноравливаться въ тѣмъ, которые прежде ихъ занимали іерархическія степени, какъ мудрствовать и какъ содержать вѣру, которую мудрѣйшій Павелъ передавалъ имъ весьма точно, чтобы они ненапрасно совершали свои подвиги, потому что если бы въ чемъ-либо была неправа ихъ вѣра, то все теченіе ихъ было бы тщетно. Такъ этотъ божественный (Павелъ), слышавшій божественные звуки, и самое небо имѣвшій своимъ руководителемъ, и преждевременно сдѣлавшійся созерцателемъ рая, и слышавшій слова необъяснимыя для другихъ людей, боялся и трепеталъ, и, какъ самъ онъ говоритъ, страшился, чтобы, проповѣдавши спасительную проповѣдь другимъ, самому какимъ-либо образомъ не сдѣлаться недостойнымъ. Поэтому и въ Іерусалимъ восходилъ этотъ небесный ученикъ Христовъ, и поклонился бывшимъ прежде него божественнымъ ученикамъ, и проповѣдуемое имъ евангельское ученіе заявилъ тѣмъ, которые считались предшественниками прочихъ, и сдѣлалъ ихъ общниками этого ученія, тѣмъ самымъ пріобрѣтши твердую опору для себя и для тѣхъ, кто послѣ него принимаетъ его ученіе, и содѣлавшись прекраснымъ образцомъ спасенія для всѣхъ, желающихъ идти по слѣдамъ его. И мы, рабски держась этого обычая и считая прекраснымъ закономъ все, что въ древности совершалось прилично, въ особенности же подтвержденное апостольскимъ наставленіемъ, пишемъ о томъ, какъ содержимъ вѣру, и къ вамъ, богомудрые, посылаемъ на благоусмотрѣніе, чтобы, не прелагая вѣчныхъ предѣловъ, положенныхъ нашими отцами, въ глазахъ знающихъ показаться могущими и имѣющими силу не только тщательно различать истинное ученіе отъ ложнаго, но и восполнять недостающее ради совершенной любви во Христѣ. Итакъ я буду говорить то, что отъ начала изучилъ, будучи рожденъ и воспитанъ во святой вселенской Церкви, и что съ дѣтскихъ лѣтъ привыкъ думать, и что слышалъ изъ вашей, богодухновенные, проповѣди.

Итакъ, блаженные, я вѣрую, какъ и первоначально вѣровалъ, во единаго Бога Отца, вседержителя, совершенно безначальнаго и вѣчнаго, творца всего видимаго и невидимаго. И во единаго Господа Іисуса Христа, Сына Божія единороднаго, вѣчно и безстрастно рожденнаго отъ самого Бога и Отца, и не знающаго другаго начала, какъ только Отца, и получившаго ѵпостась не откуда-либо изъ другаго источника, какъ отъ Отца, единосущный свѣтъ отъ свѣта, совѣчнаго Бога истиннаго отъ Бога истиннаго. И во единаго Духа Святаго, исходящаго отъ Бога Отца, котораго надобно признать и свѣтомъ и Богомъ, и истинно совѣчнымъ Отцу и Сыну, единосущнымъ и единоестественнымъ, и имѣющимъ тоже существо и естество, а равно и божество. Въ Троицу единосущную, единочестную и единопрестольную, единоестественную, одинаковую по естеству и одинаковую по славѣ; во единое божество, имѣющее одно общее главенство (συγκεφαλαιομένης), и во единое соединяемое общее господство, не знающее ни личнаго сліянія, ни ѵпостаснаго раздѣленія. Потому что мы вѣруемъ въ Троицу въ единицѣ, и прославляемъ единицу въ Троицѣ: въ Троицу, потому что три ѵпостасти, а въ единицу по единичности Божества. Святая Троица исчисляется по личнымъ ѵпостасямъ, а всесвятая единица не знаетъ никакого исчисленія. И Она дѣлится нераздѣлимо, и неслитное допускаетъ соединеніе. Раздѣляясь по исчисляемымъ ѵпостасямъ и исчисляясь по личнымъ особенностямъ, Она соединяется съ тѣмъ же существомъ и естествомъ и не допускаетъ полнаго раздѣленія. Едина есть и несоставная единица и не допускаетъ никакого исчисленія по отношенію къ сущности. Мы не видя вѣруемъ во единаго Бога, потому что ясно проповѣдуемъ одно Божество, хотя Оно и познается въ троичности лицъ. И мы возвѣщаемъ объ единомъ Господѣ, потому что вѣрно знаемъ, что одно господство, хотя оно и познается въ трехъ ѵпостасяхъ. Такъ какъ Богъ, какъ Богъ, есть единъ и божество едино, то Онъ не дѣлится и не распадается на трехъ боговъ и не переходитъ въ три божества. Такъ какъ единъ Господь, какъ единый Господь, то Онъ не разлагается и не переходитъ въ трехъ господовъ, и не обнаруживается въ трехъ господствахъ. Это — нечестивое ученіе аріанъ: оно дѣлитъ единаго Бога на неравныхъ боговъ и одно божество раздѣляетъ на неравныя божества, а равно одно господство разлагаетъ на три разнородныхъ господства. Хотя единый Богъ и троиченъ и познается (въ Троицѣ), и возвѣщается въ трехъ ѵпостасяхъ, и почитается въ трехъ лицахъ, и называется Отцомъ, Сыномъ и Святымъ Духомъ, однакожъ Онъ не называется сложнымъ, или составнымъ, или слитнымъ, а также сливающимъ самого Себя въ одну ѵпостась и соединяющимъ въ одно лице, не допускающее исчисленія. Это — беззаконное ученіе савелліанъ; оно сливаетъ три ѵпостаси въ одну и смѣшиваетъ три лица въ одно. Гдѣ же, нечестивѣйшіе, Троица, если, по вашему мнѣнію, Троица сводится въ одно лице, и если Она стекается въ одну слитную ѵпостась? Или гдѣ, безумнѣйшіе, единица, если единица сводится къ тремъ сущностямъ, и распространяется въ три естества и размножается въ три божества? То и другое для православныхъ нечестиво, и совершенно несогласно съ благочестіемъ — ни единичность относительно ѵпостасей, ни троичность относительно естествъ. Одно тотчасъ склоняется къ іудейству и увлекаетъ за собою того, кто говоритъ такъ; а другое уклоняется къ язычеству и съ собою увлекаетъ того, кто говоритъ это. И слѣдовательно или совершенно язычествуетъ тотъ, кто безумно говоритъ это (послѣднее) съ Аріемъ, или іудействуетъ тотъ, кто нечестиво принимаетъ первое вмѣстѣ съ Савелліемъ. Поэтому хорошо богословами постановлено, чтобы мы благоразумно считали единицу однимъ и единственнымъ Божествомъ, имѣющимъ тоже единосущное и естественное господство, а Троицу тремя неслитными ѵпостасями, различающимися тречисленнымъ личнымъ отличіемъ, чтобы «одно» ничуть не было тѣмъ, чѣмъ оно было у Савеллія, который вездѣ видѣлъ одно и удалялъ всякое ѵпостасное множество; а также чтобы (выраженіе) «три» не оправдывало (подобнаго выраженія) у Арія, у котораго три мыслятся совершенно (отдѣльными сущностями), устраняющими всякое выраженіе объ единствѣ божества, существа и естества. Итакъ мы, какъ научились мыслить единаго Бога, также и приняли (за правило) исповѣдывать единое Божество. И какъ мы научились почитать три ѵпостаси, также точно мы наставлены прославлять и три лица, зная, что единый Богъ есть не другой (отличный) отъ этихъ трехъ лицъ, и также зная, что эти три единосущныя лица Троицы, которыя суть Отецъ, Сынъ и Святый Духъ, суть не другія (отличныя) отъ едннаго Бога. И поэтому мы проповѣдуемъ, что эти три, въ которыхъ находится Божество, суть одно, и возвѣщаемъ, что это одно есть три, въ которыхъ находится Божество, или, точнѣе и яснѣе сказать, которые суть Божество и познаются (какъ Божество). Потому что одно и тоже есть и одно и (въ тоже время оно) вѣрою принимается за три, и прославляется какъ три и возвѣщается истинно какъ одно. И одно принимается какъ три не потому, что оно одно, а три называются однимъ не потому, что они три. Это было бы странно и совершенно полно всякаго неразумія. Тоже самое исчисляется и не допускаетъ исчисленія: исчисляется относительно трехъ ѵпостасей своихъ, а не допускаетъ исчисленія по отношенію къ единичности Божества, потому что единичность сущности и естества совершенно не допускаетъ исчисленія, чтобы не ввести различія (въ понятіе) Божества, а затѣмъ чтобы сущности и естества и единоначалія (μοναρχεία) не обратить въ многобожіе. Потому что всякое число имѣетъ спутникомъ своимъ различіе, а всякое различіе и различеніе влечетъ за собою и сродное себѣ число. Итакъ блаженная Троица исчисляется не сущностями, или естествами, или различными божествами, или тремя господствами. Да не будетъ этого; такъ безумно думаютъ аріане, вводящіе почитаніе новаго трехбожія и пустословящіе, будто (въ Богѣ) три сущности, и три естества, и три господства, а равно и три божества. А (исчисляется Она) ѵпостасями, и разумными совершенными свойствами, которыя существуютъ сами по себѣ, раздѣляются относительно числа, но не дѣлятся по отношенію къ божеству. Поэтому всесвятая Троица дѣлится нераздѣльно и опять соединяется раздѣльно. Потому что, имѣя дѣленіе по отношенію къ лицамъ, Она остается недѣлимою и неразрывною по существу и естеству, равно и но божеству. И поэтому мы не говоримъ: три бога, и не прославляемъ трехъ естествъ въ Троицѣ, и не проповѣдуемъ, что въ Ней три сущности, и не исповѣдуемъ трехъ божествъ, ни единосущныхъ, ни имѣющихъ различныя сущности, ни имѣющнхъ одно, ни разныя начала (происхожденія); чтó проповѣдуется о Ней единично, въ томъ мы не допускаемъ множественности, а также не дозволяемъ кому-либо раздѣлять единство Ея. Мы ни трехъ какихъ-либо боговъ не знаемъ, ни трехъ какихъ-либо естествъ, или трехъ какихъ-либо сущностей, или трехъ какихъ-либо бижествъ не признаемъ, ни однородныхъ, ни разнородныхъ, ни одинаковыхъ, ни различныхъ по (внѣшнему) виду; даже совершенно не знаемъ ни боговъ, ни сущностей, ни божествъ, и не знаемъ, кто-бы зналъ ихъ, но и принимающаго ихъ, или помышляющаго объ нихъ, и знающаго ихъ подвергаемъ анаѳемамъ. Мы знаемъ одно начало, одно божество, одно царство, одну власть, одну силу, одно дѣйствіе, одну волю, одно хотѣніе, одно господство, одно движеніе, которое для всего явившагося послѣ него служитъ (силою) или творческою, или промыслительною, или поддерживающею, или охраняющею; одно господство, одну вѣчность, и все, чтó есть въ трехъ личныхъ ѵпостасяхъ единичнаго и несоединимаго съ одною сущностію и естествомъ. Мы не сливаемъ ѵпостасей и не сводимъ ихъ въ одну ѵпостась. А также не раздѣляемъ одной сущности и не разсѣкаемъ ее на три сущности и не дѣлимъ для этого единаго божества. Но (для насъ) одинъ Богъ, одно божество, сіяющее въ трехъ ѵпостастяхъ, и три ѵпостаси и (три) лица, познаваемыя въ одномъ божествѣ. Поэтому Отецъ есть совершенный Богъ, Сынъ совершенный Богъ, Духъ Святый совершенный Богъ, такъ какъ каждое изъ этихъ лицъ имѣетъ тоже и единое, недѣлимое, не имѣющее недостатка и совершенное божество. И такъ какъ Онъ Богъ, то каждое (изъ этихъ лицъ), если разсматривать Его само по себѣ, остается тѣмъ же, между тѣмъ какъ умъ дѣлитъ и недѣлимое. Такъ Отецъ и Сынъ и Святый Духъ не называются какъ одно, другое и третіе, и потому богонаученными они проповѣдуются какъ Богъ, Богъ и Богъ: но эти три суть единъ Богъ, потому что Отецъ не другой Богъ, и Сынъ не другой Богъ, и Духъ Святый не другой Богъ, такъ какъ Отецъ не есть другое естество, и Сынъ не другое естество и также Духъ Святый не другое естество. Это и многихъ и различныхъ боговъ выдумываетъ (умъ нашъ); но Отецъ есть Богъ, и Сынъ Богъ, а равно Богъ же и Святый Духъ, такъ какъ одно божество нераздѣльно и вполнѣ наполняетъ три лица и въ каждомъ изъ нихъ находится вполнѣ и совершенно. Божество не допускаетъ дѣленія и въ (каждомъ изъ) трехъ лицъ (оно находится) вполнѣ и совершенно, а слѣдовательно не по частямъ и не отчасти наполняетъ ихъ, но въ каждомъ (изъ нихъ) оно находится полнѣйшимъ образомъ, и, оставаясь единымъ, является въ трехъ лицахъ. И хотя находится въ трехъ ѵпостасяхъ, однако-же не влечетъ за собою множества божествъ, чтобы не потерпѣло какого-либо тѣлеснаго раздѣленія совершенно безстрастное и безтѣлесное и не могущее переносить того, чтó свойственно творенію. Итакъ Отецъ, будучи Богомъ Отцомъ и не будучи уже ни Сыномъ, ни Святымъ Духомъ, по существу есть тоже, что и Сынъ, и по естеству тоже, что и Духъ Святый. И Сынъ, будучи Богомъ Сыномъ и не будучи уже ни Отцомъ, ни Святымъ Духомъ, по естеству проповѣдуется тѣмъ же, чѣмъ и Отецъ, и по существу созерцается тѣмъ же, чѣмъ и Духъ Святый. И Духъ Святый, будучи Богомъ Духомъ Святымъ и не будучи разсматриваемъ какъ Отецъ и не будучи принимаемъ за Сына, по существу вѣрою пріемлется за тоже, чтó и Отецъ, и по естеству проповѣдывается тѣмъ же, чѣмъ и Сынъ. Послѣднее — по естеству и по тождеству существа и по сродству сущности, а первое — по различію свойствъ трехъ (лицъ) и по неодинаковости личныхъ свойствъ, характеризующихъ каждое лице несліянно. Какъ каждое изъ нихъ имѣетъ неотъемлемое (названіе) «Богъ», также точно имѣетъ неизмѣнное и постоянное, остающееся тѣмъ же и личное характеристическое свойство, ему одному присущее, отличающее его отъ другихъ лицъ, въ силу котораго единоначальная и единочестная, единосущная и единопрестольная Троица пребываетъ неслитною. Итакъ Троица есть Троица совершенная не только по совершенству единаго божества, но Она и пресовершенна и пребожественна, славою и вѣчностью и царствомъ недѣлима и неотчуждаема. Нѣтъ въ этой Троицѣ ничего ни сотвореннаго, ни служебнаго, ни привходящаго, чего бы не было прежде и что привзошло бы послѣ. Итакъ никогда Отецъ не былъ безъ Сына, ни Сынъ безъ Духа, но всегда была таже непреложная и неизмѣнная Троица. И о святой и единосущной, вѣчной и изначальной, всезиждительной и царственной Троицѣ какъ я думаю, прославляю и почитаю ее, чтобы сказать кратко, я вамъ ясно и наглядно изложилъ. Больше этого ничего не допускаетъ сказать сокращеніе этихъ соборныхъ опредѣленій (συλλαβῶν). А какъ содержу я (ученіе) и какъ думаю и какъ научился отъ святыхъ и, по вашему мнѣнію, богодуховенныхъ отцовъ, проповѣдывать о человѣколюбивомъ и преславномъ воплощеніи одного отъ этой всечестной Троицы, Бога Слова и Сына, то есть, о величайшемъ уничиженіи и о божественномъ и боготворящемъ снисхожденіи къ намъ земнымъ, это, какъ предъ самою истиною, видящею все, я изложилъ въ этомъ соборномъ посланіи и посылаю на ваше всемудрое усмотрѣніе.

Вѣрую, святѣйшіе, и относительно того, какъ Богъ Слово, единородный сынъ Отца, прежде вѣковъ и временъ безстрастно рожденный отъ самого Бога и Отца, сжалившись и умилосердившись надъ нашимъ человѣческимъ паденіемъ, по добровольному хотѣнію, и по волѣ Бога родителя, и по божественному соизволенію Духа, не разлучившись отъ нѣдръ рождающаго, снизшелъ къ намъ уничиженнымъ. Потому что Онъ какъ одно и тоже хотѣніе имѣетъ съ Отцомъ и Духомъ, такъ и существо неограничное и естество непостижимое; Онъ никакимъ образомъ не (можетъ быть) описуемъ, и не перемѣняетъ мѣста подобно намъ, по естеству можетъ производить божественныя дѣйствія и вошелъ въ неискусобрачную, украшенную чистотою дѣвства, утробу святыя, преславныя, и богомудрыя, и чистыя отъ всякой скверны по тѣлу и по душѣ и по мысли, Маріи; воплощается безплотный, и принимаетъ нашъ образъ, будучи по божественному существу, чтó касается образа и вида, не имѣющимъ образа, и подобно намъ воплощается безплотный, и дѣлается истиннымъ человѣкомъ Тотъ, кто познается какъ вѣчный Богъ. И находящійся въ нѣдрахъ вѣчнаго Отца является носимымъ въ материнской утробѣ, и неограниченный временемъ принимаетъ временное начало. Не воображаемо Онъ содѣлался всѣмъ этимъ, какъ это кажется безумнымъ манихеямъ и валентиніанамъ; но истинно и на самомъ дѣлѣ отказался (κενώσας) отъ отеческой и собственной воли и воспринялъ весь составъ (φύραμα) нашъ, то есть, единосущную намъ плоть и разумную душу, однородную нашимъ душамъ, и умъ, совершенно одинаковый съ нашимъ умомъ. Потому что это есть человѣкъ и познается (какъ человѣкъ). И Онъ содѣлался по-истинѣ человѣкомъ со времени этого высочайшаго зачатія отъ пресвятой Дѣвы. Онъ благоволилъ быть и называться человѣкомъ, чтобы подобнымъ было очищено подобное, и однороднымъ спасено однородное, и сроднымъ прославлено сродное. Поэтому Дѣва избирается святая, освящается и тѣло и душа ея, и такимъ образомъ она служитъ воплощенію Творца, какъ чистая, невинная и непорочная. Итакъ Богъ Слово воплощается, какъ свойственно намъ, не чрезъ соединеніе съ прежде созданной плотію, или чрезъ соединеніе съ прежде образованнымъ и самостоятельно существовавшимъ до того времени тѣломъ, или чрезъ соединеніе съ прежде существовавшею душею; напротивъ они тогда только получили свое бытіе, когда съ ними соединился самъ Богъ Слово; естественно, что они соединились одновременно съ началомъ своего существованія и сами по себѣ до истиннѣйшаго снисхожденія къ нимъ Слова никогда не существовали, но имѣютъ существованіе, совпадающее (по началу) съ естественнымъ снисхожденіемъ Слова; ни на мгновеніе ока существованіе ихъ не предшествовало снисхожденію Его, какъ это шумно выражаетъ (βόμβει) Павелъ самосатскій и Несторій. (Плоть Іисуса Христа) вмѣстѣ (содѣлалась) и плотію (просто) и вмѣстѣ плотію Бога Слова; вмѣстѣ (просто) одушевленною разумною плотію, вмѣстѣ также и одушевленною разумною плотію Бога Слова. Въ Немъ (получила) она свое бытіе и не имѣла бытія сама по себѣ. Все это (чтó входитъ въ составъ человѣческой природы въ Іисусѣ Христѣ) приведено было въ бытіе одновременно съ зачатіемъ Слова и соединилось Ему въ ѵпостась одновременно съ тѣмъ, какъ приведено было въ бытіе, — бытіе истинное, а не частичное, не допускающее дѣленія, не принимающее ни измѣненія, ни сліянія. Имъ (Іисусомъ Христомъ) оно приведено въ бытіе, въ Немъ и съ Нимъ получило существованіе и вмѣстѣ съ Нимъ составлено. Оно не допускаетъ рѣшительно нисколько времени, въ которое бы оно имѣло существованіе прежде неслитнаго и нераздѣльнаго соединенія. Итакъ Слово, воплотившись отъ непорочныхъ и дѣвическихъ кровей всесвятыя и непорочныя Дѣвы Маріи, сдѣлалось поистинѣ человѣкомъ; хотя Оно и было носимо въ дѣвическомъ чревѣ и исполнило время законнаго чревоношенія, во всемъ естественномъ и не имѣющемъ грѣха уподобилось намъ людямъ и не презрѣло нашей низости, весьма сильно подверженной страстямъ, однакожъ родилось какъ Богъ въ человѣческой плоти, равно какъ и въ (человѣческомъ) образѣ, въ (плоти) имѣющей душу разумную и безтѣлесную; эту плоть само Оно оживотворило въ Себѣ самомъ разумнымъ духомъ, а не другой кто. И родившую Дѣву Оно само соблюдаетъ и показываетъ ее въ собственномъ смыслѣ и воистину Богородицею, хотя бы и бѣсился сумасбродный Несторій и плакало и рыдало и выло его богопротивное воинство и опять снова терзалось вмѣстѣ съ нимъ. Потому что родившійся отъ Дѣвы, святыя Богородицы Маріи, былъ Богъ, принявшій ради насъ второе и временное рожденіе послѣ перваго своего и вѣчнаго рожденія отъ Отца, — рожденіе естественное и несказанное, хотя воплотившійся и рождался для того, чтобы уподобиться намъ плотскимъ. Онъ воспѣвается какъ всецѣлый Богъ, Онъ же принимается какъ всецѣлый человѣкъ; Онъ же признается какъ совершенный человѣкъ, потому что Онъ имѣлъ единеніе двухъ естествъ: божества и человѣчества, и познавался въ двухъ совершенныхъ естествахъ: божествѣ и человѣчествѣ. Потому что ни соединенію не способствовало какое-либо измѣненіе или смѣшеніе, ни различіемъ и двойственностью естествъ или существъ послѣ соединенія не вводится раздѣленіе и разсѣченіе; хотя это (послѣднее) и печалитъ безумнаго Несторія, а то (первое) приводитъ въ изступленіе безразсуднаго Евтихія. Соединяющееся между собою ѵпостасно не принимаетъ измѣненія, не познаетъ раздѣленія, не знаетъ того, чтó достунно сліянію, и не допускаетъ признаковъ сѣченія. Чтó, какъ извѣстно, (допускаютъ) невѣжды Евтихій и Несторій и не знающіе силы ѵпостастнаго соединенія, по которой Слово воплотилось и плоть одушевленная и разумная неизмѣнно обожилась: одинъ увлекаетъ въ море сліянія, а другой уноситъ въ пропасть раздѣленія. И поэтому одинъ избѣгаетъ исповѣдывать двойственность естествъ, а другой затрудняется исповѣдывать одно воплощенное естество Бога Слова и боится говорить, что у Него одна составная ѵпостась: они бѣглецы, боящіеся страха тамъ, гдѣ нѣтъ никакого страха. Мы же, мужественною мыслію отогнавши безуміе, рабски (слѣдующее) тому и другому изъ нихъ, и безбоязненно утвердившись на камнѣ благочестія, проповѣдуемъ ѵпостасное снисхожденіе Слова въ плоть, отъ насъ (заимствованную) разумную и одушевленную, и воплотившееся Слово почитаемъ за единаго Христа и Сына, и говоримъ, что у Него едина составная ѵпостась, и возвѣщаемъ, что Онъ въ двухъ естествахъ, и вѣруемъ, что у этого Бога Слова два рожденія: одно отъ Бога Отца, которое знаемъ какъ неограниченное временемъ и вѣчное, а другое отъ Богородицы Матери, которое признаемъ за новое и происшедшее во времени; и прославляемъ одно воплотившееся въ Немъ естество Бога Слова, но не такъ, какъ говорятъ Аполлинарій, Евтихій и Діоскоръ, но такъ, какъ передалъ намъ мудрый Кириллъ. Кромѣ того мы говоримъ, что сохранились особенности естествъ, и возвѣщаемъ различіе соединившихся, какъ называемое естественнымъ и состоящее въ качествѣ, такъ и мыслимое въ существенномъ и заключающееся въ количествѣ. И мы ни Несторіева сѣченія не боимся, ни Евтихіева измѣненія не уважаемъ. Потому что мы не говоримъ, какъ пустоголовый Несторій, что соединеніе относительное, и не пустословимъ, будто снисхожденіе (состоитъ) въ одинаковости чести и подобіи воли и въ порывѣ и одинаковости хотѣній, а также не говоримъ попусту, какъ богоотверженный Евтихій, о какомъ-либо сліяніи и измѣненіи Бога Слова и разумно одушевленной плоти, или о соединеніи естествъ и сущностей и образовъ, изъ которыхъ во Христѣ произошло чудесное сочетаніе. Поэтому, идя путемъ царскимъ и среднимъ, мы отвращаемся сліянія и ненавидимъ разсѣченіе, а душевно почитаемъ одно неслитное и вмѣстѣ нераздѣльное соединеніе божества и человѣчества, которое одно и можетъ быть допущено при естественномъ и ѵпостасномъ соединеніи. Взаимно соединившіяся божество и человѣчество сохраняли его для того, чтобы не допустить измѣненія и не потерпѣть раздѣленія. Ученіе о соединеніи, разумѣется, естественномъ и ѵпостасномъ (я не знаю, кромѣ этого, другаго соединенія во Христѣ), не знаетъ различія, а раздѣленіе оно совершенно изгоняетъ, и пришедшее въ соединеніе сохраняетъ неизмѣннымъ и не допускаетъ раздѣленія въ соединившемся. И поэтому, называя Христа состоящимъ изъ божества и человѣчества, мы проповѣдуемъ, что Онъ и Богъ и человѣкъ, состоитъ изъ двухъ естествъ (διφυᾶ) и двойственъ по отношенію къ естествамъ. А равно и по божеству Онъ совершенъ, и по человѣчеству совершенъ. Поэтому, уча, что Онъ въ двухъ естествахъ, мы изображаемъ Его Богомъ единосущнымъ Отцу и говоримъ, что Онъ также единосущенъ и Матери и намъ, какъ человѣкъ, что Онъ видимъ и невидимъ, также, что Онъ созданъ и несозданъ, что Онъ и плоть и безплотенъ, что Онъ и описуемъ и неописуемъ, что Онъ и земный и небесный, что Онъ разумная одушевленная плоть и божество, что Онъ явился недавно и вѣченъ, что Онъ и уничиженъ и превознесенъ и все, что найдется (свойственнаго) нераздѣльно (соединившемуся) двойственному естеству, хотя одно существовало всегда, какъ имѣющее естество вѣчное, а другое неизмѣнно получило бытіе ради насъ въ послѣднія времена, какъ воспріявшее естество человѣческое. Потому что если соединеніе было неизмѣнное и нераздѣльное, какъ оно и (теперь) пребываетъ неизмѣннымъ и нераздѣльнымъ, и эти два являются неизмѣнно различными и нераздѣльно показываютъ различіе, то это были естества и сущности и образы, изъ которыхъ произошло несказанное соединеніе и въ которыхъ созерцается одинъ и тотъ же Христосъ. Единое, происшедшее изъ нихъ, остается единымъ; оно за тѣмъ уже не раздѣляется и, не допуская разсѣченія или измѣненія, показываетъ, изъ чего состоитъ. Это есть ѵпостась и лице составное; оно состоитъ изъ неслитнаго смѣшенія и не знаетъ раздѣленія въ соединившемся, но сохраняетъ нераздѣльное бытіе и существованіе; и не два, потому что содѣлалось однимъ, и не слитно и не ведетъ къ одному единству и къ естественному и существенному тождеству того, изъ чего естественно составлено; но одно и въ тоже время познается и (какъ) одно и (какъ) два. Одно по ѵпостаси и по лицу, а два по отношенію къ самимъ естествамъ и естественнымъ особенностямъ ихъ, отъ которыхъ оно и получило (возможность) быть единымъ и сохранило (возможность) оставаться по естеству двоякимъ. Поэтому Онъ, пребывая тѣмъ же, созерцается какъ единый Христосъ, и Сынъ, и единородный, нераздѣльный въ обоихъ естествахъ, и естественно совершаетъ то, чтó свойственно тому и другому существу, въ силу присущаго тому и другому существеннаго качества и естественной особенности. Если Онъ имѣетъ естество единичное и несовокупное, то какъ же у Него не будетъ такова же и ѵпостась и лице? И неужели одинъ и тотъ же сталъ бы вполнѣ совершать то, чтó свойственно тому и другому естеству? Какимъ же образомъ божество, непричастное плоти, будетъ физически совершать дѣла плоти? Или какимъ образомъ тѣло, не имѣющее божества, стало бы совершать дѣла, по существу признаваемыя божественными? Еммануилъ же, будучи единымъ и въ одномъ и томъ же будучи тѣмъ и другимъ, то есть, и Богомъ и человѣкомъ, по-истинѣ совершаетъ свойственное тому и другому естеству, производя совершаемое Имъ одно такъ, другое иначе. Какъ Богъ, Онъ совершаетъ божественное, а какъ человѣкъ — человѣческое. Онъ всѣмъ хочетъ показать Себя и какъ Бога и какъ человѣка, и поэтому Онъ совершаетъ и божественное и человѣческое, а равно и говоритъ и произноситъ (то и другое). И не было такъ, какъ желаетъ Несторій, чтобы одинъ творилъ чудеса, а другой совершалъ человѣческое и терпѣлъ страсти. Но одинъ и тотъ же Христосъ и Сынъ совершалъ и божественное и человѣческое, — одно такъ, другое иначе, какъ учитъ божественный Кириллъ, потому что Онъ въ томъ и другомъ имѣетъ власть несливаемую, но ничутъ и нераздѣлимую. Какъ Богъ Онъ былъ вѣченъ и совершалъ чудеса, а какъ человѣкъ Онъ былъ извѣстенъ, какъ недавно явившійся, и совершалъ уничиженное и человѣческое. Потому что какъ во Христѣ то и другое естество сохраняетъ неизмѣнно свою особенность, такъ и каждый образъ въ соединеніи съ другимъ — то, что ему свойстенно. Такъ Слово, (находясь) въ общеніи именно съ тѣломъ, совершаетъ то, чтó свойственно Слову, а тѣло совершаетъ то, чтó свойственно тѣлу, тогда какъ съ нимъ находится при этомъ въ общеніи именно Слово. И это познается въ одной ѵпостаси и отгоняетъ нечестивое сѣченіе. Они не дѣйствовали отдѣльно, чтобы мы не подумали, что они раздѣльны. Пусть не торжествуетъ поэтому Несторій, безразсудно обманывающій самъ себя, потому что тотъ и другой образъ во единомъ Христѣ и Сынѣ послѣ соединенія обоихъ (естествъ) совершалъ то, чтó было ему свойственно. Потому что онъ самъ по себѣ, не отдѣляясь отъ другаго, совершалъ то, чтó было ему свойственно. Мы прославляемъ въ Немъ не двухъ христовъ и сыновъ, изъ которыхъ одинъ, будучи Сыномъ и Христомъ по естеству, совершаетъ чудесное, а другой, будучи Сыномъ и Христомъ по благодати, совершаетъ уничиженное. Хотя мы учимъ, что два образа дѣйствуютъ вмѣстѣ, каждый согласно съ своею естественною особенностью; но мы говоримъ, что одинъ и тотъ же Сынъ и Христосъ естественнымъ образомъ совершаетъ высокое и уничиженное, согласно естественному и существенному качеству каждаго изъ двухъ естествъ своихъ, потому что эти естества, пребывая неизмѣнными и неслитными, и будучи ясно познаваемы какъ два, и будучи соединены неслитно, не были лишены этихъ (свойствъ своихъ) и являлись въ одной ѵпостаси. Пусть не торжествуютъ напрасно Евтихій и Діоскоръ, распространители несуществующаго безбожнаго смѣшенія; послѣ соединенія того и другаго естества каждое изъ нихъ совершало то, чтó ему свойственно, избѣгая раздѣленія, не принимая измѣненія, и сохраняя различіе по отношенію къ другому, и удерживая общеніе и соединеніе нераздѣльнымъ и неразрывнымъ. Поэтому, оставаясь благочестивыми и держась предѣловъ православія, мы горимъ, что одинъ и тотъ же Христосъ и Сынъ совершаетъ то и другое, потому что Онъ Богъ и человѣкъ; и не выдумываемъ никакого смѣшенія. Равнымъ образомъ мы говоримъ, что тотъ и другой образъ послѣ взаимнаго общенія совершаетъ то, чтó ему свойственно, такъ какъ въ одномъ и томъ же Христѣ находятся два образа, естественнымъ образомъ совершающіе то, чтó имъ свойственно. Мы ничуть не допускаемъ никакого раздѣленія, какъ желалъ оклеветать насъ здѣсь Евтихій, а тамъ Несторій, вышедшіе изъ взаимно противоположныхъ (началъ) и раздѣлившіе воздвигнутую противъ насъ благочестивыхъ нечестивую брань. Ихъ мы считаемъ ни за что, и познаемъ въ томъ и другомъ естествѣ то и другое дѣйствіе, то есть, существенное и естественное, а также взаимное, нераздѣльно происходящее изъ того и другаго существа и естества, по причинѣ прирожденнаго ему естественнаго и существеннаго качества, а вмѣстѣ нераздѣльнаго и неслитнаго, сопутствующаго ему взаимнодѣйствія того и другаго существа. Это служитъ причиною различія дѣйствій во Христѣ, а равно естествамъ даетъ бытіе естествъ, потому что божество и человѣчество суть не одно и тоже по отношенію къ присущему каждому изъ нихъ естественному качеству, хотя они и несказано соединились между собою въ одну ѵпостась и неслитно совокупились въ одно лице, сошедшись и соединившись между собою ѵпостасно, содѣлали для насъ одного и тогоже и Христомъ и Сыномъ. Богъ Слово есть Богъ Слово, а не плоть, хотя Онъ и принялъ плоть разумно одушевленную и соединилъ ее ѵпостасно естественнымъ соединеніемъ. Эта плоть есть плоть разумно одушевленная, а не Слово, хотя она и созерцается какъ плоть Бога Слова. Поэтому послѣ естественнаго и неслитнаго, то есть, истиннаго и ѵпостастнаго соединенія, они не показываютъ этого дѣйствія безразличнымъ но отношенію къ тому и другому, и мы не называемъ этого дѣйствія ихъ единымъ и единственнымъ или существеннымъ и естественнымъ и совершенно безразличнымъ, чтобы не соединить ихъ насильно въ одну сущность и въ одно естество, которое послѣдователи акефаловъ сдѣлали предметомъ забавы и въ самыхъ рѣчахъ безстыдно называютъ его составнымъ. Какъ мы исповѣдуемъ то и другое естественное дѣйствіе въ томъ и другомъ существѣ и естествѣ, изъ которыхъ для насъ содѣлалось во Христѣ неслитное соединеніе и содѣлало единаго Христа и Сына всецѣлымъ Богомъ, котораго надобно признавать также и всецѣлымъ человѣкомъ, чтобы намъ не слить неслитно соединеныхъ естествъ, хотя изъ дѣйствій и однихъ только дѣйствій познаются естества, по ученію тѣхъ, которые могутъ (это знать), а различіе сущностей всегда обыкновенно замѣчается изъ различія дѣйствій: такъ мы учимъ и тому, что всякое изреченіе и дѣйствіе, будетъ ли оно какое-нибудь божественное и небесное, или человѣческое и земное, происходитъ отъ одного и тогоже Христа и Сына и одной сложной и единичной Его ѵпостаси. Воплотившись, Онъ пребылъ Богомъ Словомъ и естественнымъ образомъ самъ по Себѣ проявляетъ нераздѣльно и неслитно то и другое дѣйствіе, сообразно со своими естествами: по божественному своему естеству, по которому Онъ единосущенъ Отцу, — божественое и несказанное, а по человѣческому, по которому Онъ содѣлался единосущенъ намъ людямъ, — человѣческое и земное, тому и другому естеству желательное и согласное. И это не перестаетъ соблазнять инаго изъ видящихъ, какъ будто совершающій то и другое естественнымъ образомъ не былъ вмѣстѣ и Богомъ и человѣкомъ. Тѣмъ, что самъ Онъ, единый Христосъ и Сынъ, совершаетъ то и другое, уничтожается гнусный потокъ (ученія) Несторія. Потому что, какъ мы сказали, мы утверждаемъ, что въ Немъ не два Христа и Сына, которые совершаютъ то и другое, (а одинъ). А когда показывается, что свойственное тому и другому естеству послѣ соединенія пребываетъ неслитнымъ и въ тоже время проявляетъ дѣйствіе, свойственное тому и другому изъ нихъ, то этимъ ниспровергается стремящійся къ слитію отпрыскъ (ученія) Евтихія, потому что естества познаются естественнымъ образомъ и естественнымъ образомъ обнаруживаютъ свое естество, изъ котораго нераздѣльно и естественно произошло и существенно развилось (лице Христа). Поэтому, родившись нашимъ рожденіемъ, Онъ питается молокомъ и возрастаетъ и проходитъ тѣлесные возрасты до тѣхъ поръ, пока не достигаетъ совершеннаго возраста человѣческаго; терпитъ свойственный намъ голодъ и жажду и переноситъ подобно намъ утомленіе отъ путешествія, потому что Онъ, подобно намъ, совершалъ дѣйствіе хожденія также почеловѣчески. И оно, будучи совершаемо согласно съ человѣческой субстанціей, служило доказательствомъ человѣческаго Его естества. Поэтому Онъ, подобно намъ, переходилъ съ мѣста на мѣсто, потому что Онъ былъ по-истинѣ человѣкомъ и имѣлъ наше естество въ полномъ составѣ, также принялъ описуемость плоти и былъ облеченъ въ приличный намъ образъ. Потому что образъ вида его былъ тѣлесный, то есть, образъ тѣла; сообразно съ этимъ, будучи зачатъ во чревѣ, Онъ формировался, удержалъ этотъ образъ навсегда и сохраняетъ его во вѣки невредимымъ. Поэтому, чувствуя голодъ, Онъ принималъ пищу; поэтому, томясь жаждою, Онъ искалъ питья и пилъ, какъ человѣкъ; поэтому Онъ былъ носимъ, какъ дитя, подъятый дѣвическими руками, и покоился у материнской груди; поэтому, чувствуя утомленіе, Онъ садился и, нуждаясь въ снѣ, засыпалъ. Также, получая удары, Онъ чувствовалъ боль, будучи бичуемъ, страдалъ, и, когда пригвождали ко кресту Его руки и ноги, Онъ переносилъ боли, потому что Онъ далъ, какъ и хотѣлъ, человѣческому естеству время дѣлать и терпѣть то, чтó ему свойственно, чтобы преславное Его воплощеніе не было сочтено какимъ-нибудь вымысломъ и пустымъ призракомъ. Потому что не по принужденію и не по необходимости Онъ принималъ это, хотя и терпѣлъ это естественнымъ образомъ и почеловѣчески и дѣлалъ и совершалъ по человѣческимъ побужденіямъ. Да удалится это гнусное подозрѣніе. Потому что Богъ былъ Тотъ, кто рѣшился тѣлесно претерпѣть это и спасъ насъ отъ нашихъ страстей и такимъ образомъ даровалъ намъ безстрастіе. Но (принималъ это) потому, что самъ восхотѣлъ страдать и дѣлать и дѣйствовать почеловѣчески и рѣшился оказать помощь видящимъ, ради которыхъ и содѣлался истиннымъ человѣкомъ. И это не потому, чтобы естественныя и тѣлесныя движенія естественнымъ образомъ побуждали Его содѣлать это, хотя безбожные и коварные люди и дерзко услаждались, приводя въ исполненіе свое коварство, но потому, что Онъ облекся въ страстное и смертное и тлѣнное и неизбѣжно подлежащее нашимъ естественнымъ страстямъ тѣло, и въ этомъ тѣлѣ, согласно съ собственною его природой, благоволилъ страдать и дѣйствовать даже до воскресенія изъ мертвыхъ. Въ немъ-то Онъ разрѣшилъ и страстное наше, и смертное, и тлѣнное, и даровалъ намъ свободу отъ нихъ. Такимъ образомъ Онъ добровольно и вмѣстѣ естественнымъ образомъ обнаруживалъ уничиженное и человѣческое, пребывая и при этомъ Богомъ, потому что Онъ самъ былъ виновникомъ (ταμίας) для себя человѣческихъ страданій и дѣйствій, и не только виновникомъ, но и посредникомъ, хотя Онъ естественнымъ образомъ воплотился въ страстное естество. И поэтому то, что было въ Немъ человѣческаго, было потому, что Онъ былъ человѣкъ. Не потому, что бы естество Его не было человѣческимъ, но потому, что Онъ добровольно содѣлался человѣкомъ и, содѣлавшись человѣкомъ, добровольно принялъ это. И не насильственнымъ образомъ или по необходимости, какъ бываетъ у насъ (и въ большей части случаевъ), и не противъ желанія, но, когда и какъ восхотѣлъ, Онъ самъ благоволилъ и снизойти къ намъ, одержимымъ страстями, тѣми самыми страстями, которыя возбуждаются по природѣ. Божественное же и преславное и возвышенное и очевидно возвышающееся надъ нашимъ ничтожествомъ, каковы были чудеса и знаменія и проявленія преславныхъ дѣлъ, какъ то: безсѣменное зачатіе, играніе Іоанна во чревѣ, нетлѣнное рожденіе, непорочное дѣвство, пребывшее невредимымъ прежде рождества, въ рождествѣ и послѣ рождества, небесное наставленіе пастырямъ, и призваніе волхвовъ посредствомъ звѣзды, принесеніе при этомъ даровъ и поклоненіе, знаніе Писаній безъ наученія, потому что, говорять: како сей книги вѣсть не учився (Іоан. 7, 15), (знаніе) отчасти обличающее превратную любовь страстныхъ приверженцевъ невѣжества, преложеніе вина (претвореннаго) изъ воды, исцѣленіе больныхъ, дарованіе зрѣнія слѣпымъ, выпрямленіе горбатыхъ, возвращеніе силъ разслабленнымъ, дарованіе хромымъ способности быстро двигаться, совершеннѣйшее очищеніе прокаженныхъ, быстрое насыщеніе алчущихъ, ослѣпленіе преслѣдующихъ, укрощеніе вѣтровъ, установленіе тишины на морѣ, тѣлесное хожденіе по водамъ, изгнаніе нечистыхъ духовъ, бурное возмущеніе стихій, отверзеніе гробовъ самихъ собою, тридневное воскресеніе изъ мертвыхъ, нескончаемое разрушеніе тлѣнія, непрестанное уничтоженіе смерти, исшествіе изъ гроба, тогда какъ печать на камнѣ и на гробѣ осталась невредимою, безпрепятственное вшествіе (въ домъ) при заключенныхъ дверяхъ, чрезвычайно удивительное и тѣлесное вознесеніе отъ земли на небо и все подобное этому, превосходящее природу нашего слова и силу выраженія и побѣждающее всякое разумѣніе человѣческое, — все это, будучи совершаемо Богомъ Словомъ, внѣ предѣловъ ума и природы человѣческой, служило доказательствомъ существа и естества божественнаго, хотя и было совершаемо посредствомъ плоти и тѣла и совершалось не безъ (участія) плоти, разумно одушевленной. И поэтому мы не считаемъ Бога Слово безплотнымъ и не учимъ, что Онъ внѣ тѣла, хотя Онъ и совершалъ то, чтó превышаетъ тѣлá. Ибо Слово истинно воплотилось и, неложно воплотившись, облеклось тѣломъ и было познаваемо какъ единый Сынъ, производящій изъ Себя всякое дѣйствіе: божественное и человѣческое, уничиженное и величественное, тѣлесное и безтѣлесное, видимое и невидимое, описуемое и неописуемое, соотвѣтствующее двойственности естествъ Его, и само по себѣ непрестанно проповѣдующее и постоянно возвѣщающее эту двойственность. Одинъ и тотъ же, будучи по ѵпостаси недѣлимымъ Сыномъ и будучи познаваемъ въ двухъ естествахъ, однимь изъ нихъ творилъ чудеса, а другимъ совершалъ уничиженное. И поэтому богомудрые, вѣнчанные Христомъ, истиннымъ Богомъ, и отъ Бога получившіе (даръ) говорить и открывающіе намъ божественное разумѣніе говорятъ: когда слышишь объ единомъ Сынѣ противоположныя выраженія, то приличнымъ образомъ раздѣляй между естествами то, что говорится, — великое и божественное приписывай естеству божественному, а малое и уничиженное относи къ естеству человѣческому. Такимъ образомъ ты и избѣжишь разногласія въ выраженіяхъ, отдавая каждому естеству то, чтó ему свойственно, и согласно священному писанію исповѣдуешь единаго Сына и сущимъ прежде всѣхъ вѣковъ и недавно явившимся. А также объ единомъ Сынѣ говорятъ и вотъ что: никто да не отчуждаетъ никакого дѣйствія отъ единаго сыновства, а которому естеству принадлежитъ то, чтó происходитъ, это пусть опредѣляютъ по свойству самого дѣйствія. Итакъ они весьма прекрасно учили исповѣдывать, что одинъ Еммануилъ, ибо такъ называется воплотившійся Богъ Стово, и что Онъ совершаетъ все, а не иной высокое и иной низкое, безъ всякаго разграниченія. Посредствомъ этихъ естествъ своихъ Онъ познается неслитною двоицею и ничуть не раздѣляется на двѣ ѵпостаси и два лица, но одинъ и тотъ же есть несѣкомый Сынъ и Христосъ и нераздѣльно познается въ двухъ естествахъ. И мы утверждаемъ, что все это принадлежитъ одному Сыну, и вѣруемъ, что всѣ изреченія и дѣйствія суть Его, хотя одни изъ нихъ и приличны Богу, а другія опять приличны человѣку, а иныя занимаютъ какое-то среднее положеніе, какъ имѣющія въ себѣ и приличное Богу и человѣческое. Мы говоримъ, что той же силѣ принадлежитъ и такъ называемое общее (новое) и богомужное дѣйствіе, которое по существу своему неодинаково, но разнородно и различно, какъ назвалъ его божественнымъ образомъ восхищенный изъ Ареопага божественнымъ Павломъ богоглаголивый Діонисій, такъ какъ оно заключаетъ въ себѣ и приличное Богу и человѣческое и посредствомъ весьма искуснаго и сложнаго выраженія вполнѣ обозначаетъ всякое дѣйствіе того и другаго существа и естества. Итакъ, прославляя Бога Слово предвѣчнаго и совѣчнаго Отцу, мы утверждаемъ, что Онъ воспринялъ временное рожденіе, которымъ Онъ родился, воплотившись отъ Дѣвы Маріи, называемой въ собственномъ и истинномъ смыслѣ Богородицею. И поэтому благочестивые вѣруютъ, какъ и прилично вѣровать, что Онъ родился двумя рожденіями; и, будучи совершеннымъ по божеству, Онъ былъ совершеннымъ и по человѣчеству; не раздѣляясь по различію сущностей, Онъ не отождествляетъ существеннымъ образомъ естествъ въ силу тождественности лица. Но изъ какихъ естествъ Онъ содѣлался ѵпостасію, въ тѣхъ же пребывалъ нераздѣльно, совершая мудро и истинно всѣ дѣла наши, — и естественныя и непорочныя дѣйствія, далекія отъ скверны и порока, и такія, въ которыхъ не находится никакого признака грѣха, потому что Онъ грѣха не сотворилъ и совершенно не было никакой лести въ устахъ Его. Онъ обращался между нами, какъ человѣкъ; будучи познаваемъ, какъ совершенный человѣкъ, и вмѣстѣ не преставая быть Богомъ, Онъ совершалъ и чудеса, какъ было прилично. Былъ познаваемъ какъ совершенный Богъ, хотя и былъ облеченъ человѣческою, разумно одушевленною плотію. Онъ идетъ на вольное страданіе и добровольно продается іудеямъ, или, лучше, самого Себя добровольно предаетъ ради спасенія людей; также заключается въ узы и терпитъ удары по щекѣ, и оплевается, и бичуется, и осмѣивается, и облачается въ багряную одежду, какъ царствующій надъ всѣмъ, и принимаетъ трость въ руки, какъ скипетръ царскій, и судится судомъ пилатовымъ, и наконецъ пригвождается къ древу, и, будучи вознесенъ на спасительный крестъ, обагряетъ кровію и руки и ноги, и возносится (на крестъ) наряду съ разбойниками, и напояется уксусомъ, и вкушаетъ желчи, и, воскликнувъ громко, предаетъ душу Отцу, и прободается копьемъ въ ребро, и по смерти у мертваго истекаетъ спасительная кровь и вода; затѣмъ мертвый снимается со креста, и приготовляется къ погребенію, и помазуется смирною, и принимаетъ тридневное погребеніе, и, тридневно воскресши, выходитъ изъ гроба, и съ Собою воскрешаетъ всѣхъ мертвыхъ, чрезъ свое воскресеніе изъ мертвыхъ возводя отъ гроба и тлѣнія къ нескончаемой своей жизни, и, возставши изъ мертвыхъ, является ученикамъ своимъ, и принятіемъ пищи и питья и прикосновеніемъ рукъ апостольскихъ удостовѣряетъ воскресеніе своей плоти, и преподаетъ имъ Духа Святаго, какъ сроднаго Себѣ и единосущнаго; затѣмъ возносится на небеса, или, лучше, восходитъ туда какъ господствующій надъ небесами, и садится одесную Отца, имѣя престолъ отеческій и царскій и высочайшій. Оттуда опять придетъ, чтобы совершить судъ надъ живыми и мертвыми и воздать каждому по дѣламъ, какія кто совершилъ, — дѣлалъ ли дѣла благія и добрыя, или злыя и постыдныя. Мы вѣруемъ, что Онъ съ Отцомъ и Духомъ имѣетъ истинно нескончаемое, не знающее никакого конца или предѣла, владычество надъ всѣмъ. Итакъ, какъ я говорю и думаю о домостроительствѣ воплощенія, то есть, о воплощеніи Бога Слова и объ уподобленіи Его намъ грѣшнымъ, это я кратко показалъ; а о первоначальномъ появленіи и устройствѣ видимаго міра, какое онъ получилъ недавно, исповѣдую, боголюбезные, что все не только видимое, но и невидимое, сотворилъ единый Богъ, Отецъ, Сынъ и Святый Духъ, вѣчное и безначальное естество; Онъ изъ небытія привелъ въ бытіе и безъ всякаго затрудненія впервые даровалъ всему бытіе, и мудро произвелъ весьма многія и разнообразныя (вещи); ибо все произвелъ Отецъ чрезъ единороднаго Сына во Святомъ Духѣ и содержитъ это мудрымъ промысломъ, какъ Богъ, имѣющій господство надъ своими дѣлами. Даровавши всему временное начало, Онъ чувственному назначилъ временный передѣлъ, а разумное и невидимое удостоилъ лучшей чести. И оно никогда не умираетъ и не предается тлѣнію подобно тому, какъ течетъ и преходитъ видимое; впрочемъ оно безсмертно не по естеству и не превратилось въ существо несказанное (нетлѣнное), но Онъ даровалъ ему благодать, не допускающую его подвергаться тлѣнію и смерти. Такъ души человѣческія пребываютъ нетлѣнными, такъ ангелы остаются безсмертными не потому, чтобы они въ самомъ дѣлѣ, какъ мы прежде сказали, имѣли естество нетлѣнное или существо въ собственномъ смыслѣ безсмертное, но потому, что получили отъ Бога въ удѣлъ благодать, обильно подающую безсмертіе и пекущуюся о доставленіи имъ безсмертія. Но хотя души человѣческія благодатію Божіею и освободились отъ смерти, естественнымъ образомъ преслѣдующей (ἐμφολεύουσαν) все въ созданной природѣ, однакожъ ради этого мы не будемъ предполагать, что онѣ существовали прежде тѣлъ, и не будемъ думать, будто онѣ до появленія и до основанія этого видимаго міра жили какою-то вѣчною жизнію, не будемъ говорить, что онѣ обладали жизнію небесною, живя жизнію безтѣлесною и безплотною и вѣчною на небѣ, нѣкогда не существовавшемъ, какъ желалъ этого заблуждавшійея Оригенъ и сообщники и единомышленники его, Дидимъ и Евагрій, и остальное полчище ихъ, выдумывающее басни. Они не только это проповѣдуютъ ошибочио, увлекаясь языческими ученіями и оскверняя высокое происхожденіе христіанское, но даже безумно отвергаютъ воскресеніе этихъ тѣлъ, которыми мы нынѣ облечены, и безтолково болтаютъ многое множество того, чтó достойно нечестиваго баснословія ихъ. Въ укоръ имъ довольно сказать то, чтó сказано Павломъ къ коринѳянамъ: и аще воскресенія мертвыхъ нѣсть, то ни Христосъ воста (1 Кор. 15, 13) и прочее; а когда такимъ образомъ они стали бы увлекаться пустыми мыслями, то пусть будетъ присовокуплено слѣдующее: значитъ, тщетна вѣра ваша, если вы не имѣете участія въ нашемъ честномъ исповѣданіи и въ воскресеніи этой плоти? Исповѣдывать воскресеніе плоти насъ заставляли еще тогда, когда мы приступали къ спасительному крещенію. Поэтому, какъ кто-то изъ мудрыхъ созерцалъ, и все преславное и величественное домостроительство Единороднаго было преславно совершено для того, чтобы и спасти образъ и даровать безсмертіе тѣлу. Не только въ этомъ они, безумные, обманываются и сбиваются съ прямаго пути (это было бы, какъ и при измышленіи золъ, нечестіе сносное), но и многое другое говорятъ противно апостольскому и отеческому преданію: отвергаютъ насажденіе рая, не хотятъ (допустить), что Адамъ былъ созданъ во плоти, порицаютъ образованіе изъ него Евы, отрицаютъ голосъ змія, не допускаютъ, чтобы такимъ образомъ Богомъ установлено было стройное распредѣленіе небесныхъ тѣлъ, а фантазируютъ, будто оно произошло вслѣдствіе первоначальнао осужденія и превращенія. Они безбожно и вмѣстѣ баснословно бредятъ, будто бы въ единичности умовъ произошло все разумное, охуждаютъ созданіе превышенебесныхъ водъ, хотятъ, чтобы былъ конецъ наказанію, допускаютъ совершенное поврежденіе всего чувственнаго, говорятъ о возстановленіи всѣхъ разумныхъ существъ: ангеловъ, людей, демоновъ, и опять сливаютъ разныя свойства ихъ въ миѳическую единичность. (Говорятъ), что Христосъ ничѣмъ не отличается отъ насъ: о Немъ они учатъ насмѣшливо, а не такъ, какъ мы благочестиво проповѣдуемъ о Немъ, и демонски распространяются о славѣ, чести, царствѣ, и господствѣ; и тысячи (нелѣпостей) извлекаютъ эти несчастные изъ дьявольскаго и нечестиваго сокровища своего сердца; не только однимъ мутнымъ извращеніемъ, но тысячами ихъ напояютъ ближняго и умерщвляютъ души людей, ради которыхъ Христосъ благоволилъ умереть и во искупленіе которыхъ Онъ излилъ свою божественную кровь и принесъ въ даръ превосходящую всякое достоинство божественную свою душу. Мы же, будучи напоены разумнымъ млекомъ правой и непорочной и разумной вѣры и вкусивши благаго Божія глагола, отвергая всѣ темныя ученія ихъ, и будучи свободны отъ всѣхъ безсвязныхъ пустословій ихъ, и идя по стопамъ отцовъ своихъ, говоримъ и объ окончаніи настоящаго міра, и вѣруемъ, что послѣ настоящей жизни будетъ вѣчно продолжаться та другая жизнь, а также принимаемъ и нескончаемое наказаніе. Первая (вѣчная жизнь) будетъ вѣчно доставлять радость творившимъ прекрасныя дѣла, а послѣднее (наказаніе) будетъ непрестанно удручать и непремѣнно мучить тѣхъ, которые здѣсь были приверженцами зла и не хотѣли покаяться до отбытія и отшествія отсюда. Ибо червь ихъ не умираетъ, говоритъ Христосъ — Судія и Истина, и огнь ихъ не угасаетъ (Марк. 9, 46). Такъ думать и вѣровать, мудрѣйшіе, я научился изъ апостольской и евангельской, изъ пророческой и содержащейся въ законѣ, отеческой и учительской проповѣди, и ясно изложилъ вамъ, мудрѣйшіе, и ничего не скрылъ предъ вами. Впрочемъ мое изложеніе послѣдовательно и связно: а также (мы поступаемъ) согласно съ древнимъ преданіемъ предавать письмени и дѣлать извѣстными святые соборы и священнѣйшія собранія отцовъ нашихъ, которыхъ мы почитаемъ свѣтильниками душамъ нашимъ, и молимъ, чтобы и вѣчно они считались такими же, чтобы и намъ вмѣстѣ съ ними содѣлаться общниками блаженной жизни, въ качествѣ благовоспитанныхъ дѣтей ихъ и преемниковъ. Итакъ по отношенію къ божественнымъ догматамъ Церкви мы принимаемъ четыре великихъ и святыхъ и вселенскихъ собора, блиставшихъ евангельскими свѣтлостями и украшенныхъ (полнымъ) количествомъ евангельскихъ качествъ. Мы говоримъ, что между ними первое мѣсто занимаетъ собраніе, бывшее въ Никеѣ, 318-ти богоносныхъ отцовъ; оно, будучи составлено по божественному внушенію, уничтожило скверны аріева неистовства. Послѣ этого по (обстоятельствамъ) времени, а не изъ-за славы или милостей, собирается второе собраніе, состоявшееся въ семъ царствующемъ городѣ; 150 богомудрыхъ отцовъ Богомъ были посланы составить это собраніе, истребить блиставшее, какъ три молніи, нечестіе Македонія, Аполлинарія и Магна, и разрушить союзы такого труднаго огненнаго испытанія благочестивыхъ. Третіе собраніе прославляю, бывшее въ первый разъ въ Ефесѣ, (состоявшееся) только по (обстоятельствамъ) времени и имѣвшее засѣданія согласно божественному хотѣнію; потому что второе собраніе, такъ называемое Діоскорово, оказывается согласнымъ съ нечестивымъ мнѣніемъ Евтихія; это первое собраніе 200 святыхъ отцовъ является совершенствомъ, отвергаетъ Несторіево человѣкообожаніе и все нечестивое его нечестіе. За тѣмъ по нуждамъ только времени послѣ трехъ собирается четвертое богомудрое собраніе 630-ти приснопамятныхъ отцовъ, свѣтильниковъ вѣры; оно по божественному мановенію божественнымъ образомъ собирается въ Халкидонѣ и имѣетъ сподвижницею своею мученицу Евѳимію, которая и до нынѣшняго дня подвизается за сохраненіе ихъ опредѣленія вѣры и много и непрестанно говоритъ въ защиту славнаго и величайшаго этого собранія. Оно уничтожаетъ грубую двоицу (ξυνωρίδα), я разумѣю Евтихія и Діоскора, и останавливаетъ ихъ зломысліе, истекающее какъ-бы изъ аполлинаріанскаго источника и наполняющее всѣ потоки нечестія. Вмѣстѣ съ нечестивою ересью этихъ оно отвергаетъ посредствомъ православныхъ своихъ изреченій и пребеззаконную ересь богопротивнаго Несторія. Оно собиралось и противъ этой ереси, такъ какъ она до сихъ поръ безстыдно продолжала еще испускать вздохи; поэтому и убило ее окончательно и выгнало за ворота церковныя. Кромѣ этихъ великихъ и вселенскихъ и всесвященныхъ четырехъ равночестныхъ собраній святыхъ и блаженныхъ отцовъ, принимаю еще и другой, сверхъ этихъ и послѣ этихъ состоявшійся, пятый святый и вселенскій соборъ, бывшій также въ этомъ царствующемъ городѣ во время Юстиніанова управленія скиптромъ римской имперіи, а также (принимаю) и всѣ опредѣленія его. Онъ былъ собранъ для утвержденія знаменитаго собора халкидонскаго. Онъ уничтожаетъ и исторгаетъ въ погибель прежде всего безумнаго Оригена и всѣ его напыщенныя бредни, а также и вымыслы, полныя нечестіемъ всякаго рода; вмѣстѣ съ нимъ и ученіе Евагрія и Дидима и всѣ языческія и чудовищныя и совершенно баснословныя пустословія. За ними исторгаетъ Ѳеодора мопсуестскаго, бывшаго учителемъ богопротивнаго Несторія, и какъ нечестивый плевелъ вырываетъ его вмѣстѣ съ нечестивыми его вымыслами. Онъ также (уничтожаетъ) злые и нечестиво составленные вымыслы Ѳеодорита противъ поборника благочестія Кирилла и все, чтó онъ говорилъ противъ двѣнадцати главъ этого божественнаго Кирилла въ обвиненіе его, также перваго святаго ефесскаго собора и православной нашей вѣры, пользуясь покровительствомъ нечестиваго Несторія. Причастнымъ этого осужденія дѣлаетъ и то, чтó было написано въ защиту Діодора к Ѳеодора. Вмѣстѣ съ этимъ исторгаетъ съ корнемъ и такъ называемое посланіе Ивы, написанное къ Марѣ Персу, какъ не только противное правымъ догматамъ, но и наполненное всякимъ нечестіемъ. Итакъ эти священные и великіе и вселенскіе четыре собора съ любовію принимаю и одинаково уважаю. Кромѣ ихъ почитаю, прославляю и уважаю и этотъ пятый соборъ. И охотно принимаю все, чтó содержится въ ихъ ученіи и въ ихъ анаѳемахъ, направленныхъ противъ еретиковъ, и въ ихъ опредѣленіяхъ. Поэтому охотно одобряю и принимаю тѣхъ, кого они принимали и охотно одобряли, а также анаѳематствую и отвергаю тѣхъ, кого они анаѳематствовали и отвергали и почитали изверженными изъ вселенской и святой Церкви нашей. Слѣдуя этимъ святымъ и блаженнымъ пяти соборамъ, я признаю одно и единственное опредѣленіе вѣры, а также и ученіе признаю одно и одинъ символъ, провозгашенный по внушенію Святаго Духа всемудрымъ и блажениымъ божественнымъ собраніемъ въ Никеѣ 318-ти богоносныхъ отцовъ. Его подтвердило и бывшее въ Константинополѣ собраніе 150-ти богодухновенныхъ отцовъ, и утвердилъ первый ефесскій соборъ, состоявшій изъ 200 божественныхъ отцовъ, а также приняло и подтвердило и бывшее въ Халкидонѣ собраніе 630-ти святѣйшихъ отцовъ и вызсказало ясное повелѣніе сохранить его неизмѣннымъ, невредимымъ и незыблемымъ. Принимаемъ и тѣми же руками съ радостію объемлемъ и всѣ божественныя и богомудрыя сочиненія божественнаго Кирилла, какъ совершенно правильныя и разрушающія всякое нечестіе еретиковъ, въ особенности же два соборныя посланія, отправленныя къ богоненавистному и богоотверженному Несторію, а именно второе и третіе, къ которому присовокупляются и двѣнадцать главъ. Онѣ равными по числу святыхъ апостоловъ углями сожгли все зломысліе Несторія. Съ тѣмъ вмѣстѣ принимаю и посланіе, написанное соборомъ къ святѣйшимъ предстоятелямъ востока; въ немъ изреченія ихъ названы священными и утвержденъ миръ между ними. Къ нимъ мы сопричисляемъ и самыя посланія предстоятелей восточныхъ, какъ напримѣръ полученныя тѣмъ же Кирилломъ, о которыхъ онъ и засвидѣтельствовалъ въ недопускающихъ сомнѣнія выраженіяхъ, что онѣ православны. Подобно этимъ священнымъ памятникамъ всемудраго Кирилла принимаю за священное и равночестное имъ и служащее къ насажденію тойже православной вѣры и богодарованное и богодухновенное посланіе великаго и преславнаго и богомудраго Льва, свѣтильника святѣйшей церкви римской или, лучше (сказать), всей находящейся подъ солнцемъ; его онъ написалъ, находясь видимо подъ вліяніемъ Святаго Духа, въ обличеніе зломысленнаго Евтихія и богопротивнаго и безумнаго Несторія, къ почтеннѣйшему Флавіану, предстоятелю этого царствующаго города. Это посланіе я называю и почитаю столпомъ православія, послѣдуя такъ хорошо опредѣлившимъ его святымъ отцамъ, какъ съ одной стороны научающее насъ всему православному, а съ другой стороны погубляющее всякое злославіе еретическое и изгоняющее его за богохранимыя двери святой нашей каѳолической Церкви. Вмѣстѣ съ этимъ божественнымъ изложеніемъ и сочиненіемъ принимаю и всѣ его посланія и ученія, какъ исходящія изъ устъ старѣйшаго изъ апостоловъ Петра; лобызаю и почитаю и отъ всей души уважаю ихъ. Принимая эти, какъ я сказалъ прежде, пять священныхъ и божественныхъ собраній блаженныхъ отцовъ и всѣ сочиненія премудраго Кирилла и въ особенности написанныя противъ безумія Несторіева, и краткое изложеніе восточныхъ предстоятелей, написанное къ этому божественнѣйшему Кириллу, о которомъ онъ и засвидѣтельствовалъ, что оно православно, и все, чтó написалъ Левъ, святѣйшій законоположникъ святѣйшей церкви римской, и въ особенности то, чтó составлено имъ противъ евтихіанскаго и несторіанскаго безстыдства, признаю за опредѣленія — это послѣднее какъ-бы Петра, а первое какъ-бы Марка. Равнымъ образомъ принимаю и всѣ богомудрыя ученія всѣхъ извѣстныхъ учителей нашей каѳолической Церкви, содержатся ли они въ словахъ и писаніяхъ, или въ какихъ-либо посланіяхъ. И, кратко сказать, принимаю и уважаю все, чтó принимаетъ святая вселенская Церковь наша; и опять отвергаю и анаѳематствую и считаю непотребнымъ все, чего она премудро гнушается и чтó считаетъ враждебнымъ своему благочестію, не только книженки и изреченьица и богопротивныя и извращенныя (παρέγγραπτα) ученія, но и еретическія и злославныя и вводящія злославныя ереси лица. И чтобы вполнѣ удовлетворить васъ, я обозначаю тѣ лица, которыя анаѳематствую и предаю осужденію не только языкомъ и устами, но и сердцемъ и душею, какъ оказавшіяся во всемъ враждебными святой и каѳолической нашей вѣрѣ. Итакъ да будутъ навсегда подъ анаѳемою и отчужденными отъ святой и единосущной и поклоняемой Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа, во-первыхъ Симонъ волхвъ, первый мерзѣйшимъ образомъ положившій начало всѣмъ мерзѣйшимъ ересямъ; за нимъ Клеовій, Менандръ, Филитъ, Гермогенъ, Александръ мѣдникъ, Досиѳей, Горѳей, Сатурнинъ, Масвоѳей, Адріанъ, Василидъ, Исидоръ, сынъ этого и превзошедшій его въ безуміи, Евіонъ, Карпократъ, Епифанъ, Продикъ, Керинѳъ и Меринѳъ, Валентинъ, Флоринъ, Властъ, Артемонъ, Секундъ, Кассіанъ, Ѳеодотъ, Ираклеонъ, Птолемэй, Маркъ, Колорвасъ, Адемисъ каристійскій, Ѳеодотъ кожевникъ, другой Ѳеодотъ, Евфратъ персіанинъ, Моноимъ арабъ, Гермогенъ, Татіанъ сиріецъ, Северъ, Асклепіодотъ, Вардесанъ, Армоній, сынъ этого и подобный ему по заблужденію, Гермофилъ, Кердонъ, Сакердонъ, Маркіонъ понтійскій, Апеллесъ, Аполлонидъ, Потитъ, Препонъ, Пиѳонъ, Синеръ, Ѳеодотъ мѣняльщикъ, Монтанъ, Прискилла и Максимилла, ярыя ученицы этого, Непосъ, Оригенъ елкесеянинъ, другой Оригенъ адамантовый, Савеллій ливійскій, Новатъ, Павелъ самосатскій, Епигенъ, Клеоменъ, Ноэтъ смирнскій, Манесъ, соименный своей безбожной маніи, Савватій, Арій, Мелетій, Аетій, Евномій, Астерій, Евдокосій, Донатъ, Македоній, враждовавшій противъ Святаго Духа и получившій достойное наименованіе духоборца; Аполлинарій лаодикійскій, и сынъ его Аполлинарій, Магнъ, Полемонъ, Целестій, Пелагій, Юліанъ, защитники тогоже безумія; Ѳеодоръ мопсуестскій и Несторій, гнуснѣйшіе проповѣдники гнуснаго человѣкообожанія, киликійцы Киръ и Іоаннъ, безбожнѣйшіе распространители тогоже безбожія; Евтихій, Діоскоръ, защитникъ Евтихія, и авдокатъ Варсума, Зоора, Тимоѳей, называемый Элуромъ; Петръ Монгъ и Акакій, защищавшіе пустоту (κενωτικόν) Зенона; Лампетій, начальникъ безславной ереси маркіонистовъ; Дидимъ и Евагрій, первые гнусные учители тайной лжи оригеновской; Петръ суконщикъ, осмѣлившійся къ трисвятой пѣсни присовокупить крестъ; другой Петръ, иверійская безсмысленная зараза, и Исаія, товарищъ этого Петра, введшіе между акефалами другую ересь акефаловъ; вмѣстѣ со всѣми этими, и прежде всѣхъ, и послѣ всѣхъ, и подобно всѣмъ, и больше всѣхъ, да будетъ подъ анаѳемою Северъ, злѣйшій ученикъ ихъ и оказавшійся тираномъ жесточайшимъ изъ всѣхъ новыхъ и древнихъ акеѳаловъ, и злокозненнѣйшій врагъ святой каѳолической Церкви, и беззаконнѣйшій прелюбодѣй святѣйшей церкви антіохійской, и гнуснѣйшій развратникъ; Ѳеодосій александріецъ, Анѳимъ транезунтянинъ, Іаковъ сиріецъ, Юліанъ галикарнасскій, Фелициссимъ, Гаіанъ александріецъ, отъ которыхъ получила начало ересь гаіанитовъ или юліанистовъ; Дороѳей, распространитель тойже безбожной ереси, Павелъ черный не только по названію, но и дѣйствительно бывшій такимъ; Іоаннъ грамматикъ, по прозванію трудолюбивый (Филопонъ), или лучше по пусту трудящійся (Матеопонъ), Кононъ и Евгеній, — три трепроклятые распространители требожія; Ѳемистій, беззаконнѣйшій отецъ и родитель и насадитель (ученія о) невѣдѣніи; онъ пустословилъ, что Христосъ, истинный Богъ нашъ, не знаетъ о днѣ суда, тогда какъ самъ онъ, богоотверженный, не зналъ, чтó говорилъ, и не понималъ, чтó болталъ, колеблясь сомнѣніями, потому что если бы онъ зналъ силу своихъ словъ, то не породилъ бы губительнаго невѣдѣнія и не защищалъ бы жарко гнусности своего невѣдѣнія, изъ безумныхъ мыслей своихъ изрыгая, что Христосъ, не какъ вѣчный Богъ, но поколику Онъ содѣлался истиннымъ человѣкомъ, не знаетъ о днѣ кончины (міра) и суда, и называя Его простымъ человѣкомъ, и тѣмъ самымъ усвояя себѣ чудовищность акефалитскую и проповѣдуя, что одно составное естество у Спасителя нашего, Іисуса Христа. Да будетъ вмѣстѣ съ нимъ подъ анаѳемою и Петръ сиріецъ и Сергій арменскій, учители ничтожной ереси трехбожія, ни сами съ собою несогласные, ни одинъ съ другимъ не сходившіеся въ ученіи; Даміанъ, рьянѣйшій противникъ ихъ, оказавшійся новымъ Савелліемъ въ наши времена; вмѣстѣ съ ними да будутъ подъ анаѳемою и отлученіемъ и преемники ихъ нечестія — Аѳанасій сиріецъ, Анастасій апозигарійскій и несогласно и ненаучно принимающіе несогласное согласіе ихъ, и подобно безсмысленнымъ скотамъ обманываемые ими, какъ будто согласные между собою, а между тѣмъ вражески уязвляющіе другъ друга анаѳемами. Вмѣстѣ съ ними да будутъ облечены и накрыты анаѳемою и отлученіемъ (отъ Церкви) Веніаминъ александріецъ, и Іоаннъ, и Сергій, и Ѳома, и Северъ сирійцы, все еще живущіе позорною жизнію и безумно враждующіе противъ благочестія. Да содѣлается вмѣстѣ съ ними общникомъ этихъ анаѳемъ и александріецъ Мина, распространитель и защитникъ ереси гаіанитовъ и открыто враждовавшій противъ проповѣданія благочестія; а вмѣстѣ съ нимъ и сообщники и соучастники его и одинаковые по нечестію. Да подвергнутея одинаковымъ съ ними анаѳемамъ и всѣ ереси, возникшія послѣ явленія Христа (во плоти) и дерзавшія враждовать противъ Церкви Христовой, то есть, (ереси) николаитовъ, евхитовъ, каіанъ, адаміанъ, марвиліотовъ, ворворіанъ, насеновъ, стратіотиковъ, аѳонитовъ, пиеіанъ (сиѳіанъ), софіанъ, офитовъ, антитактитовъ, ператиковъ, идропарастатовъ, енкратитовъ, маркіонистовъ, фригіянъ, пепузіанъ, артотиритовъ, таскодурговъ, (абродиковъ), четыренадесятниковъ, назореевъ, мелхиседекитовъ, антидикомаріонитовъ, таѳиріанъ, мартіанъ, (цирціанъ, спатиріанъ, сѳэронистовъ), дуліанъ, антропоморфитовъ, іеракитовъ, мессаліанъ, евтихитовъ, акефаловъ, версунофитовъ (венустіанъ), исаіанъ, агноитовъ, яковитовъ, трехбожниковъ, и если еще какая-либо другая нечестивая и богоотверженная появлялась ересь. Итакъ всѣхъ вышепоименованныхъ ересіарховъ, и за ними названныя нечестивѣйшія ереси и расколы анаѳематствую и отвергаю душею и сердцемъ и устами, мыслію и словами и рѣчами; и всякаго другаго зловреднаго ересіарха и всякую другую нечестивѣйшую ересь, и всякій другой богоотверженный расколъ, какихъ только анаѳематствуетъ святая и вселенская наша Церковь. Анаѳематствую и отвергаю и всѣхъ единомышленниковъ ихъ, ревностныхъ приверженцевъ одинаковаго съ ними нечестія, остававшихся нераскаянными въ этомъ, и враждовавшихъ противъ проповѣданія каѳолической нашей Церкви и отвергавшихъ нашу православную и непорочную вѣру. И опять точно также анаѳематствую и всѣ богопротивныя сочиненія ихъ, какія они составили противъ святѣйшей нашей каѳолической Церкви и написали противъ нашей правой и непорочной вѣры. Съ этими гнусными ересями анаѳематствую и всякую другую богопротивную и злославную ересь, какую обыкновенно анаѳематствуетъ и осуждаетъ святая каѳолическая наша Церковь, и ихъ виновниковъ и производителей и ихъ постыдныя и прегнусныя изреченьица и книженки. Почитая и содержа, имѣя въ мысли и уважая только ученіе святой каѳолической и апостольской Церкви, которое я отчасти уже въ краткомъ видѣ изложилъ вамъ чрезъ сокращеніе, какъ я сказалъ, соборныхъ посланій, молю, чтобы (мнѣ суждено было) съ ними и отойти отсюда въ назначенное для этого Богомъ время. Поэтому и вашу отеческую святость, принимающую отъ моего смиренія эти сочиненія согласно соборному опредѣленію, прошу смотрѣть на нихъ отеческими глазами и взирать братскими взорами. Если же я въ чемъ-либо по невѣдѣнію погрѣшилъ, или по забвенію что-либо опустилъ, или на что-либо въ поспѣшности мало обратилъ вниманія, или по краткости изложенія только глухо упомянулъ объ чемъ-либо, или и совсѣмъ не упомянулъ, или же если по неповоротливости языка своего я умолчалъ о чемъ-либо, или же что-либо прошелъ молчаніемъ по неудобоподвижности языка и по величайшей слабости голоса, или по безсилію весьма грубыхъ словъ, даже противъ своего желанія, то (прошу) восполнить это прибавленіями и изреченіями, исходящими изъ отеческой полноты, и улучшить исправленіями, и даровать прелюбезнѣйшую силу, возбужденную братскими надеждами и орошенную отеческими предложеніями, чтобы недостающее и несовершенное не осталось навсегда такимъ, и чтобы слабое и по невѣдѣнію часто извращаемое не осталось навсегда немощнымъ и на всю жизнь слабымъ. Когда это будетъ съ любовію и искренно сдѣлано вами, то съ одной стороны оно обогатитъ и исцѣлитъ меня, а съ другой стороны оно будетъ свидѣтельствовать о вашемъ, блаженнѣйшіе, состраданіи и любвеобиліи, то есть, о братолюбіи и чадолюбіи. Когда я такимъ образомъ буду обогащенъ вами и получу восполненіе въ недостающемъ и исцѣленіе въ томъ, въ чемъ слабъ, и буду исправленъ въ томъ, въ чемъ храмлю, и буду увѣнчанъ силою и богатствомъ отеческимъ и братскимъ, то какую придумаю оказать вамъ благодарность, а съ нею вмѣстѣ какую радость, или какое съумѣю выразить веселіе и величайшее удовольствіе? Но это было бы извѣстно, боголюбезнѣйшіе, во-первыхъ Богу, а во-вторыхъ мнѣ самому, испытывающему такое состраданіе, и пожинающему такое очевидное благодѣяніе. Узнали бы это, можетъ быть, и вы сами и поняли бы, если бы узнали горячность сердца моего къ благочестію и духовными очами стали бы наблюдать великое расположеніе души моей къ любви. Не буду больше просить васъ объ этомъ словесно, потому что я знаю, что вы исполните это раньше нашихъ ничтожнѣйшихъ прошеній, будучи воспламеняемы огнемъ братской любви и опаляемы отеческою ревностію; но о томъ умоляю и не перестану умолять, чтобы вы возсылали самыя горячія молитвы и моленія къ Богу обо мнѣ, одержимомъ страхомъ и трепетомъ и не могущемъ поднять тяжести возложеннаго на меня ига; и не объ этомъ только, но и о томъ, чтобы вы вмѣстѣ со мною пасли это стадо, которое я самъ получилъ въ управленіе, но безъ вашей помощи не могу ни упасти его, ни напитать какими-либо божественными и полезными произрастеніями, и сохранить здравымъ и невредимымъ. И поэтому прошу и молю, чтобы оно не потерпѣло какого-либо вреда по моей неопытности и неискусности и неповоротливости, не дающей возможности пасти его какъ должно, и чтобы въ день суда мнѣ не быть судиму за то, что я самъ причинилъ ему вредъ, и не получить того нескончаемаго наказанія, которое получаютъ крадущіе и закалающіе и погубляющіе драгоцѣннѣйшихъ овецъ Христа Бога. Потому что ихъ спасеніе и возрастаніе и качество, улучшаемое прекрасными пажитями, я хорошо знаю и понимаю, будучи наставленъ пастыреначальникомъ Христомъ; но если, благочестивѣйшіе, можете помочь въ чемъ-либо, то, при помощи дарованной отъ Христа силы, пособите мнѣ, чтобы и я самъ и эти драгоцѣннѣйшія овцы Христовы не сдѣлались добычею дикихъ звѣрей, вслѣдствіе моего безсилія. Такое же обильное воззваніе я обращаю къ вамъ, чтобы вы возносили къ Богу усердное и непрестанное моленіе и прошеніе о христолюбивыхъ и свѣтлѣйшихъ нашихъ императорахъ, отъ Бога получившихъ бразды правленія государствомъ, чтобы милосердый и человѣколюбивый Богъ, имѣющій силу, соотвѣтствующую хотѣнію, умилостивившись вашими богоугодными молитвами, даровалъ имъ великое множество лѣтъ, далъ великія побѣды надъ варварами и трофеи, увѣнчалъ ихъ дѣтьми дѣтей, и возвеселилъ божественнымъ миромъ, и далъ имъ скипетры державные и могущественные, низпровергающіе высокомѣріе всѣхъ варваровъ, въ особенности же сарацинъ, нынѣ нечаянно возставшихъ на насъ за грѣхи и все разрушающихъ съ жестокою и звѣрскою цѣлію, съ нечестивою и безбожною дерзостію. Потому въ особенности просимъ васъ, блаженнѣйшіе, возсылать усерднѣйшія моленія ко Христу, чтобы Онъ, благосклонно пріемля ихъ отъ васъ, скорѣе ниспровергъ ихъ безумное тщеславіе и ихъ ничтожныхъ, какъ и прежде, обратилъ въ подножіе нашимъ богодарованнымъ императорамъ, чтобы и они, имѣющіе императорскую власть надъ нашею землею, успокоившись отъ военныхъ ужасовъ, проводили счастливые дни, а вмѣстѣ съ ними проводило счастливую жизнь и все государство ихъ, будучи твердо охраняемо ихъ скипетрами и вкушая возбуждающіе радость плоды дарованнаго ими возстановленія мира. Достойно молю вашу братскую любовь также за Леонтія, боголюбезнѣйшаго діакона святаго воскресенія Христа Бога нашего и канцелярія досточтимаго секретаріата нашего и протонотарія, и почтеннѣйшаго брата нашего Полѵевкта, несущихъ обязанности, касающіяся этого соборнаго сочиненія; взгляните на нихъ благосклонными очами и примите ихъ съ приличнымъ снисхожденіемъ. Это сдѣлалось вашимъ и притомъ отличительнымъ качествомъ, которымъ вы всегда поражаете видѣвшихъ васъ; находясь на величайшей высотѣ, вы облеклись и величайшимъ смиреніемъ, и духовно и свѣтло плѣнили ихъ всѣми вашими блистательными свойствами и обнаружили предъ ними духовныя и блистательныя способности души, и скорѣе, какъ насъ самихъ, вы отослали ихъ исполненными радости и веселія, что они удостоились (чести) повѣствовать о такомъ предстоятелѣ византійскомъ; они радуютъ наше ничтожество, когда съ удовольствіемъ разсказываютъ намъ о васъ, о богодарованной силѣ души, о данномъ отъ Бога здоровьѣ тѣла и о вашемъ желаніи отправить (νέμειν) посланіе, освѣщающее намъ правую вѣру и просвѣтляющее состояніе души, наставляющее въ умѣньи управлять паствою и дѣлающее болѣе смѣлыми въ управленіи здѣшними паствами Христовыми, (дабы будучи обезопашены оградою разсудительности и знанія, при помощи Божественнаго провидѣнія, жезломъ пастырской бдительности намъ отгонятъ свирѣпыхъ и хитрыхъ волковъ отъ ввѣренной намъ божественной овчарни, и представить Творцу ввѣренный намъ народъ свободнымъ отъ всякой опасности, въ надеждѣ получить награду за наши труды отъ праведнѣйшаго Судіи).

Все, находящееся съ вами, всесвященными, боголюбезное и свѣтлое, особенно же во Христѣ Богѣ, братство привѣтствуемъ я, смиренный и ничтожный, и всѣ находящіеся со мною братія. Молись о мнѣ, святѣйшій братъ, сильный о Господѣ.

Источникъ: Дѣянія Вселенскихъ Соборовъ, изданныя въ русскомъ переводѣ при Казанской Духовной Академіи. Томъ шестый.Изданіе третье. — Казань: Центральная Типографія, 1908. – С. 140-163.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0