Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 27 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

VI-X ВѢКЪ

Преп. Ѳеодоръ Студитъ († 826 г.)
ПИСЬМА КЪ РАЗНЫМЪ ЛИЦАМЪ.

48. Къ Аѳанасію сыну [1].

Съ великимъ терпѣніемъ прочиталъ я письмо твое, возлюбленный братъ, и весьма изумился внезапной перемѣнѣ твоей. Пройду молчаніемъ прежнее, какъ ты, находясь предъ глазами моими, соглашался, что прелюбодѣйное лжеученіе есть ересь, ссылаясь на свое невѣжество и собесѣдованіе съ другими: и какъ послѣ того, прочитавъ пять словъ πεντάλογον, отозвался, что они суть пять свѣтовъ. А теперь, кажется, ты говоришь противъ нихъ, во всей рѣчи своей высказавъ сходство съ прежнимъ своимъ невѣжествомъ, или лучше, вражду противъ сказаннаго моимъ смиреніемъ. Если бы то были слова мои, человѣка темнаго, то не было бы ничего удивительнаго. Но такъ какъ словами Господа, апостоловъ и пророковъ, и кромѣ того богоносными отцами, доказано, что это — тягчайшая ересь; то пусть посмотритъ твое благоразуміе и кто бы ни былъ другой единомысленный съ тобою, противъ кого вы хотите ратовать. Ибо ваши доказательства относительно того, что это — не ересь, простите, не отъ словъ Господнихъ и не отъ устъ святого, но, говоря словами пророка, отъ земли гласящихъ (Ис. 29, 4), отъ законовъ чуждыхъ и отъ толпы, побуждаемой страхомъ человѣческимъ говорить все. Ты говоришь, что всѣ друзья и благочестивые, ученые и неученые, изумляются, слыша, что это — ересь, и въ свое оправданіе приводятъ это: какъ мы станемъ называть ихъ еретиками, когда никто не настаиваетъ и не учитъ прелюбодѣйствовать и разрѣшать святотатцевъ? Что они преступники заповѣдей Господнихъ, нарушители божественныхъ правилъ и святотатцы, это — справедливо. Но можно ли не удивляться, во-первыхъ, вашему усилію, съ какимъ вы неоднократно представляете то же, что и они, слыша притомъ истинныя сужденія, которыя могли бы убѣдить и дѣтей; потомъ опять, какъ бы забывъ прежде слышанное, представляете то же самое съ сильнѣйшимъ недоумѣніемъ и нападеніемъ на насъ, какъ будто неосновательно называющихъ это ересью? Это поистинѣ поражаетъ въ насъ.

О противникахъ же скажу слѣдующее: какъ они говорятъ, что не проповѣдуютъ и не учатъ тому, что они соборно проповѣдывали и утвердили съ анаѳематствованіемъ тѣхъ, которые противятся ихъ ученію, или икономіи, и чему еще продолжаютъ учить каждый день своими дѣлами? За что же я смиренный заключенъ здѣсь? За что заключенный отецъ мой страждетъ, бывъ прежде отдѣленъ (отъ другихъ), а потомъ отведенъ въ то мѣсто, въ которомъ содержится? За что архіепископъ низложенъ по суду ихъ и затѣмъ въ великомъ стѣсненіи, запрещеніи и подъ наблюденіемъ, — такъ что и пищу получалъ мѣрою, согласно приказанію, отданному подателямъ пищи, — былъ заключенъ во дворцѣ, а недавно отправленъ въ ссылку? За что твоя честность съ братіями находитесь подъ стражею въ Солунѣ, а игуменъ Ѳеосостъ изгнанъ изъ того же города съ учениками своими, а другой тамошній игуменъ былъ безмѣрно бичуемъ? За что братія Навкратій и Арсеній доселѣ содержатся подъ крѣпкою стражею, равно какъ Василій и Григорій? Почему добродѣтельный игуменъ Стефанъ ушелъ изъ своего монастыря съ пятьюдесятью учениками, со ста десятью другими и съ прежнимъ епископомъ, произнесши анаѳему на прелюбодѣйный соборъ, какъ нарушившій Евангеліе, о чемъ свидѣтельствуетъ отправленное имъ посланіе? За что содержится въ Амморейской крѣпости благочестивѣйшій игуменъ Антоній, подобно предыдущему вмѣстѣ съ своимъ братствомъ произнесшій анаѳему на прелюбодѣйный соборъ? За что жившіе съ братомъ Емиліаномъ связаны и отведены изъ Никомидіи въ Ѳинію и испытали бичеванія и поруганія, а напавшіе на нихъ разграбили имущество монастыря, какъ бы воинскую добычу? За что потерпѣлъ гоненіе въ Херсонѣ благочестивѣйшій епископъ Левъ, по прозванію Валеладъ, и почтенный игуменъ Антоній съ двумя другими заключенъ подъ стражу? За что наши братія содержатся въ темницѣ въ Липарѣ, по ту сторону Сициліи? За что жившіе съ Литоіемъ въ Херсонѣ задержаны, оттуда отправлены подъ стражею къ императору, затѣмъ посажены въ темницу въ Византіи, а другіе стерегутся въ монастыряхъ? Скажу еще о насъ троихъ. За что въ монастырѣ Агаѳскомъ объявлено намъ отъ императора чрезъ спаѳаріевъ: вы преданы анаѳемѣ и низложены соборомъ? За что содержаніе подъ стражею у святого Маманта насъ троихъ, отдѣленныхъ другъ отъ друга? Зачѣмъ прибытіе туда тѣхъ же спаѳаріевъ съ троими, принесшими отъ противника (грамату) для прочтенія опять о низложеніи и анаѳематствованіи насъ, хотя мы и заграждали уши, чтобы не слышать? За что мы отправлены въ разныя мѣста и заключены; и экономъ и Арсеній, братія, а другіе сосланы за двѣнадцать миль отъ Константинополя, такъ что иные скрываются въ пещерѣ, чтобы тайно служить намъ, переодѣвшись въ одежду мірянъ, иные весь день прячутся въ гробницахъ и, не имѣя возможности являться днемъ, ходятъ другъ къ другу ночью? За что тѣ, которые были найдены, задержаны воинами, заключены въ темницу, а потомъ высланы изъ города? И, если говорить о бывшемъ въ началѣ, зачѣмъ Студійскій монастырь былъ охраняемъ отрядомъ воиновъ, внезапно прибывшихъ, такъ что мы не смѣли даже дышать, и зачѣмъ прибыли туда епископы никейскій и хрисопольскій, чтобы мы приняли сочетавшаго прелюбодѣевъ, будто бы получившаго приказаніе отъ прежняго патріарха совершить это прелюбодѣйное сочетаніе? Такъ какъ, — говорили они, — повелѣвшій это былъ святой, подобно Златоусту, то это было приспособленіемъ святого къ обстоятельствамъ, поэтому примите его. За что мы четверо были взяты оттуда ночью начальникомъ и воинами и отведены къ Симеону, котораго я не знаю, какъ назвать, и чрезъ котораго было объявлено намъ отъ императора, чтобы мы, перемѣнивъ свое мнѣніе, за которое доселѣ стоимъ, приняли ихъ распоряженіе, какъ бы икономію? За что опять мы были заключены у святого Сергія, куда опять приходилъ Симеонъ отъ императора съ тою же цѣлію? Зачѣмъ мы были приведены начальниками на многочисленный соборъ, на которомъ засѣдали и трое важнѣйшихъ сановниковъ? За что я смиренный былъ тамъ оскорбляемъ и со всѣхъ сторонъ осыпаемъ словами: ты самъ не знаешь, что говоришь, что болтаешь? Тогда какъ я взывалъ: гибнетъ Предтеча, нарушается Евангеліе, это — не икономія, они многократно повторяли, что — икономія, что такъ поступали святые и предшествовавшій святой (патріархъ); вотъ свидѣтели, что онъ приказалъ совершить прелюбодѣйное сочетаніе; — хотя они и не называли его такъ, но при названіи сочетавшаго прелюбодѣевъ скрежетали зубами, какъ бы желая растерзать (говорившаго). За что была громко произнесена анаѳема на не принимающихъ такой икономіи святыхъ, и я вмѣстѣ съ отцемъ моимъ и Калогиромъ былъ вытолканъ изъ средины начальническою рукою, архіепископъ же задержанъ и низложенъ ими, какъ обыкновенный пресвитеръ, по тому поводу, что отслужилъ по моей просьбѣ въ Студійскомъ монастырѣ? Сочетавшаго прелюбодѣевъ, который низложенъ Самимъ Христомъ и божественными правилами, они оправдали, признавъ его невиннымъ во всемъ и еще прежде допустивъ къ священнослуженію вмѣстѣ съ ними; а того, который не подлежитъ низложенію по правиламъ, подвергли низложенію, самымъ дѣломъ подтверждая свое ученіе, что епископы имѣютъ власть по своему произволу пользоваться правилами. Такъ они дѣйствуютъ постоянно, не желая понять, что, если такъ будетъ, то низлагающіе епископа тѣмъ самымъ, кого низлагаютъ, сами могутъ быть низложены, во исполненіе апостольскаго изреченія [2].

Эту заповѣдь и относительно правилъ примите отъ насъ, епископы! Соблюдая ее, вы спасетесь и будете имѣть миръ, а не повинуясь потерпите наказаніе и будете имѣть постоянную войну между собою, подвергаясь надлежащему воздаянію за непослушаніе. Зачѣмъ было и случившееся послѣ собора, — допросъ всѣхъ братій императоромъ, говорившимъ, что мы низложены, а соборъ, утвержденный имъ, святъ, какъ будто прелюбодѣйное сочетаніе есть допускаемая святыми икономія и совершившій его невиненъ? А когда не приняли этого, то — заключеніе каждаго порознь, или двоихъ вмѣстѣ, или троихъ, или большаго числа въ монастыряхъ и крѣпостяхъ, бичеванія и мученія нѣкоторыхъ, такъ что это разгласилось вездѣ, на сушѣ и на морѣ? Кратко сказать, за что все это? Не за то ли, что не согласились сказать и признать нарушеніе Евангелія икономіей, которую противники дѣломъ и словомъ провозгласили міру, какъ спасительную и подобную дѣйствію святыхъ, и еще доселѣ продолжаютъ такъ говорить и дѣйствовать чрезъ гоненіе? Почему же говорятъ: когда никто не настаиваетъ и не учитъ этому, какъ мы станемъ называть ихъ еретиками? Вышесказанное — мечты и сновидѣнія или истинно? Если истинно, то развѣ не учатъ они вездѣ и не проповѣдуютъ дѣломъ и словомъ? И вы, слушаясь ихъ, не стоите ли почти вмѣстѣ съ самими говорящими это (впрочемъ, если бы мы и молчали, концы вселенной возвѣщаютъ истину), навлекая на самихъ себя страшный судъ за молчаніе? По этой причинѣ я смиренный вьтнуждаюсь не молчать письменно и неписьменно, по мѣрѣ имѣющихся у меня силъ, со страхомъ и трепетомъ, съ готовностію къ смерти, хотя кто-нибудь изъ васъ, можетъ быть, и думаетъ, что я не необходимо, скажу даже — напрасно, дѣйствую такимъ образомъ.

Но обратимъ рѣчь къ предмету. Ты говоришь, что когда никто не настаиваетъ и не учитъ прелюбодѣйствовать и разрѣшать святотатцевъ, на какомъ основаніи мы станемъ называть ихъ еретиками? Прелюбодѣйствовать и разрѣшать святотатцевъ, дѣйствительно, они не учатъ словомъ; ибо и язычники, не имѣющіе закона, не учатъ прелюбодѣйствовать; и мы не утверждали, что они открыто провозглашаютъ это. Но, утвердивъ прелюбодѣйное сочетаніе и прочее вмѣстѣ съ нимъ, а чрезъ это признавъ съ произнесеніемъ анаѳемы и другія преступленія противъ Евангелія, съ нарушеніями божественныхъ правилъ, спасительной икономіей, и это оправдывая ежедневно вышесказанными ссылками и заключеніями подъ стражу, они нарушили Евангеліе, по сужденію святыхъ, и насильно внушаютъ, что при всякомъ преступленіи бываетъ икономія, измѣняя неизмѣнныя заповѣди Божіи и представляя ихъ измѣняемыми. И какъ не будутъ онѣ измѣняемыми и превратными, если соборно дѣломъ и словомъ учатъ, что нарушенія ихъ суть спасительныя приспособденія къ обстоятельствамъ? Конечно, они не будутъ простирать ложь до такой степени, чтобы говорить, что они не составляли собора, а развѣ только скажутъ, что они не называли прелюбодѣйнаго сочетанія икономіей, подобной дѣйствію святыхъ, и не предавали анаѳемѣ не принимающихъ этого. Но, если они скажутъ, что не предавали анаѳемѣ, то зачѣмъ провозглашали: не принимающимъ приспособительныхъ дѣйствій святыхъ анаѳема! Очевидно, что нѣкоторые не соглашались принимать, и потому сдѣланъ такой возгласъ, если мы не опьянѣли. Какого же другого предмета касалось несогласіе, если не прелюбодѣйнаго сочетанія? Итакъ, несомнѣнно, за него было произнесено анаѳематствованіе, какъ за сопротивленіе приспособительнымъ дѣйствіямъ святыхъ. Если же ихъ дѣйствіе подобно этимъ, то приспособительныя дѣйствія святыхъ беззаконны; но такъ какъ святые — не беззаконники, что истинно; то преданы проклятію тѣ, которые не принимали сочетанія прелюбодѣевъ, какими бы искусными способами ни старались они представить очевидное темнымъ. Но совершившееся не можетъ скрыться. А что заповѣди евангельскія неизмѣнны, о томъ послушай Василія Великаго, который говоритъ: «можетъ быть, Господь хотѣлъ укрѣпить мою душу и сдѣлать ее болѣе бодрственною на будущее время, чтобы она не внимала людямъ, но руководилась евангельскими заповѣдями, которыя не измѣняются вмѣстѣ съ временами и обстоятельствами дѣлъ человѣческихъ, но остаются одними и тѣми же; какъ были произнесены неложными и блаженными устами, такъ и пребываютъ во вѣки». А они, провозгласивъ сочетаніе прелюбодѣевъ спасительной икономіей, что иное объявили, какъ не то, что заповѣди Божіи измѣняемы, что онѣ иногда измѣняются, а иногда не измѣняются и дѣйствуютъ неизмѣнно, въ нѣкоторыя же времена и при нѣкоторыхъ обстоятельствахъ человѣческихъ, какъ напримѣръ, по ихъ словамъ, въ отношеніи къ императорамъ, измѣняются и не примѣняются къ беззаконію, и между тѣмъ имѣютъ такую силу, что не принимающіе тѣхъ, какъ говорятъ они, приспособительныхъ дѣйствій святыхъ, т. е. этихъ преступленій, предаются церковію анаѳемѣ?

Отсюда слѣдуетъ не что иное, какъ то, что Богъ измѣняемъ и превратенъ; это подобно тому, какъ если бы кто прямо сказалъ, что Евангеліе безразлично въ отношеніи къ спасенію и погибели. Какъ же, относительно всѣхъ людей и при всякомъ нарушеніи заповѣди соблюдается икономія, или относительно нѣкоторыхъ и при нѣкоторомъ? И какое основаніе, чтобы относительно нѣкоторыхъ и при нѣкоторомъ бывало такъ, а относительно нѣкоторыхъ и при нѣкоторомъ нѣтъ? Относительно же кого именно и сколь многихъ соблюдается икономія? Относительно однихъ ли епископовъ, или и священниковъ? Соборно совершаемая, или и частнымъ образомъ всякая? Если же относительно однихъ только императоровъ, то въ отношеніи ли къ одному прелюбодѣянію, или и ко всякому беззаконію? И какъ въ отношеніи къ императорамъ теряютъ силу заповѣди Бога? Совершенно ли, какъ будто бы царство Его получило конецъ; ибо и законъ императора не теряетъ силы, пока не преемствовалъ ему другой императоръ? Но и это еще требуетъ разрѣшенія, такъ какъ божественный апостолъ говоритъ: мужіе, любите своя жены, якоже и Христосъ возлюби церковь, и себе предаде за ню, да освятитъ ю, очисивъ банею водною въ глаголѣ: да представитъ ю себѣ славну церковь, не имущу скверны или порока, или нѣчто отъ таковыхъ, но будетъ свята и непорочна (Ефес. 5, 25-27). Какъ же она (церковь), допуская теперъ прелюбодѣяніе и сочетаніе прелюбодѣевъ, а въ другія времена другіе подобные грѣхи, могла бы остаться безъ пятна и порока, и не сдѣлалась бы оскверненною? Съ трепетомъ говорю это. Пусть разрѣшатъ намъ это нынѣшніе евангелисты; ибо они, допуская такія дѣла, называютъ самихъ себя церковію Божіею, а не принимающихъ этого признали противниками ея. Но поистинѣ, какъ говоритъ пророкъ, юродъ юродивая изречетъ, и сердце его тщетная уразумѣетъ, еже совершати беззаконная, и глаголати на Господа прелесть (Ис. 32, 6). Итакъ это — тягчайшая ересь, и можно здѣсь повторить слова блаженнѣйшаго апостола: чуждуся, яко тако скоро прелагаетеся отъ звавшаго вы благодатію Христовою во ино благовѣствованіе, еже нѣсть ино: точію нѣцыи суть смущающіи вы и хотящіи превратити благовѣствованіе Христово: но и аще мы или ангелъ съ небесе благовѣститъ вамъ паче, еже благовѣстихомъ вамъ, анаѳема да будетъ (Гал. 1, 6-8).

Ибо, вопреки тому, что благовѣствовалъ не апостолъ, но самъ Христосъ, прелюбодѣйный соборъ проповѣдалъ, что сочетаніе прелюбодѣевъ, отъ котораго происходитъ прелюбодѣяніе, и разнообразное послабленіе блудникамъ есть спасительная икономія. И это онъ постоянно проповѣдуетъ дѣломъ и словомъ, хотя коварно и старается прикрыться, чтобы, по уловленіи обманутыхъ опять возвысить своего кориванта [3]. Хитраго замысла его да избѣгну я несчастный! Молю я грѣшный, чтобы и вы избѣжали, хотя и не хотите внимать мнѣ! Итакъ, братъ, вотъ я изъ Евангелія, изъ апостоловъ и изъ отцовъ доказалъ тебѣ, если хочешь послушаться словъ истины, что этотъ прелюбодѣйный соборъ несомнѣнно ввелъ полную ересь, начавъ съ прелюбодѣянія, хотя онъ и прикрылъ это однимъ названіемъ, или лучше, проповѣданіемъ, что прелюбодѣйное сочетаніе есть икономія церкви Божіей. Впрочемъ, не удивляйся, что одно слово производитъ ересь, когда слышишь слова Господа, который говоритъ: іота едина или едина черта не прейдетъ отъ закона, дондеже вся будутъ (Матѳ. 5, 18).

Не думай говорить: «какая нужда много изслѣдовать и изъ одного слова выводить ученыя сужденія и дѣлать такія и такія умозаключенія?», чтобы тебѣ не впасть въ ересь Гносимаховъ, о которыхъ одинъ писатель говоритъ: «Гносимахи возстаютъ противъ всякаго познанія христіанскаго, утверждая, что напрасно трудятся ищущіе какихъ-нибудь познаній въ божественвыхъ писаніяхъ; потому что Богъ не требуетъ отъ христіанина ничего другого, кромѣ добрыхъ дѣлъ; поэтому гораздо лучше всякому жить въ простотѣ и не изслѣдовать никакого догмата ученымъ образомъ». Такъ говорятъ Гносимахи [4]. Докажи-же самъ, если можешь, изъ божественныхъ изреченій, что это не ересь, а не указывай мнѣ на большинство и не хвастайся ночными чтителями Бога, которыхъ ты называешь свѣдущими и простыми и дружелюбными. Если они почитаютъ Бога, то гдѣ смѣлость рѣчи? Если они свѣдущи, — я не говорю, что они не таковы; ибо сознаю, что многіе выше меня, человѣка простого, но если они содержатъ истину, — пусть разумно докажутъ это изъ самой истины, равно какъ и примѣрами, но идущими къ дѣлу, а не негодными и противными истинѣ и апостольскимъ и отеческимъ правиламъ. Если они дружелюбны по Богу, то почему они имѣютъ общеніе съ еретиками? Такіе люди не суть истинные и вѣрные друзья. Послушай же, братъ, чтó говоритъ божественный Василій къ тѣмъ, которые судятъ объ истинѣ по большинству. «Кто не осмѣливается, — говоритъ онъ, — дать основательный отвѣтъ на предложенный вопросъ и не можетъ представить доказательства, и поэтому прибѣгаетъ къ большинству, тотъ сознается въ своемъ пораженіи, какъ не имѣющій никакой опоры для смѣлой рѣчи», И далѣе: «Пусть, хотя одинъ, покажетъ мнѣ красоту истины, и убѣжденіе тотчасъ будетъ готово. А большинство, присвояющее себѣ власть безъ доказательства, устрашить можетъ, но убѣдить никогда. Какія тысячи убѣдятъ меня считать день ночью, или мѣдную монету признавать золотою и за таковую брать ее, или принимать явный ядъ вмѣсто годной пищи? Такъ въ земныхь вещахъ мы не станемъ бояться большинства лгущихъ; какъ же въ небесныхъ истинахъ я буду слѣдовать бездоказательнымъ внушеніямъ, отступивъ отъ того, что предано издревле и весьма издревле съ великимъ согласіемъ и свидѣтельствомъ святыхъ Писаній? Развѣ мы не слышали словъ Господа: мнози звани, мало же избранныхъ (Матѳ. 20, 16); и еще: узкая врата и тѣсный путь вводяй въ животъ, и мало ихъ есть, иже обрѣтаютъ его (Матѳ. 7, 14)? Кто же изъ здравомыслящихъ не желаетъ быть лучше въ числѣ немногихъ, тѣснымъ путемъ достигающихъ спасенія, нежели въ числѣ многихъ, широкимъ путемъ несущихся къ погибели? Кто не пожелалъ бы, если бы ему случилось жить во время подвиговъ блаженнаго Стефана, быть лучше на сторонѣ его одного, побиваемаго камнями и бывшаго предметомъ всеобщихъ насмѣшекъ, нежели на сторонѣ многихъ, которые по несправедливому самовластію считали дѣло свое правымъ? Одинъ благоугождающій Богу достойнѣе уваженія, нежели тысячи самовольно превозносящихся. Такъ и въ Ветхомъ Завѣтѣ мы находимъ, когда тысячи народа падали отъ ниспосланнаго Богомъ наказанія: одинъ Финеесъ ста, и умилостиви, и преста сѣчь (Числ. 25, 7). А если бы онъ сказалъ: какъ я осмѣлюсь пойти противъ того, что согласно дѣлается столь многими, какъ я подамъ голосъ противъ разсудившихъ жить такимъ образомъ? — то и онъ не сдѣлалъ бы доблестнаго подвига, не остановилъ бы зла, и прочіе не были бы спасены, и Богъ не оказалъ бы своего благоволенія. Итакъ, прекрасно, прекрасно и одному быть по правдѣ дерзновеннымъ и разрушить неправое согласіе многихъ. Ты предпочитай, если угодно, спасающемуся Ною утопающее большинство, а мнѣ позволь съ немногими войти въ ковчегъ; также присоединяйся, если угодно, къ числу многихъ въ Содомѣ, а я пойду вмѣстѣ съ Лотомъ, хотя онъ одинъ спасительно отдѣляется отъ толпы. Впрочемъ, для меня почтенно и большинство, не избѣгающее изслѣдованія, но представляющее доказательства, не, отмщающее тяжко, но поступающее отечески, не радующееся нововведенію, но соблюдающее отеческое наслѣдіе. О какомъ же ты говоришь мнѣ большинствѣ? О томъ ли, которое подкуплено лестію и дарами, обманывается по невѣжеству и неопытности, предано страху и трепету, предпочитаетъ временное грѣховное наслажденіе вѣчной жизни? Это многіе выразили явно. Не ложь ли ты поддерживаешь большинствомъ? Этимъ ты показалъ чрезмѣрность зла. Ибо чѣмъ большее число людей находится во злѣ, тѣмъ больше несчастіе [5].

Объ этомъ такъ сказано. Разбирать же другія предложенія твои, возлюбленный, было бы тратой времени, какъ потому, что письмо превысило бы мѣру, такъ и потому, что для того, кто принимаетъ слова съ добрымъ чувствомъ, сказаннаго можетъ быть вполнѣ достаточно.

Примѣчанія:
[1] Писано въ 809 году.
[2] Апостольское правило 8.
[3] Кориванты (ϰορυβάντες) — жрецы Реи или Цибелы, совершавшіе свое идолослуженіе съ шумомъ и неистовствомъ; здѣсь, конечно, разумѣется экономъ Іосифъ.
[4] Гносимахи (Γνωσιμάχοι), противники вѣдѣнія, еретики VII вѣка; о нихъ говоритъ св. Іоаннъ Дамаскинъ въ книгѣ О ересяхъ.
[5] Этотъ отрывокъ или заимствованъ изъ такого сочиненія св. Василія, которое не дошло до насъ, или принадлежитъ блаж. Ѳеодориту или Еѳерію тіанскому, какъ нѣкоторые думаютъ.

Печатается по изданію: Творенія преподобнаго отца нашего и исповѣдника Ѳеодора Студита въ русскомъ переводѣ. Томъ второй. – СПб.: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1908. – С. 295-304.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0