Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 24 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 23.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

VI-X ВѢКЪ

Преп. Ѳеодоръ Студитъ († 826 г.)

Родомъ изъ Царьграда, онъ получилъ высокое образованіе и, принявъ иночество, подвизался въ устроенной имъ обители Сакудіонской (недалеко отъ Виѳинской горы Олимпа), подавая своею жизнію высокій примѣръ добродѣтели. При Константинѣ Копронимѣ и Львѣ Армянинѣ св. Ѳеодоръ много страдалъ за иконопочитаніе и претерпѣлъ заточеніе. Въ царствованіе Ирины онъ возстановилъ въ Царьградѣ монастырь Студійскій, для котораго написалъ уставъ и въ которомъ былъ настоятелемъ. Преп. Ѳеодоръ положилъ въ основу монастырскаго устройства общежительныя правила св. Василія Великаго, къ которымъ онъ питалъ особенное уваженіе и съ которыми былъ знакомъ въ совершенствѣ, еще будучи монахомъ Сакудіонскаго монастыря. Слѣдуя этимъ правиламъ въ своей личной жизни, онъ, какъ скоро сдѣлался настоятелемъ, постарался примѣнить ихъ къ устройству цѣлаго общежитія. Вслѣдствіе увеличенія числа братій, преп. Ѳеодору недоставало ни времени, ни силъ во все входить самому и лично слѣдить за порядками, а потому онъ учредилъ цѣлый рядъ должностныхъ лицъ, помощниковъ себѣ по управленію монастыремъ и для завѣдыванія разными частями администраціи и хозяйства. Для руководства этимъ лицамъ онъ издалъ письменныя наставленія въ ямбическихъ стихахъ, гдѣ изложилъ обязанности, начиная съ игумена и кончая послѣднимъ изъ братіи. далѣе>>

Творенія

Преп. Ѳеодоръ Студитъ († 826 г.)
Творенія догматическія.

Второе опроверженіе иконоборцевъ.

Слово истины, будучи неизмѣнно и непоколебимо по своей природѣ, обыкновенно не подлежитъ ни раздѣленію во мнѣніяхъ, ни измѣненіямъ во времени, ибо оно всегда одно и то же утверждаетъ и почитаетъ, какъ свободное отъ всякаго убавленія и прибавленія. Слово лжи, напротивъ, будучи измѣнчиво и подвергаясь безчисленному разнообразію мнѣній, перемѣняясь изъ одного въ другое, — нынѣ чтитъ одно, въ другое время восхваляетъ иное, противоположное, никогда и ни въ какомъ случаѣ не стоитъ на одномъ и томъ же, подвергаясь колебаніямъ перемѣны и превращенія. Таково же и нападеніе иконоборцевъ: они то богохульно называютъ изображеніе Господа нашего Іисуса Христа идоломъ заблужденія, то этого не говорятъ, а (утверждаютъ), что живопись — прекрасное дѣло, но имѣетъ значеніе истолкованія и воспоминанія, а не поклоненія; и поэтому они для иконы Христа отводятъ мѣсто на возвышеніяхъ, — боясь, какъ бы она, если помѣстить ее въ болѣе низкихъ мѣстахъ и дать поводъ къ поклоненію, не послужила причиной идолопоклонства. Какъ не удивляться ихъ сообразительности, не понимающей, однако, что именно самая боязнь ниже поставить изображеніе и ему покланяться имѣетъ свою причину въ явномъ признаніи идоловъ. Для нихъ, соотвѣтственно будто бы безошибочному мнѣнію, недостаточно одного удаленія поверженныхъ на землю изображеній, которыя, однако, должны находиться на высотѣ, — потому что, какъ написано въ книгѣ Царствъ, не угодили Богу всѣ прочіе (цари), кромѣ Давида, Езекіи и Іосіи, которые, вмѣстѣ съ тѣмъ, что находилось на землѣ, отвергли и возвышенное. Такимъ образомъ, если бы они избрали то, что, по ихъ мнѣнію, вполнѣ угодно Богу, а лучше сказать, — если бы они (предпочли) всецѣло послѣдовать такому (своему) нечестивому мнѣнію, то подъ небомъ не осталось бы (ни одного) священнаго зданія, котораго они не лишили бы украшеній, а равно (не осталось бы) въ нихъ священныхъ предметовъ съ изображеніями, которыхъ они не сожгли бы. Но объ этомъ я сказалъ уже достаточно, насколько мнѣ позволяло убожество моихъ дарованій, причемъ я разрѣшилъ ихъ нелѣпыя возраженія и доказательства противоположнаго значенія. А теперь, въ виду того, что они, вынужденные нашими доказательствами, соглашаются, что Господь нашъ Іисусъ Христосъ можетъ быть изображаемъ на иконахъ, но (утверждаютъ), что образу, посвященному Ему, не должно покланяться, и этимъ стараются смутить умъ простодушныхъ, — будто бы служащихъ своимъ поклоненіемъ твари помимо Творца; то объ этомъ у меня при помощи Божіей и будетъ настоящая слабая рѣчь, — съ участіемъ двухъ лицъ: я разумѣю православнаго и иконоборца, чтобы такимъ способомъ было удобопонятнѣе и яснѣе значеніе того, что говорится.

1. Православный. Признаешь ли, что Сынъ и Слово Отца, послѣ того, какъ содѣлался плотію, по плоти описуемъ, — по природѣ Божества оставаясь неописуемымъ?

Еретикъ. Соглашаюсь. Какъ же (не признавать), коль скоро это возвѣщаютъ богословы-отцы. Такъ, Григорій говоритъ: «описуемый по тѣлу, неописуемъ по духу». Аѳанасій говоритъ: «какъ Богъ, Онъ невидимо созерцается разумомъ, и воистину есть; какъ человѣкъ, видимо осязается, и въ дѣйствительности присутствуетъ».

2. Православный. Не признаешь ли, вмѣстѣ съ тѣмъ, что этому описанію, или изображенію Христа, должно быть воздаваемо поклоненіе?

Еретикъ. Конечно, нѣтъ, потому что ни у кого изъ богоносныхъ (отцовъ) объ этомъ не сказано. Но я тебя взаимно спрошу, ты же мнѣ отвѣчай: гдѣ въ Ветхомъ и Новомъ Завѣтѣ написано, что иконѣ слѣдуетъ покланяться?

3. Православный. Вездѣ, гдѣ только написано, что слѣдуетъ поклоняться ея первообразу.

Еретикъ. Господу Богу твоему поклонишися и Тому единому послужиши (Матѳ. 4, 10; ср. Втор. 6, 13). Вотъ что написано. Этому и покланяться предписано, а совсѣмъ не первообразу, а тѣмъ болѣе — не иконѣ, — какъ ты говоришь.

4. Православный. То, о чемъ мы говоришь, почтеннѣйшій, не есть ученіе о Богѣ (въ Самомъ Себѣ), относительно Котораго невозможно наблюденіе сходства и подобія, но — домостроительство, въ которомъ можно видѣть первообразъ и подобіе, если только ты признаешь, что Слово, принявши плоть, сдѣлалось подобнымъ намъ.

Еретикъ. Когда Писаніе говоритъ: Господу Богу твоему поклонишися и Тому единому послужиши, то развѣ Слово (Божіе) не предписываетъ намъ воздавать поклоненіе совмѣстно Отцу и Сыну?

5. Православный. Очевидно. Но древнимъ было заповѣдано покланяться Сыну, какъ еще не облеченному плотію, ибо, по словамъ (Писанія), Бога никтоже видѣ нигдѣже (Іоан. 1, 18). Но послѣ того какъ Онъ сдѣлался плотію, Онъ, неограниченный, оказался въ предѣлахъ описуемости и сталъ доступенъ зрѣнію, — неосязаемый и невидиыый, Онъ по своему тѣлесному виду сдѣлался подлежащимъ осязанію и лицезрѣнію. Онъ вмѣстѣ съ Отцомъ принимаетъ поклоненіе, такъ какъ Онъ — равный съ Нимъ Богъ: но, съ другой стороны, принимаетъ поклоненіе и въ собственномъ изображеніи, котораго Онъ — первообразъ, — какъ содѣлавшійся во всемъ, кромѣ грѣха, подобнымъ намъ человѣкомъ.

Еретикъ. О томъ, что Христу должно воздавать поклоненіе, говорится самымъ опредѣленнымъ образомъ во всемъ боговдохновенномъ Писанія. Ибо оно говоритъ: и да поклонятся Ему вси ангели Божіи (Евр. 1, 6); но не (сказано) о первообразѣ и изображеніи.

6. Православный. Когда написано о Христѣ: и да поклонятся Ему вси ангели Божіи, — то что другое можно разумѣть, какъ не то, что здѣсь — рѣчь о первообразѣ? Послѣ того, какъ Онъ сдѣлался человѣкомъ, не переставая быть Богомъ (а всякій человѣкъ есть первообразъ своего собственнаго изображенія и не былъ бы человѣкомъ, если бы не имѣлъ подобія въ своемъ собственномъ отображеніи), то очевидно, что и Христосъ, уподобившись намъ во всемъ, есть первообразъ Своего собственнаго изображенія, хотя въ опредѣленныхъ словахъ это и не написано. Поэтому, когда ты спросишь, гдѣ написано, что слѣдуетъ покланяться изображенію Христа, то услышишь, что (это написано вездѣ), гдѣ только написано, что слѣдуетъ покланяться Христу, такъ какъ подобіе неотдѣлимо отъ первообраза.

Еретикъ. Но коль скоро не написано, что Христосъ есть первообразъ своего собственнаго изображенія, то это слово и непріемлемо, какъ оно не принимается нашимъ исповѣданіемъ вѣры.

7. Православный. Но вѣдь многое изъ того, что не написано въ тѣхъ же самыхъ выраженіяхъ, имѣетъ равную силу съ написаннымъ, какъ возвѣщенное святыми отцами. И то, что Сынъ единосущенъ Отцу, не въ боговдохновенномъ Писаніи, но позже у отцовъ разъяснено, равно какъ и то, что Духъ Святый — Богъ, и то, что Матерь Господа — Богородица, и многое другое, что долго перечислять. То же, что не должно исповѣдывать, отвергнуто истиннымъ богопочитаніемъ нашимъ. Въ исповѣданіе же приняты (истины вѣры) тогда, когда того потребовала необходимость — для низверженія возставшихъ ересей. Итакъ, что же удивительнаго, если и не написано, что Христосъ есть первообразъ своего собственнаго изображенія? Теперь же это должно быть сказано, въ виду появленія иконоборческой ереси, когда это самымъ убѣдительнымъ образомъ показала сама истина. Если же Онъ не есть первообразъ Своего собственнаго образа, то Онъ и не воплотился; оставаясь по безпредѣльности Божества внѣ очертанія. Если же Онъ воплотился и явился подобнымъ намъ, то почему и Ему не приписываешь одинаковое со всякимъ (другимъ) человѣкомъ, соотвѣтственно Его подобію?

Еретикъ. Такъ какъ Христосъ — Богъ и человѣкъ, то онъ не простой (человѣкъ), какъ одинъ изъ подобныхъ намъ людей; поэтому, естественно, неблагочестиво говорить, что Онъ есть первообразъ Своего собственнаго образа.

8. Православный. О томъ, что Христосъ не называется простымъ человѣкомъ, причемъ не отрицается Его описуемость, — у отцовъ сказано согласно съ нами; но то, что Онъ — Богъ и вмѣстѣ человѣкъ, — это не свойственно ни одному изъ подобныхъ намъ (людей). Поэтому мы всѣ называемся простыми (людьми). Будучи же описуемымъ, Христосъ является первообразомъ Своего собственнаго образа, подобно тому какъ если бы Онъ былъ одинъ изъ подобныхъ намъ людей; и однакоже и въ этомъ отношеніи Онъ не простой человѣкъ.

Еретикъ. Я, конечно, признаю, что Богъ описуемъ, но не (признаю), что Онъ имѣетъ значеніе первообраза.

9. Православный. Но какъ же Онъ могъ бы быть описуемымъ, если бы не имѣлъ значенія первообраза? Вѣдь то самое, о чемъ говорится, что оно описуемо, и есть первообразъ, потому что при производствѣ изображенія описываемаго (предмета) и имѣется въ виду то самое, что описывается. Исповѣдуя, что Христосъ описуемъ, ты, хотя и противъ своей воли, соглашаешься и съ тѣмъ, что Онъ — первообразъ своего образа, какъ и всякій человѣкъ есть первообразъ собственнаго подобія; въ этомъ смыслѣ и божественный Василій говоритъ: «да будетъ написанъ на изображеніи и распорядитель состязаній Христосъ» [1]. Сказавши это, онъ опредѣленно показалъ, что Христосъ — первообразъ своего собственнаго изображенія, такъ какъ всякій, начертанный на доскѣ, представленъ на основаніи наружнаго вида первообраза.

Еретикъ. Что же общаго имѣетъ поклоненіе первообразу съ (поклоненіемъ) подобію?

10. Православный. Общее — то же самое, что и (въ отношеніи) животворящаго креста къ его вычеканенному изображенію.

Еретикъ. Откуда это у тебя взято? Я не могу признать тебя въ значеніи новоявленнаго законодателя.

11. Православный. Это — мнѣніе двухъ богоглаголивыхъ (отцовъ). Такъ, Діонисій Ареопагитъ говоритъ: «истина — въ подобіи, первообразъ — въ образѣ, и одно въ другомъ, кромѣ различія сущности». И Василій Великій, въ свою очередь, говоритъ: «если кто внимательно разсматриваетъ на площади царское изображеніе и назоветъ царемъ того, кто (изображенъ) на доскѣ, то онъ этимъ не признаетъ двухъ царей, — изображеніе и того, чье это изображеніе; равнымъ образомъ, если бы онъ, указавши на изображеніе, начертанное на доскѣ, сказалъ: «это — царь», — то онъ не лишилъ бы первообразъ имени царя; вѣрнѣе, — онъ этимъ признаніемъ подтвердилъ бы почтеніе къ царю. Ибо, если изображеніе, по его словамъ, есть царь, то, конечно, тѣмъ болѣе естественно быть царемъ тому, кто послужилъ причиною для этого изображенія» [2]. И опять въ другомъ мѣстѣ св. Василій говоритъ: «всякимъ способомъ сработанное изображеніе, переведенное съ первообраза на вещество, получаетъ его подобіе и отражаетъ его форму, благодаря замыслу художника и искусству руки. Такъ живописецъ, такъ рѣзчикъ на камнѣ, такъ работающій золотую или мѣдную статую — взялъ матеріалъ, посмотрѣлъ на первообразъ, воспринялъ внѣшній видъ разсматриваемаго предмета и напечатлѣлъ его на веществѣ» [3].

Еретикъ. Хотя отцы и любомудрствовали такимъ образомъ, однако, безъ сомнѣнія, у нихъ не сказано, что почитаніе того и другого — общее.

12. Православный. Если божественный Василій говоритъ, что признаніе подобія подтверждаетъ почитаніе первообраза, то что иное можетъ тебѣ казаться, какъ не то, что тому и другому (должно быть воздаваемо) одно почитаніе, или поклоненіе?

Еретикъ. Относительно почитанія и я согласенъ, но не относительно поклоненія, ибо отъ тебя, а не отъ отца исходитъ (такое) переименованіе.

13. Православный. Что же (ты разумѣешь), когда слышишь слова блаженнаго Аѳанасія: «въ изображеніи царя (наблюдается) видъ и внѣшняя форма, в въ (самомъ) царѣ имѣется подобіе съ тѣмъ, что (усматривается) въ изображеніи царя, такъ что смотрящій на изображеніе видитъ въ немъ царя; въ свою очередь, тотъ, кто видитъ царя, узнаетъ, что именно онъ (представленъ) въ изображеніи. Такъ какъ подобіе не различается (отъ первообраза), то изображеніе могло бы сказать тому, кто пожелалъ бы послѣ изображенія видѣть царя: «я и царь — одно; я — въ немъ, и онъ — во мнѣ; и то, что ты видѣлъ во мнѣ, то же самое видишь и въ немъ; и то, что видишь въ немъ, это же самое усматриваешь и во мнѣ. Посему покланяющійся изображенію покланяется въ немъ царю, ибо изображеніе — его образъ и видъ» [4]. Подобнымъ же образомъ, — прибавлю отъ себя, — покланяющійся изображенію креста покланяется въ немъ животворящему кресту. Ибо образъ (креста) — его видъ и очертаніе.

Еретикъ. Оставь въ настоящемъ случаѣ говорить о крестѣ: — непобѣдимый памятникъ побѣды противъ діавола.

14. Православный. И ты оставь говорить здѣсь объ изображеніи Христа. Ибо Онъ — Спаситель міра; ради Него и крестъ, бывшій прежде орудіемъ гибели, — сдѣлался символомъ нетлѣнія, послѣ того какъ Христосъ на немъ былъ распятъ.

Еретикъ. Но невозможно, чтобы Его изображеніе получало участіе въ поклоненіи Христу и чтобы оно называлось тѣмъ же именемъ, какъ и Христосъ.

15. Православный. Прими и отъ меня подобное же возраженіе. Не позволено также и то, чтобы въ поклоненіи животворящему кресту получало участіе его изображеніе и чтобы оно называлось такъ же, какъ и животворящее древо.

Еретикъ. Полно (говорить) нелѣпости! Вѣдь есть одно и общее поклоненіе тому и другому; и какимъ именемъ называется животворящее древо, тѣмъ же самымъ, одинаково съ нимъ, называется и его изображеніе, ибо и то и другое — крестъ.

16. Православный. Отъ тебя — моя побѣда, такъ какъ и я говорю совершенно одинаковое. Точно такимъ же образомъ одно и общее поклоненіе Христу и Его изображенію, и какимъ именемъ называется Христосъ, тѣмъ же самымъ — и Его собственное изображеніе. Вѣдь то и другое есть Христосъ, какъ ранѣе показало ученіе богоносныхъ (отцовъ). И что говорится о первообразѣ, то же самое можетъ быть сказано и о Его подобіи, — но въ отношеніи къ первообразу это говорится въ смыслѣ соименномъ и главномъ, а въ отношеніи къ подобію — въ значеніи только сходномъ и не въ собственномъ.

Еретикъ. Въ какомъ смыслѣ ты это говоришь? Я еще не понимаю отчетливо.

17. Православный. Тотъ крестъ, на которомъ былъ вознесенъ Христосъ, называется въ точномъ смыслѣ крестомъ — и по значенію наименованія, и по природѣ оживотвореннаго древа. Что же касается его изображенія, то оно называется крестомъ только по значенію наименованія, а не по природѣ оживотвореннаго древа; ибо это изображеніе состоитъ или изъ какого-нибудь дерева, или изъ золота, или изъ серебра, или изъ камня, или изъ какого-нибудь другого матеріальнаго состава. И оно получаетъ участіе въ имени первообраза, а равно и въ его почитаніи и поклоненіи; по природѣ же оно совершенно ему чуждо. Поэтому, какими именами называется животворящій крестъ, тѣми же наименованіями называется и его изображеніе. Если бы мы назвали крестъ похвалою вселенной, то совершенно также и его изображеніе должно быть названо похвалою вселенной. Если мы скажемъ, что (животворящій крестъ) — свѣтъ и жизнь, то точно также и его изображеніе должно быть названо свѣтомъ и жизнью. Если мы назовемъ (животворящій крестъ) пламенемъ для демоновъ, то точно также пламенемъ для демоновъ должно быть названо и его изображеніе. И невозможно указать какого-либо такого обозначенія первообраза, которымъ бы не называлось и подобіе. Таково же ученіе и относительно Христа и Его изображенія. Самъ Христосъ называется вмѣстѣ Богомъ и человѣкомъ, — и по значенію наименованія, и по природѣ Божества и человѣчества. Что же касается Его изображенія, то оно называется Христомъ по образу наименованія, а не по природѣ Божества и человѣчества. По качеству же оно есть или живописное произведеніе, или разнообразное сочетаніе изъ мозаики, или (произведеніе) скульптурнаго искусства, или же приготовлено то изъ золота, то изъ серебра, то изъ другого какого-либо матеріала. И въ отношеніи имени изображеніе сходно съ первообразомъ, равно какъ и въ отношеніи чести и поклоненія, по природѣ же совершенно обособлено отъ него. Поэтому, какими именами названъ Іисусъ Христосъ, такими же называется и Его изображеніе. Если назовемъ Христа Господомъ славы, то и Его изображеніе равнымъ образомъ называется Господомъ славы. Если назовемъ Христа Божіею силою и Божіею премудростью, то и Его изображеніе точно такимъ же образомъ называется Божіею силою и Божіею премудростію. Если назовемъ Христа Сыномъ Человѣческимъ, то Сыномъ же Человѣческимъ совершенно одинаково называется и Его изображеніе. Поэтому, коль скоро Самъ Богъ Слово говоритъ: Азъ есмь свѣтъ міру (Іоан. 8, 12), то же самое могло бы сказать посредствомъ надписанія и Его изображеніе. Равнымъ образомъ, если Христосъ говоритъ: Мнѣ поклонится всякое колѣно, небесныхъ и земныхъ, и преисподнихъ, — то это могло бы сказать чрезъ надписаніе и Его изображеніе. Далѣе, — такъ какъ Христосъ говоритъ: Азъ есмь воскресеніе и животъ (Іоан. 14, 6), — то же самое могло бы сказать посредствомъ надписанія и Его изображеніе. И какими бы именами ни обозначался Спаситель въ боговдохновенномъ Писаніи, (каждымъ изъ нихъ) можетъ быть названо и Его изображеніе.

Еретикъ. Доказательство тожества обширно, и ты хочешь сказать не что иное, какъ — подобіе есть то же самое, что первообразъ. Однако, гдѣ же (сказано, что) поклонилось или поклонится изображенію Христа всякое колѣно небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ?

18. Православный. Тебѣ слѣдуетъ обратить вниманіе на то, что говоритъ славный многими побѣдами Аѳанасій. «Въ изображеніи царя, говоритъ онъ, (наблюдается) видъ и внѣшняя форма (его), и въ самомъ царѣ имѣется подобіе съ тѣмъ, что усматривается въ изображеніи царя». И опять: «изображеніе могло бы сказать: я и царь — одно; я — въ немъ, и онъ — во мнѣ; и то, что ты видѣлъ во мнѣ, то же самое видишь и въ немъ; и то, что видишь въ немъ, это же самое усматриваешь и во мнѣ. Посему покланяющійся изображенію покланяется въ немъ царю, ибо изображеніе — его образъ и видъ». И божественный Кириллъ, въ свою очередь, говоритъ: «если бы кто-нибудь, разсматривая прекрасно нарисованное изображеніе, сталъ удивляться осанкѣ царя и, имѣя возможность видѣть въ изображеніи то же самое, что наблюдается въ самомъ царѣ, — при всемъ томъ сильно пожелалъ бы увидѣть самого царя; то изображеніе справедливо могло бы сказать ему: видящій меня видитъ царя, И опять: я и царь — одно, насколько это касается подобія и точнѣйшаго сходства. И опять (изображеніе могло бы сказать): я — въ царѣ, и царь — во мнѣ, — соотвѣтственно очертанію вида, потому что изображеніе въ совершенствѣ представляетъ его образъ, а этотъ послѣдній сохраняется въ немъ (т. е. въ царѣ)» [5]. Ты могъ бы понять, что когда поклоненіе воздается Христу, то и Его изображенію воздается поклоненіе, какъ находящемуся во Христѣ; и когда поклоненіе воздается Его изображенію, то поклоненіе воздается и Христу, ибо въ немъ (т. е. въ изображеніи) покланяемый (есть именно Христосъ). И если Христу, безспоряо, покланяется всякое колѣно небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ, то ясно, что всякое колѣно небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ несомнѣнно (покланяется) и Его изображенію, какъ находящемуся во Христѣ. Такимъ образомъ, сходство первообраза и изображенія указывается только въ отношеніи имени, равно (утверждается) тожество поклоненія, а не вещества (изображенія и природы первообраза), которое и не можетъ получить участія въ поклоненіи, хотя изображаемый и въ немъ (т. е. въ веществѣ) является покланяемымъ.

Для удостовѣренія въ сказанномъ весьма хорошо было бы подтвердить рѣчь и отеческимъ свидѣтельствомъ. У святого Софронія въ (повѣствованіи) о чудесахъ Кира мученика и Іоанна разсказывается буквально слѣдующее. «Пришедши въ нѣкоторый превосходный храмъ, своимъ видомъ внушавшій трепетъ и въ высшей степени величественный, высотою дастигающій до самыхъ небесъ, и находясь внутри его, мы смотрѣли на величайшую и удивительную икону, представляющую въ срединѣ Гослода Христа, написаннаго красками, съ лѣвой стороны — Матерь Христа, Владычицу нашу Богородицу и Приснодѣву Марію, съ правой стороны — Іоанна Крестителя и Предтечу Спасителя, который изъ чрева привѣтствовалъ Его взыграніемъ, потому что онъ, если бы и сталъ говорить, то, находясь во чревѣ, не былъ бы услышанъ. На иконѣ мы увидѣли и нѣкоторыхъ изъ лика апостоловъ и пророковъ (и) изъ сонма мучениковъ. Съ ними находились и сами Киръ и Іоаннъ мученики. Они ставши предъ изображеніемъ, припадали къ ногамъ Господа, преклонивши колѣна, держа головы на землѣ и предстательствуя о выздоровленіи юноши». И спустя немного, продолжаетъ: «ставши недалеко отъ иконы и находясь близъ другъ друга, (одинъ изъ нихъ) сказалъ: видишь, что Господь не хочетъ тебѣ даровать исцѣленіе». И еще дальше: «и подошедши къ иконѣ въ третій разъ, они обратились съ прежде упомянутыми словами; и когда они въ теченіе долгаго времени молились, исполняя приказанное имъ, и восклицали, — Христосъ, какъ милосердный, сжалившись, склонился въ знакъ согласія и изрекъ: дайте ему исполненіе просимаго предъ иконою» [6]. Видишь, что мученики припадали къ иконѣ, какъ къ Самому Христу; отъ иконы, какъ отъ Самого Христа, вышелъ и голосъ, обѣщающій (исполненіе) просьбы. Чему покланяются мученики, тому же покланяться, безъ сомнѣнія, даровано и ангеламъ.

Еретикъ. Это — теорія и, хотя разсказывается у святого, однако не имѣетъ подтвержденія въ догматическомъ основаніи.

19. Православный. Что это — теорія, я согласенъ; однако она не была бы записана у святого, если бы не была справедлива. Догматическое основаніе представлено у насъ прежде; теперь же нами, для примѣра, взятъ (разсказъ) о видѣнномъ происшествіи. Вѣдь примѣры и суть и называются очевидными свидѣтельствами того, о чемъ говорится. Въ данномъ случаѣ блаженный Аѳанасій объясняетъ [7] нѣчто еще болѣе удивительное, давая понять, что все, относящееся къ подобію, имѣетъ такое общеніе съ первообразомъ, что и страданіе изображенія Христова является страданіемъ Самого Христа. Онъ такъ говоритъ: «Обратите очи ума вашего и смотрите на это новое зрѣлище. Однажды іудеи, повергши на землю икону Господа нашего Іисуса Христа, сказали: какъ отцы наши нѣкогда издѣвались надъ Нимъ, такъ и мы будемъ издѣваться надъ Нимъ. И вотъ, сошедшись отовсюду, они начали плевать въ лицо изображенія Христа, и ударяли икону по лицу, говоря: что отцы наши сдѣлали Ему, мы сдѣлаемъ Его изображенію. И опять говорили: какъ издѣвались они надъ Нимъ, и мы то же самое сдѣлаемъ. И вотъ они совершили надъ иконой Господа безчисленныя издѣвательства, о которыхъ мы не рѣшаемся даже говорить. Потомъ они говорятъ: мы слышали, что они пригвоздили руки и ноги Его; это же и мы сдѣлаемъ съ Нимъ. И вотъ руки и ноги иконы Господа они пронзили гвоздями. Пришедши въ состояніе бѣшенства, они опять говорятъ: мы слышали, что (наши предки) изъ губки напоили Его уксусомъ и желчью; сдѣлаемъ и мы Ему (то же). И сдѣлали это, поднесши къ устамъ изображенія Господа губку, наполненную уксусомъ. Снова говорятъ: мы узнали, что предки наши били Его тростью по головѣ; то же самое и мы сдѣлаемъ. И, взявши трость, били (ею) по головѣ Господа. Наконецъ, говорятъ: мы достовѣрно знаемъ, что (наши предки) пронзили Его бокъ копьемъ; ничего не опустимъ, но присоединимъ и это. И, приказавши принести копье, они поручили одному изъ своихъ поднять его и ударить въ ребро изображенія Господа. И, когда это совершилось, тотчасъ изъ иконы вытекла въ изобиліи кровь и вода». Видишь ли значеніе того, о чемъ говорится? Я же не стану еще говорить объ исцѣленіяхъ, совершившихся надъ тѣми, кои вкушали того, что истекло изъ ребра.

Еретикъ. Чудо было явлено іудеямъ, такъ какъ знаменія бываютъ невѣрнымъ, а не вѣрующимъ.

20. Православный. И я согласенъ (съ этимъ). Однако, хотя теперь и не совершаются знаменія, тѣмъ не менѣе подобіе получаетъ поклоненіе общее съ первообразомъ; равно какъ и наоборотъ, — первообразъ (получаетъ поклоненіе общее) съ подобіемъ, и тому и другому бываетъ одно поклоненіе, соотвѣтственно тому, что сказано относительно животворящаго креста и его (рельефнаго) изображенія. Признаніе изображенія есть признаніе животворящаго креста, равно какъ и отрицаніе (изображенія есть отрицаніе) животворящаго креста. Соотвѣтственнымь образомъ понимай и относительно изображенія Христа и Самого Христа.

Еретикъ. Это хорошо сказано и представляется совершенно естественнымъ относительно божественнаго креста и его (рельефнаго) изображенія, а не въ отношеніи ко Христу и Его изображенію. Это — примѣръ не подходящій, ибо икону должно сравнивать съ иконой и рельефное изображеніе съ рельефомъ.

21. Православный. Для подтвержденія соотвѣтствія достаточно, почтеннѣйшій, того, что совершенно ясно сказано раньше. Но, въ свою очередь, выслушай небольшой вопросъ. Что выше и заслуживаетъ большаго почитанія — Христосъ или крестъ?

Еретикъ. Очевидно, что — Христосъ, такъ какъ крестъ освященъ во Христѣ.

22. Православный. Изображеніе Христа больше и почтеннѣе, чѣмъ (рельефное) изображеніе креста?

Еретикъ. Невозможно и сомнѣваться (въ этомъ) тому, кто хотя бы немного можетъ размышлять, потому что (въ противномъ случаѣ) подобія не различались бы, соотвѣтственно различію первообразовъ; изображеніе Христа гораздо превосходнѣе, чѣмъ образъ креста.

23. Православный. Послѣ того какъ правильно разсмотрѣно меньшее и уступающее въ отношеніи чести, было бы неразумно говорить, что большее и почетнѣйшее не должно быть правильно и хорошо оцѣнено. Что, напримѣръ, ближе къ изображенію Христа, какъ не образъ креста, такъ какъ икона имѣетъ одно и то же значеніе съ рельефнымъ изображеніемъ? Вѣдь мы по неточному словоупотребленію иконою (εἰϰών) животворящаго креста называемъ и его рельефное изображеніе (ἐϰτύπωμα), а равно рельефное изображеніе (ἐϰτύπωμα) Христа называемъ Его иконою (εἰϰόνα). Ибо ἡ εἰϰών по словопроизводству означаетъ τὸ ἐοιϰός; ἐοιϰός же означаетъ подобное; подобное же и мыслится, и называется, и усматривается какъ въ иконѣ, такъ и въ выпукломъ изображеніи.

Еретикъ. Да, я соглашаюсь и съ этимъ. Но все-таки тебѣ слѣдуетъ сравнивать икону съ иконой и выпуклое изображеніе съ рельефомъ, хотя ты и говоришь, что первое имѣетъ одинаковое значеніе со вторымъ.

24. Православный. Это довольно ясно показано у богоносныхъ отцовъ, — если бы ты обратилъ свое вниманіе. Если же этого съ твоей стороны не было, то здѣсь послушаемъ священнаго Василія [8], просвѣщающаго умы (слушателей). «Царемъ, говоритъ онъ, называется также изображеніе царя, и (однако) не два царя; ни царство его не разсѣкается, ни слава не раздѣляется. Подобна тому, какъ господствующая надъ нами власть и держава одна, такъ и воздаваемое нами славословіе одно, а не много». Итакъ, честь изображенія переходитъ къ первообразу. А что этотъ примѣръ подходитъ къ изображенію Христа, — кто будетъ оспаривать? Подобнымъ же образомъ можно сказать, что Христомъ называется также изображеніе Христа, и (однако) не два Христа. И въ данномъ случаѣ ни могущество не разсѣкается, ни слава не раздѣляется, и одинаковымъ же образомъ честь изображенія переходитъ къ Первообразу.

Еретикъ. Богоносному отцу никоимъ образомъ не слѣдовало относить примѣръ царя къ изображенію Христа, но къ Самому Христу, невидимому образу Бога и Отца.

25. Православный. То и удивительно, что тогда какъ у богоноснаго отца искусственный образъ взятъ для выраженія, какъ я полагаю, природнаго и неизмѣннаго тожества Отца и Сына, — это у насъ понимается въ отношеніи не къ природному, а къ искусственному изображенію Христа. Тамъ искусственный образъ сравнивается съ природнымъ, здѣсь искусственное (изображеніе) — съ искусственнымъ. И какое же и сколь великое различіе? Но, однако, богоносный отецъ не нашелъ какого-либо другого, болѣе подходящаго примѣра, и взялъ (примѣръ) царя. Тѣмъ болѣе намъ по отношенію къ искусственному изображенію истиннаго Царя Христа умѣстно взять — изображеніе какого-нибудь царя. Вѣдь оно настолько приближается къ изображенію Христа, насколько превосходитъ всѣхъ подданныхъ въ отношеніи чести, такъ какъ и самъ, господствующій на землѣ, носитъ — по имени — образъ достоинства истиннаго Царя Христа. Ибо Писаніе говоритъ: дана есть отъ Господа держава вамъ, и сила отъ Вышняго, Иже истяжетъ дѣла ваша, и помышленія испытаетъ: яко слузи суще царства Его, не судисте права (Прем. 6, 3-4).

Еретикъ. Хотя божественный Василій и говоритъ, что честь образа переходитъ къ первообразу, но онъ разумѣетъ не искусственный, а природный (образъ), — т. е. (говоритъ объ образѣ) Сына въ отношеніи къ Отцу, — и, конечно, съ полнымъ правомъ.

26. Православный. Остановись, другъ! (Святой отецъ) не сказалъ: (Христосъ) называется Богомъ и образомъ невидимаго Отца, и (однако) не два бога, — что, конечно, истинно; но такъ какъ онъ для представленія богословскаго догмата восползовался примѣромъ царя, сказавши, что царемъ называется и изображеніе царя, — и (однако) не два царя, — то онъ вывелъ заключеніе послѣдовательно. Поэтому, сказавши, что честь изображенія переходитъ къ первообразу, онъ прибавляетъ: чтó здѣсь является изображеніемъ по подражанію, тó тамъ есть Сынъ по природѣ, такъ что царь взятъ въ качествѣ первообраза по отношенію къ своему изображенію, а не Отецъ по отношенію къ Своему Сыну, — или наоборотъ. То, что здѣсь — по природѣ Сынъ, тамъ по подражанію — изображеніе. Къ этому можно присоединить, что первообразъ и подобіе свойственны и подобнымъ намъ (людямъ); это же показано и въ отношеніи ко Христу и Его изображенію. Мы исповѣдуемъ, что Онъ содѣлался подобнымъ намъ человѣкомъ, хотя Тотъ же Самый — Богъ. Вотъ почему и о всякомъ вообще царѣ можетъ быть сказано: честь изображенія переходитъ къ первообразу.

Еретикъ. Но честь не считается у богоносныхъ отцовъ совершенно (тѣмъ же, что и) поклоненіе, ибо иное — честь, а иное — поклоненіе.

27. Православный. Но какъ же ты согласишься, что ни власть не раскалывается, ни слава не раздѣляется — въ отношеніи первообраза къ подобію, если ты не признаешь, что тому и другому свойственно одно и то же поклоненіе, ибо власти и славѣ сродны и (отъ нихъ) неотдѣлимы честь и поклоненіе. Различіемъ названія они отличаются, по достоинству же имѣютъ равное значеніе.

Еретикъ. (Св. Василій) сказалъ, что переходитъ честь, а не поклоненіе. И я почитаю икону Христа, поставляя ее на возвышеніи, но не покланяюсь, какъ сказано.

28. Православный. Сначала мнѣ нужно спросить объ одномъ. Откуда у тебя мысль, что икону Христа слѣдуетъ почитать, когда она находится на возвышенномъ мѣстѣ? У св. Василія — не такъ, но онъ говоритъ вообще о почитаніи, — такъ что твое мнѣніе отпадаетъ. Во-вторыхъ, какъ можетъ быть почитаемо то, чему, вмѣстѣ съ тѣмъ, не воздается поклоненіе, — видимъ ли мы это вверху или внизу? По крайней мѣрѣ, мы почитаемъ животворящій крестъ и покланяемся (ему) и тогда, когда онъ является вверху, и тогда, когда видимъ его внизу. Такъ и въ нашемъ примѣрѣ, — царя (мы почитаемъ) и вверху сидящаго и внизу видимаго; точно также и военачальника, и начальника области, равно какъ господина и учителя. Но мысль нашу слѣдуетъ перенести къ божественнымъ словамъ. Чтó тебѣ представляется, когда (Писаніе) говоритъ: достоинъ еси, Господи и Боже нашъ святый, пріяти славу и честь и силу (Апок. 4, 11)? И опять: достоинъ есть Агнецъ заколенный пріяти силу и богатство, и премудрость и крѣпость, и честь, и славу и благословеніе (Апок. 5, 12). И снова: сѣдящему на престолѣ и агнцу благословеніе и честь, и слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь (Апок. 5, 13). И опять: благословеніе и слава, и премудрость и хвала, и честь и сила и крѣпость Богу нашему во вѣки вѣковъ. Аминь (Апок. 7, 12). Вотъ во всѣхъ этихъ (мѣстахъ) о поклоненіи нигдѣ не упоминается; но развѣ, вслѣдствіе того, что оно не указывается, — мы откажемъ въ поклоненіи Агнцу заколенному, т. е. Богу и Спасителю нашему? Или быть можетъ ясно, что все то, что относится къ одному и тому же порядку, является равномощнымъ? Посему, достойный чести — достоинъ и поклоненія, достойный крѣпости — достоинъ и силы, достойный благословенія — достоинъ и славы; и все остальное провозглашается во взаимной зависимости. Итакъ, если ты откажешь въ поклоненіи изображенію первообраза, то, очевидно, откажешь и въ чести, и въ крѣпости, и въ славѣ; но, когда есть одно свойство, невозможно, чтобы совмѣстно не находились и другія, равныя по значенію. Прими также и другую мысль. Иже не чтитъ Сына, говоритъ Писаніе, не чтитъ Отца пославшаго Его (Іоан. 5, 23). Какъ тебѣ кажется? Неужели честь, воздаваемая Отцу и Сыну, чужда поклоненія? Но это и подумать — неразумно. Опять Богъ всего (существующаго) говоритъ чрезъ пророка Исаію: се Азъ полагаю въ Сіонѣ Камень краеуголенъ, честенъ (Ис. 28, 16). Итакъ, неужели мы лишимъ поклоненія Сына Божія, — въ виду того, что не прибавлено: и покланяемый. И снова (говоритъ) Писаніе: чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будетъ, и да долголѣтенъ будеши на земли (Исх. 20, 12). И опять: чтый отца, очиститъ грѣхи: и яко сокровищствуяй, прославляяй матерь свою (Сир. 3, 3-4). Итакъ, неужели здѣсь Богъ не повелѣваетъ кланяться родителямъ, а только почитать ихъ? Такое предположеніе исполнено многаго неразумія. И еще великій Апостолъ (говоритъ): Бога бойтеся, царя чтите (1 Петр. 2, 17). Повелѣваетъ ли Апостолъ только почитать (царя) или, вмѣстѣ съ тѣмъ, и воздавать ему поклоненіе? Кто изъ людей разсудительныхъ не пойметъ этого? Я же, когда слышу слова священника: яко подобаетъ Тебѣ всякая слава, честь и поклоненіе, понимаю, что честь и поклоненіе — одинаковаго порядка и одинаковаго значенія. Равнымъ образомъ, когда божественный Василій говоритъ, что честь изображенія переходитъ къ первообразу, онъ вмѣстѣ съ тѣмъ молчаливо, согласно съ блаженнымъ Аѳанасіемъ, возвѣстилъ, что и поклоненіе, (воздаваемое) изображенію, переходитъ къ первообразу.

Еретикъ. Пусть будетъ представлено доказательство, составленное на основаніи различныхъ отеческихъ свидѣтельствъ, — тогда оно и можетъ быть болѣе убѣдительно для слушателей.

29. Православный. Блаженный Іоаннъ, изъ устъ котораго текутъ золотыя слова, говоритъ слѣдующее: «какъ вы поступили съ его именемъ, такъ поступили и съ его изображеніемъ; многіе начертали этотъ святой образъ и на камняхъ перстней, и на бокалахъ, и на чашахъ, и на стѣнахъ жилыхъ помѣщеній, и вообще вездѣ, — чтобы не только слышать это имя, но и повсюду видѣть тѣлесный его образъ и имѣть какъ бы двойное утѣшеніе въ разлукѣ съ нимъ» [9].

Еретикъ. Могу ли я спросить, чье это изображеніе?

30. Православный. Мелетія, предстоятеля Антіохійской церкви.

Еретикъ. Блаженный Іоаннъ назвалъ изображеніе святымъ, а не покланяемымъ; ибо не во всѣхъ случаяхъ то, что свято, вмѣстѣ и покланяемое. Такъ, священный апостолъ въ одномъ мѣстѣ говоритъ: имѣяше убо первая скинія оправданіе службы, святое же людское: скинія бо сооружена бысть первая, въ нейже свѣтилникъ и трапеза и предложеніе хлѣбовъ, яже глаголется святая. По вторѣй завѣсѣ скинія глаголемая святая святыхъ, злату имущи кадилницу и ковчегъ завѣта окованъ всюду златомъ, въ немже стамна злата имущая манну, и жезлъ Аароновъ прозябшій, и скрижали завѣта; превышше же его херувими славы, осѣняющіи олтарь: о нихже не лѣть нынѣ глаголати подробну (Евр. 9, 1-5). Хотя все это названо святымъ, однако священный апостолъ не учитъ, что оно является и покланяемымъ.

31. Православный. Священный апостолъ, назвавши святыми упомянутые (предметы), вмѣстѣ съ тѣмъ, примѣнительно къ краткому своему выраженію, назвалъ ихъ и покланяемыми. Но объ этомъ нѣтъ нужды много говорить, въ виду (сдѣланнаго мною) болѣе обширнаго объясненія. Теперь же отвѣть мнѣ на такой вопросъ. Какъ ты называешь Тѣло и Кровь Господа нашего Іисуса Христа?

Еретикъ. Конечно, святыми, потому что о нихъ именно священнодѣйствующимъ возглашается: Святая святымъ.

32. Православный. Но ты, конечно, считаешь ихъ также и покланяемыми?

Еретикъ. Кто же могъ бы дойти до такого нечестиваго мнѣнія, чтобы не признать Тѣла и Крови Христовыхъ святыми и вмѣстѣ покланяемыми?

33. Православный. Не противорѣчишь ли ты самому себѣ, сказавши раньше, что не во всѣхъ случаяхъ святое есть (вмѣстѣ) и покланяемое, между тѣмъ какъ опять утверждаешь то, что раньше отвергъ?

Еретикъ. Но у меня слово было не о таинствѣ, такъ какъ относительно его всѣ согласны, — какъ прежде сказано.

34. Православный. Какъ же ты думаешь о Евангеліи, называемомъ святымъ, — развѣ оно вмѣстѣ и непокланяемо? Равнымъ образомъ, — объ изображеніи животворящаго креста и о всѣхъ священныхъ принадлежностяхъ храма?

Еретикъ. Эти предметы суть и святые, и покланяемые. Но изображеніе (икона) святого много уступаетъ имъ въ святости. Посему, хотя изображеніе и называется святымъ, но не во всѣхъ случаяхъ и покланяемымъ.

35. Православный. И я согласенъ, что въ отношенія святости изображеніе святого далеко отстоитъ отъ тѣхъ священныхъ предметовъ, которыя называются «святая святыхъ». Впрочемъ, все, что свято, вмѣстѣ есть и покланяемо, хотя одно другому и уступаетъ, быть можетъ, въ святости и поклоненіи; что же совершенно непокланяемо, то совершенно лишено и святости. Ты же докажи мнѣ, гдѣ и когда что-либо названо было святымъ, и не было вмѣстѣ съ тѣмъ и покланяемымъ.

Еретикъ. Я представилъ раньше апостольскія слова о святыхъ (предметахъ), относительно которыхъ сказано въ законѣ, — къ которымъ и ты обѣщалъ возвратиться.

36. Православный. Во-первыхъ, я скажу слѣдующее: все, о чемъ говоритъ законъ, онъ говоритъ находящимся подъ закономъ, и вовсе не слѣдуетъ относить древнія постановленія къ тѣмъ, которые находятся подъ благодатью, такъ какъ, въ противномъ случаѣ, мы должны будемъ и субботствовать, и принимать обрѣзаніе, и слѣдовать многому, для насъ неблагопріятному, что имѣло значеніе лишь начертанія тѣни. Вѣдь законъ имѣетъ только тѣнь, но не самый образъ вещей, какъ сказано у апостола. Во-вторыхъ, можно доказать, что названное и въ законѣ святымъ названо вмѣстѣ и покланяемымъ. Если херувимъ названъ херувимомъ славы, слава же одного порядка съ честью, а честь — съ поклоненіемъ; то ясно, что прославленное есть свято, святое же вмѣстѣ — и покланяемое, хотя бы ты и не хотѣлъ этого признать.

Еретикъ. Путемъ нѣкотораго заключенія и натяжки у тебя искусно показано, что согласно Ветхому Завѣту святое есть (вмѣстѣ) и покланяемое; но это не вытекаетъ изъ несомнѣнныхъ свидѣтельствъ.

37. Православный. Послушаемъ же главнѣйшихъ отцовъ. Григорій Богословъ въ одномъ изъ своихъ словъ такъ говоритъ: «Знаю, (что случилось) съ священникомъ Иліемъ, и немного послѣ него съ Озою. Одинъ понесъ наказаніе за беззаконіе сыновей, когда они при жертвоприношеніяхъ осмѣливались прежде времени выбирать изъ котловъ самое лучшее, не смотря на то, что отецъ не только не одобрялъ ихъ нечестія, но часто и укорялъ ихъ (1 Цар. 2, 13-14). Другой же (былъ наказанъ) только за то, что коснулся кивота, увлекаемаго тельцомъ, и хотя спасъ кивотъ, однакоже самъ погибъ (2 Цар. 6, 6-7), такъ какъ Богъ охранялъ святость кивота». И опять въ томъ же словѣ Григорій продолжаетъ: «Тѣмъ болѣе нельзя было рѣшаться часто входить во святая святыхъ, куда можно было входить одному и однажды въ годъ; тѣмъ болѣе не смѣлъ всякій простирать взоръ или касаться къ завѣсѣ, или къ очистилищу, или къ кивоту, или къ херувимамъ». И Василій Великій относительно этого говоритъ: «совершилось около Божія кивота святого завѣта то, о чемъ и не слышно было когда-нибудь раньше: тотъ самый (кивотъ), къ которому не позволено было прикасаться ни израильтянамъ, ни самимъ даже священникамъ всѣмъ, ни вообще (кому бы то ни было), который и не могъ находиться въ какомъ-либо случайномъ мѣстѣ, — въ другое время переносился съ мѣста на мѣсто и помѣщался въ храмахъ идоловъ, вмѣсто храма святыхъ (1 Цар. гл. 4-6).

Еретикъ. Итакъ, справедливо, что святое есть вмѣстѣ съ тѣмъ и достойное почитанія, но у отцовъ не сказано, что оно заслуживаетъ и поклоненія.

38. Православный. Но какимъ же образомъ святое и почитаемое могло бы оказаться не участвующимъ въ поклоненіи? Божественный апостолъ говоритъ въ Дѣяніяхъ: проходя и соглядая чествованія ваша, обрѣтохъ и капище, на немъ же бѣ напасано: невѣдомому Богу (Дѣян. 17, 23). Ясно, что предметы почитанія являются вмѣстѣ съ тѣмъ и предметами поклоненія. И «Севастомъ» (σεβαστός) или «Августомъ», т. е. достойнымъ почитанія, называется, въ свою очередь, и царь. Павлу же, говоритъ (Писаніе), нарекшу блюдену быти ему до разсужденія Августа (Дѣян. 25, 21). И немного ниже: азъ же разумѣвъ ничтоже достойно смерти сотворша его, и самому же сему нарекшу севаста, судихъ послати его (Дѣян. 25, 25). Понимаешь ли, что почитаемое есть вмѣстѣ и покланяемое? Ни одинъ благоразумный человѣкъ не можетъ сказать, что хотя царь и почитается, но ему не слѣдуетъ воздавать поклоненія. И прежняя рѣчь о томъ, что никому, кромѣ священника, не позволено ни смотрѣть, ни прикасаться къ упомянутымъ раньше священнымъ (предметамъ), свидѣтельствуетъ о большомъ ихъ преимуществѣ въ отношеніи чести. И если ковчегъ Божій совершилъ знаменія и чудеса надъ Озою и взявшими его иноплеменниками (филистимлянами), то какъ же не признать исполненными всякой славы, чести и поклоненія какъ херувимовъ, такъ и всѣ прочіе предметы, о которыхъ по связи (рѣчи) говорится у апостола? Такимъ же образомъ и отцы шестого святого вселенскаго собора въ составленныхъ ими священныхъ правилахъ говорятъ сдѣдующее: «На нѣкоторыхъ изображеніяхъ честныхъ иконъ начертывается перстомъ Предтечи указуемый агнецъ, который принятъ во образъ благодати, чрезъ законъ предуказуя намъ истиннаго Агнца, Христа Бога нашего. Почитая древніе образы и сѣни, преданныя церкви, какъ знаменія и предначертанія истины, мы предпочитаемъ благодать и истину, принимая ее, какъ исполненіе закона. Итакъ, дабы и посредствомъ произведеній живописи предъ очами всѣхъ изображалось совершенное, мы опредѣляемъ, чтобы отнынѣ образъ Агнца, вземлющаго грѣхъ міра, Христа — Бога нашего, былъ представляемъ и на иконахъ по человѣческому виду, вмѣсто древняго агнца. Познавая чрезъ это высоту смиренія Бога-Слова, мы приводимся и къ воспоминанію жизни Его во плоти, Его страданія, спасительной смерти и совершившагося — такимъ образомъ — искупленія міра» [10]. Видишь, что отцы назвали древніе образы и тѣни покланяемыми, употребивъ слово — «почитая» (ϰατασπαζόμενοι). Вѣдь «почитать» (ἀσπάζεσϑαι) — значитъ и покланяться, и обнимать, цѣловать. И Ѳеодоръ, архіепископъ Антіохійскій, въ своемъ синодикѣ утверждаетъ то же самое — «противъ тѣхъ, которые еретически противоборствуютъ, говорятъ, что не слѣдуетъ покланяться иконамъ святыхъ, какъ сдѣланнымъ руками, и неразумно, лучше же сказать — нечестиво называютъ ихъ идолами; пусть таковые знаютъ, что и херувимы, и очистилище, и ковчегъ, и жезлъ, и трапеза, — которые устроилъ божественный Моисей, были сдѣланы руками, и тѣмъ не менѣе имъ покланялись. Съ другой стороны, божественное Писаніе порицаетъ покланяющихся изваяніямъ».

Еретикъ. Почему же Езекія сокрушилъ мѣднаго змія? Ибо написано: и сотвори правое предъ очима Господнима, по всѣмъ елика сотвори отецъ его Давидъ. Той разруши высокая, и сокруши вся капища, и искорени дубравы, и змію мѣдяную, юже сотвори Моисей, яко и до дней тѣхъ сынове Исраилевы бѣху кадяще ей (4 Цар. 18, 3-4).

39. Православный. Потому, что мѣдный змій не былъ однимъ изъ священныхъ предметовъ, перечисленныхъ у апостола. Григорій Богословъ о немъ говоритъ: «мѣдный змій былъ повѣшенъ противъ уязвляющихъ зміевъ, не какъ образъ Пострадавшаго за насъ, но какъ образъ противнаго, и взирающихъ на него спасаетъ — не по вѣрѣ въ то, что онъ живетъ, но потому, что низложенный, — какъ и достоинъ былъ, — (самъ) умерщвленъ и умерщвляетъ съ собою силы, находящіяся подъ его властію. И какая приличная ему отъ насъ надпись на гробѣ (епитафія)? Гдѣ ти, смерте, жало? гдѣ ты, аде, побѣда (1 Кор. 15, 55)? Ты низложенъ крестомъ, умерщвленъ Жизнодавцемъ, бездыханенъ, мертвъ, недвижимъ, бездѣйственъ и, хотя сохраняешь образъ змія, однако выставленъ на позорномъ столбѣ» [11]. И естественно, что мѣдный змій былъ сокрушенъ, такъ какъ израильтяне совершали предъ нимъ кажденіе. Чьему первообразу не слѣдуетъ покланяться, того и подобіе должно быть отвергнуто. Всѣ же святыни скиніи были предначертаніями служенія въ духѣ, (какъ) показываетъ богоносный Кириллъ.

Еретикъ. Я убѣжденъ, что въ приведенныхъ мѣстахъ, дѣйствительно, заключается благопріятный (для почитанія иконъ) смыслъ; но такъ какъ только что приведенные (тобою отцы) относятся къ недавнему времени, а не изъ (числа) древнихъ отцовъ, то они непріемлемы въ качествѣ свидѣтельства.

40. Православный. Если бы сказанное у нихъ было несогласно (съ словами) Василія и прочихъ богоносныхъ отцовъ, то ни я, ни кто-либо изъ благочестивыхъ (т. е. православныхъ) не приняли бы этого. Если же это согласно и почти одинаково (со сказаннымъ у древнихъ отцовъ), то и (должно быть принято), хотя упомянутые (отцы) сказали (это) за двѣсти лѣтъ тому назадъ; но если бы кто-либо и въ настоящее время сказалъ то же самое, то и онъ долженъ быть принятъ въ церкви Божіей и — въ отношеніи ученія истины — долженъ быть сопричисленъ къ самимъ святымъ апостоламъ, а не только къ послѣдующимъ богоноснымъ (отцамъ). Въ виду этого, прими и «Дѣятельныя (главы)» святого и славнаго многими побѣдами Максима, — въ которыхъ онъ говоритъ: «Повелители! Такъ какъ рѣшеніе состоялось, то пусть послѣдуетъ исполненіе постановленія, и что вы ни прикажете, я послѣдую за вами. И послѣ этого всѣ съ радостью и слезами встали и совершили поклоненіе (μετάνοιαν), и была молитва. И каждый изъ нихъ облобызалъ святое Евангеліе, честной крестъ, икону Бога и Спасителя нашего Іисуса Христа, а также икону Владычицы нашей, родившей Его Пресвятой Богородицы, — положивши и свои руки для подтвержденія сказаннаго». Я не стану говорить больше, чтобы слово не оказалось скучнымъ, — такъ какъ о почитаніи честныхъ иконъ существуетъ великое множество свидѣтельствъ и древнихъ и позднѣйшихъ, если мы только пожелаемъ раскрывать ихъ.

Еретикъ. И у меня имѣется много свидѣтельствъ древнихъ и позднѣйшихъ; но они говорятъ противъ воздвиженія иконъ и поклоненія (имъ).

41. Православный. Если бы возраженіе было противъ воздвиженія иконы Господа нашего Іисуса Христа, то такія свидѣтельства тебѣ и слѣдовало бы приводить. Но такъ какъ ты принялъ живописное изображеніе и отрицаешь только поклоненіе, то зачѣмъ ты опять колеблешься, переходя отъ одного къ другому, — что уже является свойствомъ лжи?

Еретикъ. Если и признается, что Господь нашъ Іисусъ Христосъ описуемъ, то только до страданія, а не послѣ воскресенія. Апостолъ въ одномъ мѣстѣ говоритъ такъ: аще же и, разумѣхомъ по плоти Христа, но нынѣ ктому не разумѣемъ (2 Кор. 5, 16). Въ свою очередь, Григорій Богословъ говоритъ: «Онъ (Агнецъ Божій) былъ совершеннымъ не только по Божеству, совершеннѣе котораго нѣтъ ничего, но и по воспринятой (природѣ), которая помазана Божествомъ, стала тѣмъ же, что и Помазавшее и, осмѣлюсь сказать, — равною Богу (ὁμόϑεον)» [12]. Если же воспринятая плоть (называется) равною Богу, то какъ она, соединившись съ нетлѣніемъ Божества, можетъ быть описуемою?

42. Православный. Но ты, по крайней мѣрѣ, принялъ, что Христосъ до страданія былъ описуемъ и въ такомъ описаніи Его образа воздается и поклоненіе.

Еретикъ. Если бы я и принялъ это и не сталъ бы возражать, то какое у тебя вытекаетъ отсюда заключеніе?

43. Православный. Конечно, то, что тѣ свидѣтельства, которыя ты предполагалъ приводить, повидимому, не принимаютъ описуемости Христа ни до страданія, ни послѣ воскресенія; а съ другой стороны, хотя Христосъ и неописуемъ, но икона Его можетъ оставаться на высотѣ безъ поклоненія ей. И зачѣмъ ты приводишь въ свою защиту такія положенія, которыя на половину свидѣтельствуютъ противъ тебя? Пора тебѣ поискать свидѣтельствъ, всецѣло согласныхъ съ твоимъ мнѣніемъ. Но вѣдь и послѣ воскресенія Христосъ описуемъ. Послушай, какъ Онъ говоритъ своимъ ученикамъ, когда они, послѣ воскресенія, думали, что видятъ его, какъ духъ: видите руцѣ Мои и нозѣ Мои, яко самъ Азъ есмь (Лук. 24, 39). Если (Христосъ) сказалъ, что Онъ, Который жилъ съ ними до страданія и Котораго они видѣли послѣ воскресенія, — тотъ же самый; то ясно, что какъ до страданія Онъ былъ описуемъ, такъ и послѣ воскресенія подлежалъ описанію, потому что Онъ не утратилъ свойствъ человѣческой природы. Ибо какія же, почтеннѣйшій, Онъ показалъ руки и ноги? Какъ Онъ повелѣлъ и осязать Его, имѣющаго плоть и кости? Какую и пищу Онъ вкушалъ? Итакъ, необходимо, чтобы Тотъ, Кто все это имѣетъ, былъ описуемъ, или же; если Онъ не былъ описуемъ, то, значитъ, Онъ былъ духомъ, какъ и предполагали тогда апостолы?

Еретикъ. Хотя и говорится, что Христосъ имѣлъ и это, но, конечно, не такъ, какъ имѣемъ мы; поэтому Онъ и неописуемъ.

44. Православный. Если Христосъ имѣлъ это не такъ, какъ мы, то нельзя вѣрить и тому, что Онъ былъ подобенъ намъ. Если же второе истинно, то какъ же не вѣрить и первому? Или, быть можетъ, ты признаешь, что во Христѣ были признаки нѣкоторыхъ дѣйствій, которыя у Него и называются членами, и не признаешь истину (самыхъ) вещей, — что принято въ ученіи о Богѣ (въ Самомъ Себѣ)? Ибо божественный Василій говоритъ: «(Богу приписываются) многіе человѣческіе образы; и однако мы вслѣдствіе этого не заключаемъ, что Богъ есть человѣкъ» [13]. И спустя немного: «Слыша о рукахъ Божіихъ, познавай творческую силу Его, слыша объ ухѣ, разумѣй Его свойство слышать, слыша объ очахъ, разумѣй проницательность Божію, слыша о крыльяхъ, разумѣй защиту Божію и все прочее понимай въ такомъ же родѣ». Но если ты такимъ же образомъ будешь принимать (свидѣтельство о членахъ тѣла воскресшаго Христа), то необходимо будетъ тебѣ признать, что Господь нашъ Іисусъ Христосъ не былъ человѣкомъ. Если же Онъ содѣлался (человѣкомъ), — какъ и было въ дѣйствительности, — то вѣруй, что и послѣ воскресенія Онъ имѣлъ плоть и кости въ истинномъ смыслѣ.

Еретикъ. Господь послѣ воскресенія явилъ Себя апостоламъ, пользуясь средствами снисхожденія: хотя Онъ и имѣлъ свойства тѣла, но не въ грубомъ видѣ и не въ опредѣленномъ очертаніи. Поэтому Онъ и былъ видимъ среди нихъ, когда двери были закрыты, и снова сдѣлался для нихъ невидимымъ.

45. Православный. Если ты допустишь, что Христосъ послѣ воскресенія сдѣлался неописуемъ, вслѣдствіе того, что находился внѣ (границъ) грубой матеріальности, — то долженъ будешь признать, что Онъ и не являлся апостоламъ. Если же былъ видимъ, то былъ и описуемъ. Все, что подлежитъ чувству зрѣнія, должно подпадать и очертанію, — особенно же это нужно сказать о томъ, кто имѣетъ руки и ноги, плоть и кости, — подлежитъ осязанію и находится вмѣстѣ съ другими.

Еретикъ. Апостолы видѣли Господа очами очищенными, которыми намъ видѣть невозможно.

46. Православный. Но что Господь сказалъ Ѳомѣ? Яко видѣвъ Мя, вѣровалъ еси: блажени не видѣвшіи и вѣровавше (Іоан. 20, 29). Итакъ, какъ апостолы увидѣли Христа и передали, — и до страданія, и послѣ воскресенія, такъ мы и приняли, такъ и изображаемъ Христа. Вѣдь апостолы не сказали намъ, что тѣми глазами, которыми они видѣли, намъ видѣть невозможно. Равнымъ образомъ и до страданія, когда апостолы уже начали тонуть въ лодкѣ, внезапно предсталъ Господь, ходя по морю, — какъ природѣ человѣческой несвойственно было. Неустойчивая вода, какъ говоритъ божественный Діонисій, выдерживая тяжесть матеріальныхъ и земныхъ ногъ, не разступалась, но сверхъестественною силою поддерживалась такъ, что не разливалась. Равнымъ образомъ, и до страданія Христосъ, когда хотѣлъ, являлъ такія дѣла, которыя выше природы. Чтó не подчинялось (Его) силѣ, когда Онъ желалъ? Затѣмъ, и послѣ воскресенія, находясь внѣ грубой матеріальности, Онъ, когда желалъ, обнаруживалъ свойства, какъ бы соотвѣтствующія грубой плоти: Онъ былъ и видимъ, и осязаемъ, и велъ разговоры; а все это является свойствомъ несомнѣнной описуемости.

Еретикъ. Какъ же понимать апостольское изреченіе, говорящее: аще и разумѣхомъ по плоти Христа, но нынѣ ктому не разумѣемъ (2 Кор. 5, 16)?

47. Православный. Во-первыхъ, мы отъ самого апостола научаемся, что имѣемъ одинаковое со Христомъ тѣло и являемся соучастниками съ Нимъ, и, безъ сомнѣнія, вслѣдствіе того, что удостоились такой благодати, мы не перестали подлежать описуемости. Если бы, по твоему мнѣнію, Христосъ послѣ воскресенія былъ неописуемъ, то и мы, какъ имѣющіе одинаковое съ Нимъ тѣло, должны быть неописуемы. Затѣмъ, сотѣлесность должна разсматриваться по связи съ богоподобіемъ. И отсюда не вытекаетъ, что Христосъ неописуемъ, подобно тому какъ (нельзя заключать этого) о насъ изъ того, что мы сотѣлесны Ему. Далѣе, послушай Григорія Богослова, который говоритъ: «Единъ Богъ и Посредникъ между Богомъ и человѣками, Человѣкъ Христосъ Іисусъ (1 Тим. 2, 5). Ибо Онъ еще и нынѣ ходатайствуетъ о моемъ спасеніи, какъ человѣкъ, [потому что Онъ пребываетъ съ тѣломъ, какое воспринялъ], пока силою (Своего) вочеловѣченія не содѣлаетъ меня Богомъ, — хотя Онъ болѣе уже не познается по плоти, — я разумѣю плотскія немощи и (все) наше, кромѣ грѣха». Видишь, что Христосъ еще и теперь пребываетъ съ тѣломъ, которое воспринялъ? А то, что Онъ не познается по плоти, (св. Григорій) сказалъ о плотскихъ немощахъ и о всемъ, что кромѣ грѣха, а не о томъ, что Онъ неописуемъ, какъ ты утверждалъ. Ибо онъ (Григорій Богословъ) говоритъ: «описуемый тѣломъ, неописуемъ духомъ», — утверждая это не объ ограниченномъ времени, но безусловно — о вѣчности. И въ другомъ мѣстѣ онъ говоритъ такъ: «Въ какомъ смыслѣ (слѣдуетъ понимать), что Онъ былъ и осязаемъ послѣ воскресенія и нѣкогда будетъ доступенъ зрѣнію тѣхъ, которые Его умертвили? — Божество само по Себѣ невидимо. Но Онъ придетъ съ плотью, по моему мнѣнію, — Тотъ Самый, Который явился ученикамъ на горѣ, или какъ показалъ Себя имъ, когда Божество препобѣдило плотское естество, хотя Оно и было явлено до воскресенія» [14].

Еретикъ. А что будетъ, если я представлю новыя свидѣтельства святыхъ отцовъ? Какъ ты ихъ разрѣшишь, коль скоро они совершенно запрещаютъ воздвигать икону Господа, Богородицы или кого-либо изъ святыхъ?

48. Православный. Это свидѣтельство не святыхъ, но несправедливо къ нимъ причисленныхъ или еретиковъ; въ противномъ случаѣ они были бы согласны съ истиною и съ богоносными отцами.

Еретикъ. Въ числѣ ихъ находится и Епифаній, выдающійся и знаменитый среди святыхъ.

49. Православный. Мы знаемъ святого и величайшаго въ чудесахъ Епифанія, въ честь котораго послѣ его кончины ближайшій ученикъ его Савинъ воздвигъ храмъ, расписанный изображеніями всей евангельской исторіи. Онъ не сдѣлалъ бы этого, если бы не былъ единомысленнымъ съ своимъ учителемъ. А насколько былъ непоколебимъ въ (почитаніи) честныхъ иконъ и Леонтій, толкователь рѣчей божественнаго Епифанія, предстоятель церкви Неаполя на томъ же самомъ Кипрѣ, — объ этомъ самымъ яснымъ образомъ свидѣтельствуетъ одно слово о немъ, не сообщающее ничего несогласнаго и о божественномъ Епифаніи. Поэтому сочиненіе противъ иконъ подложно и никоимъ образомъ не принадлежитъ божественному Епифанію. Однако, послушай теперь Василія Великаго, который говоритъ: «я никогда не соглашусь отступить (отъ истины) вслѣдствіе того, что кто-либо изъ людей, получивши какое-нибудь писаніе, станетъ хвалиться имъ: но и въ томъ случаѣ, если бы оно сошло съ самыхъ небесъ, а не слѣдуетъ здравому слову вѣры, — и тогда я не могъ бы признать его сообщникомъ святыхъ». И Златоустъ также говоритъ, что божественный Павелъ не смотрѣлъ на достоинство лицъ, когда рѣчь шла объ истинѣ. Но лучше послушаемъ самого Павла, который въ одномъ мѣстѣ провозглашаетъ: но и аще мы, или ангелъ съ небесе благовѣститъ вамъ паче, еже благовѣстихомъ вамъ, анаѳема да будетъ (Гал. 1, 8). И опять: аще кто вамъ благовѣститъ паче, еже пріясте, анаѳема да будетъ (Гал. 1, 9). А что мы отъ самихъ апостоловъ приняли сохраняющійся до настоящаго времени обычай воздвигать изображеніе Господа нашего Іисуса Христа, Богородицы или каждаго изъ святыхъ, — подними вокругъ свои глаза и посмотри на поднебесную, — и (ты увидишь), что (иконы) изображены въ священныхъ домахъ и на божественныхъ въ нихъ принадлежностяхъ, и имъ обязательно воздается поклоненіе въ тѣхъ мѣстахъ, для которыхъ онѣ изготовлены. Если бы для подтвержденія (обычая) воздвигать иконы и покланяться имъ не было догматическаго ученія и свидѣтельствъ богоносныхъ отцовъ, то для удостовѣренія истины достаточно было бы господствующаго древняго преданія. И кто будетъ въ состояніи возражать противъ этого? И поэтому ты далеко отпалъ отъ Бога и двора Христова, какъ мудрствующій одинаково съ манихеями и Валентиніанами, которые еретически пустословили, будто бы Богъ пребывалъ на землѣ кажущимся образомъ и въ воображеніи.

Примѣчаніе:
[1] Похвала св. Варлааму (бесѣда 18).
[2] Противъ Савеллія (бесѣда 27-я).
[3] Противъ Евномія, кн. V.
[4] Четвертая рѣчь противъ аріанъ.
[5] Сокровище о Святой и Единосущной Троицѣ, гл. 12.
[6] Acta Sanctorum (изд. Болландистовъ), 3 января (p. 1082).
[7] Въ твореніи «О страданіи иконы Господа нашего Іисуса Христа».
[8] О Святомъ Духѣ, къ Амфилохію, гл. 18.
[9] Похвальная бесѣда о святомъ отцѣ нашемъ Мелетіи, гл. 1.
[10] Правило 82.
[11] Слово 45, на святую Пасху.
[12] Слово 45, на святую Пасху.
[13] Противъ Евномія, кн. V.
[14] Разумѣется — во время Преображенія.

Источникъ: Творенія преподобнаго отца нашего и исповѣдника Ѳеодора Студита въ русскомъ переводѣ. Томъ первый. — СПб.: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1907. — С. 134-157.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0