Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 17 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

VI-X ВѢКЪ

Преп. Ѳеодоръ Студитъ († 826 г.)
СЛОВА.

Огласительное надгробное слово въ честь своей матери.

1. Чада и братія. Наступило время возвѣстить вамъ неожиданную вѣсть, предметомъ которой является смерть извѣстной сестры нашего общаго отца (Платона): она, совершивъ въ настоящей жизни свою дѣятельность, по точно опредѣленному совѣту жизнодавца Бога, переселилась въ область вышемірную, оставивъ намъ не печаль безразсудную, какъ, быть можетъ, кто-нибудь подумаетъ, но вызвавъ радость своимъ переселеніемъ, дающимъ намъ благія надежды. Желаете ли вы, чтобы я разсказалъ вамъ, а равно и всѣмъ здѣсь присутствующимъ (вѣдь теперь время не молчанія, но бесѣды, согласно повелѣнію заповѣди — не хвалить человѣка прежде смерти его), какія прекрасныя, священныя и достойныя Царства небеснаго дѣла она совершила, находясь еще во плоти? Итакъ, чада мои, приклоните слухъ вашъ и я разскажу вамъ обо всемъ, совершенно избѣгая преувеличенія, и моя рѣчь о ней (матери), притомъ не неразумная, но, какъ я думаю, весьма полезная, послужитъ вмѣсто оглашенія.

2. Я не стану говорить о томъ, что она получила отъ родителей добродѣтель, равно какъ и жизнь, такъ какъ предполагаю описать не то, что было до меня, но то, что происходило при мнѣ, и съ того именно времени, когда она достигла опытности въ познаніи прекраснаго и противоположнаго ему. Посему мы оставимъ дѣтство и юность и начнемъ свою рѣчь со времени ея замужества; и хотя мірская жизнь прекрасной нашей матери не была намъ свойственна, тѣмъ не менѣе мы по необходимости о ней упомянемъ, чтобы по началу увидѣть и конецъ. Итакъ, первою ея добродѣтелью было — всецѣло любить Бога и чтить Его такъ, что она хотя и вступила въ бракъ, но всю себя устремляла къ тому, чтобы достигнуть лучшей доли. Поэтому, родивши насъ, она не произнесла тѣхъ словъ, какія обыкновенно произносятъ остальныя женщины надъ новорожденными, и не воспользовалась, по демонскому внушенію, заклинаніями, повязками и какими-либо другими волшебствами надъ сѣдалищами и ложами, привязывая ожерелья и амулеты, но ограничилась огражденіемъ насъ только печатью животворящаго креста, замѣнивъ этимъ всякое оружіе и непобѣдимую охрану. И вотъ, тогда какъ всѣ остальныя женщины кланяются устроителю, совершителю и учителю подобныхъ таинственныхъ дѣйствій и встаютъ при одномъ видѣ его, одна только мать наша никогда не соглашалась ни приклонить голову, ни спѣшить на волшебство, ни участвовать въ немъ, хотя совершители его много разъ угрожали ей, но поистинѣ праведныхъ души въ руцѣ Божіей и не прикоснется ихъ мука (Прем. 3, 1), и надѣющіися на Господа, яко гора Сіонъ (Псал. 124, 1), какъ говоритъ Писаніе.

3. Затѣмъ, когда въ сердцѣ ея усилилась божественная любовь, она, будучи съ дѣтства неученой, обучается, какъ премудрая, наукамъ и становится просвѣщенной, весьма хорошо и быстро изучаетъ наизусть Псалтирь; при этомъ, она посвящала себя занятіямъ не днемъ, чтобы не огорчить мужа и не нанести ущерба дому, но до сна и послѣ сна (вечеромъ и утромъ), занималась чтеніемъ при мерцаніи свѣтильника, не выпуская изъ рукъ работы; и вотъ, исполняя то одно дѣло, то другое, она и домъ умножила, и наукамъ научилась. Съ того времени она постоянно, изо дня въ день бесѣдовала съ божественнымъ Давидомъ и занималась божественнымъ чтеніемъ. А затѣмъ, пламенѣя сердцемъ и устремляясь къ грядущему благу, что она, дивная, дѣлаетъ и что предпринимаетъ? Отвратившись отъ всего суетнаго, принявши видъ какъ бы вдовицы, она такимъ образомъ для всѣхъ знающихъ ее сдѣлалась прекраснымъ примѣромъ, такъ какъ совершенно не прибѣгала къ клятвѣ, никогда не говорила неправды, не вкушала много мяса, особенно же во время поста; когда же ее приглашали на брачный пиръ, она держалась обособленно, не прикасалась къ мясу и не смотрѣла на свадебныя увеселенія; она была цѣломудренной, какъ никакая другая женщина, знала одного только мужа и, послѣ вступленія въ бракъ, была настолько чиста душой, что была свободна и отъ подчиненія помыслу.

4. Какое время полуночи у нея проходило безъ пользы? — Вѣдь она исполняла священное слово: полунощи востахъ исповѣдатися Тебѣ о судьбахъ правды Твоея (Псал. 118, 62). Каково было ея пробужденіе утромъ? И какой другой часъ, назначенный для благодаренія, пропускался ею? — Никогда такъ не было, но она и о домѣ заботилась очень усердно, какъ никто изъ трудолюбивыхъ, и въ добрыхъ дѣлахъ обнаруживала самую богатую щедрость, благотворно вліяя своимъ примѣромъ и на мужа, и на дѣтей, и на служанокъ. Мужу она напоминала, вмѣстѣ съ прочимъ, и о смертномъ исходѣ, совѣтовала ему и приглашала къ воздержанію другъ отъ друга и, конечно, убѣдила, такъ что послѣ этого они въ теченіе цѣлыхъ пяти лѣтъ не знали другъ друга, хотя и возлежали на одномъ ложѣ, — что является весьма удивительнымъ и рѣдкимъ. И въ самомъ дѣлѣ, развѣ не сверхъестественнымъ является тотъ фактъ, когда огонь не можетъ прикоснуться къ близъ лежащей соломѣ? И если Воозъ восхваляется за то, что и одну ночь оставался безстрастнымъ въ отрошеніи къ Руѳи, спавшей у ногъ его (Руѳ. гл. 3), то какъ же слава цѣломудрія по справедливости не должна принадлежать имъ обоимъ? И пусть это будетъ похвалою для обоихъ, ибо здѣсь мужъ участвуетъ въ прославленіи вмѣстѣ съ супругою. Дѣтей же своихъ она, вседобродѣтельная, воспитываетъ въ наставленіяхъ и назиданіяхъ, то поражая ихъ разумнымъ наказаніемъ, то ведя и руководствуя въ полной заботливости и возводя къ болѣе совершенному. Что же изъ этого происходитъ? Она воспитывала свою дочь удивительнымъ образомъ, не позволяя ей смотрѣть на мужчинъ и украшаться ожерельями, браслетами и пурпуровыми платьями, руководя ее въ благочестіи, воспитывая въ священныхъ наукахъ, научая принимать бѣдныхъ и заставляя собственноручно очищать раны больныхъ; наконецъ, возведя умъ дѣвицы отъ настоящаго и земного къ Богу и небеснымъ красотамъ, она посвящаетъ ее Богу. Но рѣчь о прекрасномъ воспитаніи ею дѣтей, вызывающая у меня много воспоминаній, пусть ограничится сказаннымъ лишь о дочери; прибавлю лишь то, о чемъ мнѣ не слѣдуетъ забывать: каждый день, когда дѣти уснутъ, она сама ложилась не прежде, чѣмъ подойдетъ къ нимъ и сотворитъ надъ ними знаменіе креста; равнымъ образомъ, послѣ пробужденія, когда подниметъ насъ отъ сна, она побуждала къ молитвѣ, дабы не только она, но и дѣти пріучались служить Богу.

5. О рабахъ и рабыняхъ у меня также будетъ немалая рѣчь, такъ какъ я желаю сказать, что она обращалась съ ними, кормила, поила и одѣвала такъ, какъ никто изъ другихъ лицъ, даже болѣе человѣколюбивыхъ: ежедневная ихъ пища не состояла, какъ обыкновенно бываетъ, изъ хлѣба, вина и овощей, но часто, особенно въ праздничные дни, она угощала ихъ свѣжимъ мясомъ, рыбами, птицами и вкусно приготовленными напитками, такъ какъ не желала одна пользоваться всѣмъ этимъ. Развѣ это не похвально и не свидѣтельствуетъ о радушіи и о преимуществахъ ея святой души? Я знаю, что это подтвердите и всѣ вы, кои пользовались ея гостепріимствомъ. Но мнѣ нужно при этомъ сказать, что она и угрожала, и заботилась о безопасности, особенно домашнихъ (не знаю, послужитъ ли это къ порицанію или къ похвалѣ), подвергала обидамъ, оскорбленіямъ и ударамъ, при чемъ дѣлала это для достиженія цѣломудрія, изгнанія воровства и ради иной добродѣтели, а также впадала въ гнѣвъ, будучи вообще строгой въ душѣ, довольно вспыльчивой по природѣ и проникнутой во многихъ отношеніяхъ ревностью по Богѣ. Но послѣ ударовъ, ею нанесенныхъ, она бывало, входила въ опочивальню и начинала бить себя по щекамъ, говоря себѣ: «такъ ты причинила боль», и послѣ этого приходила въ раскаяніе, приглашала къ себѣ наказанную, падала предъ нею на колѣна и просила прощенія. О, блаженная перемѣна! Если за первое ее можно обвинить, то за второе, какъ происшедшее необычнымъ образомъ, всякій ее восхвалитъ. Посему она, какъ совмѣщавшая со страхомъ милость, пользовалась отъ рабынь любовію, ясно давала имъ знать, что заботится объ ихъ цѣломудріи, и, такимъ образомъ, достигала наилучшаго. А кто превзошелъ ее въ любви къ окружающимъ и въ милостынѣ для нуждающихся? Вѣдь она соизмѣряла милость, особенно для наиболѣе нуждающихся, а съ другой стороны, хотя и много сочувствовала и щедро оказывала помощь, но скромность жизни не позволяла ей быть у всѣхъ на виду. Свидѣтелями истины являются безусловно многіе и притомъ — много разъ, сироты и вдовы, странники и туземцы, больные и старцы, одержимые священною болѣзнію и врачуемые рукою этой питательницы нищихъ. Примѣчательно также и то, что она имѣла Христа [1] сотрапезникомъ и гостемъ своимъ, особенно когда наступало время праздниковъ. Все это представляется мнѣ немалымъ средствомъ ко спасенію для вступившихъ въ бракъ, хотя мы больше ничего не имѣемъ сказать въ честь прославляемой.

6. А когда наступило время облеченія въ монашескій образъ, то кто больше нея принималъ служителей Христа, или оказывалъ гостепріимство, или врачевалъ, — тѣмъ болѣе, что она побуждалась къ этому свои братомъ? Чтобы многое сократить, я прямо скажу, что она, проникшись любовію къ аскетической жизни, убѣждаетъ мужа, располагаетъ къ ней и своихъ дѣтей многими заботами, наставленіями и обѣщаніями, а потомъ и братьевъ мужа, И вотъ, все хорошо устроивъ, она выходитъ изъ дома, представивъ Богу цѣлое общество: четырехъ своихъ дѣтей, трехъ братьевъ мужа и во главѣ всѣхъ — себя. О, удивительно новое событіе! О, чудесная перемѣна! Это на цѣлый день изумило столицу, поразило родственницъ, удивило знакомыхъ, привело въ смущеніе не только всѣхъ, кто видѣлъ, но и тѣхъ, кто объ этомъ услышалъ, потому что супруги, находившіеся еще въ среднемъ возрастѣ, довольные по средствамъ жизни, почтенные царскимъ чиномъ и должностью казначея, имѣвшіе взрослыхъ дѣтей, не склонились на всѣ эти мірскія привязанности, не остановились ни предъ тѣмъ, что не оставили продолжателя рода, ни предъ родствомъ по крови, ни предъ лишеніемъ дома, ни предъ отпущеніемъ слугъ, но отвергли царскія почести, попрали прелести жизни, отсѣкли мечемъ духа привычку плотскихъ сношеній и благородно совершили угодное Богу. О, истинная и мужественная душа Авраамова! По справедливости ее можно поставить на ряду съ прекрасною матерію Маккавеевъ, такъ какъ она принесла своихъ дѣтей въ жертву аскетическому подвигу, а также съ Анной, матерію Самуила, потому что она по обѣту посвятила Богу не одного, но весь плодъ свой. Я сейчасъ сдѣлаю вамъ, слушатели, нѣчто болѣе угодное и почтенное, разсказавъ о выходѣ ея изъ своего дома. Назначивъ этотъ выходъ въ опредѣленный день, она, какъ бы въ день праздничный, пригласила къ себѣ всѣхъ родныхъ; и одни изъ нихъ скорбѣли, другія плакали и, смотря на удивительное зрѣлище добровольнаго удаленія, оцѣнивая величіе таинственнаго событія, восхваляли его; и вотъ тѣ и другія увидѣли, что одинъ вышелъ изъ дома, а другая немного подождала и потомъ отправилась къ мѣсту подвижничества, при чемъ и самый домъ свой роздала и раздѣлила нуждающимся. Таковы были дѣла мірской жизни нашей матери и такъ они происходили; отъ этого прекраснѣйшаго повѣствованія должны получить пользу не только вы, но и тѣ, кои пребываютъ въ мірѣ, и обязаны воздать хвалу Богу.

7. Теперь, возлюбленные, перейдемъ къ дальнѣйшему, о чемъ по преимуществу и будетъ наша рѣчь. Она, украшенная (доблестями), принимаетъ прекрасное измѣненіе, облекается въ равноангельскій образъ и извлекаетъ слезы у многихъ лицъ, собравшихся въ тотъ день на торжество, изъ нихъ иные были безъ приглашенія, дабы только увидѣть совершавшееся таинство. Присутствовали и мы съ общимъ отцомъ (Платономъ), но съ радостью или скорбію, — не умѣю сказать. Впрочемъ, мы потеряли мать и уже не могли съ прежнимъ дерзновеніемъ бесѣдовать съ нею и приходить къ ней и, чувствуя лишеніе, скорбѣли сердцемъ. А когда мы, по исполненіи времени, намѣревались вмѣстѣ съ родителемъ совершить надъ собою то же самое (принять монашество), то я, какъ уже перешедшій изъ несовершеннолѣтія въ возрастъ мужа, скорбѣлъ и печалился (какъ же иначе?), хотя съ благодареніемъ переносилъ это настроеніе, но изъ двухъ братьевъ (Іосифъ и Евѳимій) послѣдній былъ еще юношей, и когда наступилъ день разлуки, то начались упрашиванія и отсрочки, просьбы, стенанія и объятія, при чемъ онъ бѣгалъ, бросался на шею, совершенно не отходилъ отъ матери, какъ молодой телецъ не желавшій разлученія, и просилъ на короткое время оставить его у матери, а впослѣдствіи обѣщался исполнить ея волю. Итакъ, не поколебалось ли ея несокрушимое сердце, не склонилось ли на слезныя мольбы сына и не уступило ли? — Нисколько. Но каково было ея почтенное слово? Подавивъ въ своемъ материнскомъ сердцѣ сильное и сердечное волненіе, она сказала: «если ты, дитя, не пойдешь добровольно, то я собственноручно отведу тебя въ храмъ». Итакъ, сынъ уступилъ, и мы разошлись. Она же, какъ мнѣ кажется, совершила нѣчто подобное тому, что воспѣвается о святой матери Сорока Мучениковъ, которая своего едва дышавшаго сына принесла и положила на колесницу.

8. Но что же потомъ? Она, благородная женщина, стремилась преимущественно къ подчиненію, какъ и было справедливо. Но такъ какъ, вслѣдствіе прежней бури (иконоборческой), ни монастырь не былъ устроенъ, ни склонная къ монашеству душа не могла разумно руководить многихъ, то она склоняется своимъ братомъ жить по-келліотски съ дочерью, постригшеюся раньше, и съ другою родственницею. И она живетъ терпѣливо, живетъ со скорбію, — какъ же иначе? — Вѣдь она не имѣла руководителя, но противниковъ благочестія нашла и настолько сильныхъ, что они изгнали ее изъ святилища. Я, щадя слушателей, стыжусь сказать, для кого и чрезъ кого это совершилось: однако она жила, страдая за благо и приближаясь къ Господу. Я и не знаю, какъ мнѣ сообщитъ о невзгодахъ и бѣдствіяхъ ея жизни, о событіяхъ, происшедшихъ съ нами, обидахъ отъ родственниковъ и царскаго двора, о скорбяхъ и затрудненіяхъ. Все это произошло отъ извѣстнаго прелюбодѣянія императора, изъ-за котораго пришлось и ей пострадать. Такъ какъ я вспомнилъ о преступленіи всеобщаго значенія, то вы знаете, какую она (мать) получила скорбь, когда увидѣла, что мы изгнаны изъ монастыря, такъ какъ она въ тотъ часъ прибыла къ намъ. И хотя ей, одинокой, по преимуществу изъ всѣхъ насъ надлежало печалиться, но она не выразила негодованія, не произнесла жестокаго слова, не разорвала своего хитона и не разразилась рыданіями, но только сказала: «идите, дѣти, и спасайтесь о Господѣ, гдѣ бы вы ни были и что бы вы ни потерпѣли, избравши все это ради закона Его; ибо такъ будетъ вамъ лучше, — какое бы бѣдствіе, даже до крови, вы ни испытали, — чѣмъ быть возлѣ прелюбодѣя и предать этимъ истину». О, дерзновенная и благородная душа! Она не упала отъ волненія, какъ это обыкновенно случается съ женщиной низменной и слабой, но что же дѣлаетъ? Она вышла вмѣстѣ съ нами, совершала путь, изнуряла свою весьма слабую плоть восхожденіемъ на гору, не желая услугъ со стороны спутника. Увы, увы! Какъ въ то время всѣ были безчеловѣчны, особенно же нѣкоторые изъ бывшихъ подчиненныхъ лицъ, которыя при встрѣчѣ высказывали порицанія, дабы исполнилось евангельское слово: врази человѣку домашніи его (Матѳ. 10, 36). Итакъ, блаженная предупредила насъ, подвергшихся безчестію.

9. И пусть никто не подумаетъ, что мы восхваляемъ самихъ себя, не имѣя ничего похвальнаго, ибо боролись не мы, а другіе, и доблесть слѣдуетъ приписать нашему общему отцу, но дабы изобразить подвиги восхваляемой, мы, — простите, — допустили рѣчь и о нѣкоторыхъ нашихъ дѣлахъ, хотя и не желали: но велій Господь нашъ и велія крѣпость Его (Псал. 146, 5). Она тайно проникла въ мѣсто заключенія и, увидѣвъ раны (на тѣлѣ преп. Ѳеодора), умащала ихъ масломъ и воздавала Богу славу и хвалу за то, что дѣти ея подверглись этому ради заповѣди Его. Потомъ она съ молитвами, слезами и радостію, — испытывая чувства двоякаго рода, — сопровождала насъ въ пути изъ перваго мѣста заключенія въ болѣе отдаленное, вызывала удивленіе и являлась блаженной у Бога и болѣе благочестивыхъ людей. Она опять встрѣтила насъ, когда мы возвратились изъ Каѳаръ и были отправлены для заключенія въ Ѳессалонику, при чемъ въ зимній и вечерній часъ ожидала насъ въ сельскомъ жилищѣ, пребывая въ большомъ страхѣ, скрываясь и не зная, увидитъ ли насъ, и провела съ нами почти цѣлую ночь. Когда мы изложили другъ предъ другомъ завѣщанія о Господѣ, то раннимъ утромъ (какъ это печально и прискорбно!) тотчасъ были взаимно разлучены, при чемъ она сказала прощальное слово и, какъ бы въ напутствіе, со слезами покрыла своими поцѣлуями каждый членъ нашего тѣла. Она сказала: «мнѣ кажется, чада (передаю ея слова буквально), что вы идете на смерть; но людямъ благоразумнымъ естественно все обсуждать; если вы объединены другъ съ другомъ любовію, то, какъ скоро произойдетъ и малое раздѣленіе, единое тѣло, по слову великаго Григорія Богослова, раздѣлится на двѣ части и наступитъ смерть для той и другой; и если волы, вскормленные вмѣстѣ и заключенные въ одно ярмо, не переносятъ раздѣленія и мычатъ; когда ихъ разлучатъ, то какъ же и въ какомъ направленіи можемъ мы дѣйствовать въ настоящее время»? И мы оба прониклись сильнымъ чувствомъ страха Божія. Такого рода были ея дѣянія, и она должна почитаться за свое великодушіе.

10. Что касается васъ, братія, то вы сами, какъ пользовавшіеся ея благодѣяніями, разскажите, какъ она, приходя къ намъ, собирала васъ въ собственный монастырь, какъ птенцовъ, выпавшихъ изъ гнѣзда; потомъ, возвратившись, она прибыла въ городъ и уговаривала каждаго изъ васъ; много разъ являясь сюда, она убѣждала и просила, одного приглашая къ себѣ, другого врачуя, иного укрѣпляя, другого спасая; однихъ она питала, другихъ руководила, какъ наилучшій экономъ и покровитель по Богѣ, какъ истинно новая Наталія и ревностная Прискиллія. Свидѣтелями являетесь вы, испытавшіе на себѣ ея благодѣянія и разсказывавшіе объ этомъ вполнѣ сочувственно и съ удивленіемъ. Тогда эта дивная жена удостоилась и послѣдняго блаженства, такъ какъ подверглась порицанію со стороны нѣкоторыхъ, имена коихъ я охотно опускаю, и, конечно, испытала гоненіе за правду и истину. И ты самъ, отецъ, разскажи мнѣ о томъ, что она, совершительница многихъ подвиговъ, сдѣлала для тебя, подвергшагося заключенію, во время допроса и въ заботѣ о необходимомъ; скажи о жестокости царя, объ угрозахъ и пыткѣ. Развѣ не она страдала вмѣстѣ съ тобою, оставаясь съ четырьмя своими сподвижницами въ заключеніи тридцать дней, причемъ всѣ находились въ отдѣльныхъ темницахъ? Позволяю себѣ сказать и о томъ, что она потерпѣла отъ служительницъ темницы и какимъ испытаніямъ подвергалась даже въ отношеніи жизни, какъ она питалась хлѣбомъ печали и пила чашу скорби. Всѣ подобныя дѣла и дерзкіе поступки не могутъ говорить въ пользу настоящаго времени. Но да простится всѣмъ имъ то, что они совершили. Такъ сказать будетъ лучше, хотя потомъ, по Божественнымъ судамъ попущенія или домостроительства, возникло преслѣдованіе, дабы зло прекратилось и беззаконіе подчинилось закону. Ибо мы, подвергшіеся изгнанію и разсѣянію, собрались, какъ вы знаете, въ одно мѣсто и отъ царицы получили право на счастливое возвращеніе.

11. Но что еще я могу прибавить къ сказанному о моей почтенной матери и что еще присовокупить, какъ наиболѣе умѣстное? О, потоки слезъ, которые постоянно истекали изъ ея очей ради мужа и наиболѣе неустойчиваго изъ дѣтей (Евѳимія), ради паствы и всѣхъ заблуждающихся и по всякому другому поводу! Вѣдь она, какъ духовная мать, умѣла жалѣть, — какъ сестра, всегда подвизалась больше другихъ сестеръ о Господѣ, хотя и не жила вмѣстѣ съ ними. О, душа сострадательная и всегда расположенная къ милостынѣ! О, истощаніе сочувствующаго сердца, не переносящаго лишенія приходящихъ! Поэтому она просила за просившихъ, занимала деньги, чтобы избавить отъ займа, радовалась, когда платила за освобожденіе другихъ, часто устроивала христоподражательныя трапезы, созывала бѣдныхъ, служила своими руками, потому что у нея была любовь и даръ расположенія къ нищимъ. О, честныя уста, постоянно занимавшіяся Божественными Писаніями и до смерти непрерывно для сего трудившіяся! О, честныя ноги, утомленныя постояннымъ предъ Богомъ стояніемъ и утружденіемъ! О, священныя руки, поднятыя къ Богу не только вечеромъ, но и утромъ и въ полночь. О, цѣлонощная молитвенная бесѣда! О, изъясненіе ночныхъ сновидѣній, — такъ какъ Богъ, утѣшая Свою рабу, часто, въ виду предстоящихъ бѣдствій, открывалъ ей будущее. О, разслабленіе всего тѣла отъ аскетическихъ подвиговъ! О, ветхое и не грѣющее одѣяніе во время холода, ложе жесткое, тѣсное и короткое, сѣдалище неустроенное! О, безразличное и безучастное отношеніе ко всякому наружному виду человѣка! О, постоянное и усердное единеніе ея съ Богомъ! Ради него она боролась съ равнодушіемъ, не хотѣла часто видѣть насъ и всякаго другого, кто въ духовномъ отношеніи еще только усовершался, но вынуждалась дѣлать нѣкоторыя путешествія и удаленія, при чемъ непрерывно старалась соблюдать правило! О, непрерывное благодѣяніе, не прекращавшееся ни днемъ, ни ночью. О, затвердѣлость отъ работы нѣжныхъ по природѣ пальцевъ, на которыхъ отъ грубой работы измѣнилась и кожа! Вѣдь она не ограничивалась работою только на себя (объ этомъ она меньше всего заботилась), но одѣвала почти всю киновію, какъ вы, слушатели, знаете.

12. Во всемъ этомъ она явилась единственной среди другихъ женщинъ, такъ что если ее, какъ человѣка, и можно въ чемъ-либо упрекать, то основаніе проистекаетъ отсюда же, т. е. изъ ея ревности о прекрасномъ, потому что она, какъ поставленная во главѣ, была требовательна къ подчиненнымъ сподвижницамъ въ исполненіи обязанностей и гнѣвалась при неисполнительности въ дѣлахъ, псалмопѣніяхъ и во время стоянія (въ храмѣ); бывало, что чувство ее побѣждало, хотя и не часто, и она толкала задремавшихъ и ударяла непослушныхъ. При всемъ этомъ, ее любили больше, чѣмъ людей вполнѣ обходительныхъ, потому что она въ своихъ дѣлахъ руководилась благомъ и всегда требовала и обязывала къ послушанію; и конечно, этимъ она умилостивляла Бога, какъ и мы сами, естественно, воздаемъ ей прощеніе. Послѣ заключенія отца (Платона) она подчинялась мнѣ съ такимъ смиреніемъ и такъ предавалась послушанію, что называла себя рабою, касалась моихъ недостойныхъ ногъ, исповѣдовала тайны сердца и нисколько не отступала отъ моихъ повелѣній. Я, несчастный, проникаюсь стыдомъ, всякій разъ какъ подумаю, что она называла меня господиномъ и отцомъ и почтительно ко мнѣ относилась, соединяя со страхомъ любовь и повинуясь не какъ мать, а какъ чадо.

13. Кромѣ того, она держалась правила умѣренности и не вкушала до пресыщенія; послушаніе не позволяло ей понижать качество пищи, хотя она очень этому противилась и даже отказывалась повиноваться. Она трапезовала одна и большею частью ко времени захода солнца, принимая пищу простую и обыкновенную, безъ масла и вина: когда же въ опредѣленнъіе дни и разрѣшала, то не до сытости и довольствовалась очень немногимъ. Доказательствомъ ея нестяжательности служило то, что она ничего не имѣла, ни служанки, ни золота, ни серебра и ничего изъ предметовъ этого міра, а только убогую власяницу, которую носила, и два ветхихъ покрывала. Она не заботилась объ этомъ до самой смерти и передала мнѣ и брату то, что имѣла, для погребенія, и такимъ образомъ пребывала въ лишеніи и отъ матеріальныхъ предметовъ, и отъ привязаннистей міра и съ радостью отошла изъ внѣшней жизни, какъ бы отправляясь во-свояси, изрекши намъ благожеланія и спасительныя рѣчи и благословивъ каждаго изъ предстоящихъ, такъ какъ многіе изъ братьевъ явились видѣть ея успеніе.

14. О, почтенная и вожделѣнная мать (я обращаюсь къ тебѣ, пріятное для меня слово и дѣло, любезное и дорогое зрѣлище, мать и одновременно дочь, а лучше сказать — вдвойнѣ моя родительница и мать)! Какъ ты оставила насъ? Какъ ты удалилась? Куда ты переселилась? Гдѣ и въ какихъ мѣстахъ ты пребываешь? Въ какихъ обителяхъ ты живешь? Кого ты созерцаешь? Изъ твоихъ прекрасныхъ дѣлъ я хорошо знаю, что ты побѣдила властителя этого мрака и удалилась туда, откуда изгнаны болѣзнь, печаль и воздыханіе, гдѣ всѣхъ святыхъ есть веселящихся жилище, гдѣ пѣніе и хоръ празднующихъ и торжествующихъ, гдѣ находятся общіе наши братья, которыхъ ты возлюбила и съ которыми предпочла находиться въ общеніи; а теперь свойства нашей плоти обусловливаютъ различіе въ сожитіи. Не забудь же насъ, наименьшихъ твоихъ чадъ; прошу и умоляю, — не забудь и твое стадо малое и вмѣстѣ великое, но, достигши дерзновенія, — а я вѣрю, что ты достигла, — предстань, умилостивляй и ходатайствуй, молись и проси теперь болѣе усердно, руководя, утверждая и охраняя меня, жалкаго, отъ страха грѣховнаго, отъ летящей стрѣлы беззаконія и отъ всякаго другого демонскаго нападенія; паси меня и тѣхъ, кои со мною, побуждай и напоминай посредствомъ душевнаго единенія, надзирай, постоянно исправляй и смотри, какъ я усовершаюсь и возбуждаюсь душею и тѣломъ, дабы я, руководимый и направляемый различными способами, шествуя къ истинной цѣли, благоугодилъ Богу доброю жизнію и послѣ здѣшней жизни достигъ со всѣми, за мною слѣдующими, твоего покровительства и получилъ вмѣстѣ съ тобою, какъ наименьшее чадо, пребываніе одесную Христа Бога нашего. Вотъ что, чада, истина заставила меня разсказать и вамъ, побуждавшимъ, вопреки обычаю, къ тому же самому.

Примѣчаніе:
[1] Т.-е. кого-либо изъ бѣдныхъ.

Печатается по изданію: Творенія преподобнаго отца нашего и исповѣдника Ѳеодора Студита въ русскомъ переводѣ. Томъ второй. – СПб.: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1908. – С. 189-199.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0