Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 27 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

VI-X ВѢКЪ

Преп. Ѳеодоръ Студитъ († 826 г.)

Родомъ изъ Царьграда, онъ получилъ высокое образованіе и, принявъ иночество, подвизался въ устроенной имъ обители Сакудіонской (недалеко отъ Виѳинской горы Олимпа), подавая своею жизнію высокій примѣръ добродѣтели. При Константинѣ Копронимѣ и Львѣ Армянинѣ св. Ѳеодоръ много страдалъ за иконопочитаніе и претерпѣлъ заточеніе. Въ царствованіе Ирины онъ возстановилъ въ Царьградѣ монастырь Студійскій, для котораго написалъ уставъ и въ которомъ былъ настоятелемъ. Преп. Ѳеодоръ положилъ въ основу монастырскаго устройства общежительныя правила св. Василія Великаго, къ которымъ онъ питалъ особенное уваженіе и съ которыми былъ знакомъ въ совершенствѣ, еще будучи монахомъ Сакудіонскаго монастыря. Слѣдуя этимъ правиламъ въ своей личной жизни, онъ, какъ скоро сдѣлался настоятелемъ, постарался примѣнить ихъ къ устройству цѣлаго общежитія. Вслѣдствіе увеличенія числа братій, преп. Ѳеодору недоставало ни времени, ни силъ во все входить самому и лично слѣдить за порядками, а потому онъ учредилъ цѣлый рядъ должностныхъ лицъ, помощниковъ себѣ по управленію монастыремъ и для завѣдыванія разными частями администраціи и хозяйства. Для руководства этимъ лицамъ онъ издалъ письменныя наставленія въ ямбическихъ стихахъ, гдѣ изложилъ обязанности, начиная съ игумена и кончая послѣднимъ изъ братіи. далѣе>>

Творенія

Преп. Ѳеодоръ Студитъ († 826 г.)
Письма къ разнымъ лицамъ.

Часть вторая.
36. Къ Навкратію сыну
[1].

Радуюсь о тебѣ, братъ мой Навкратій, что ты сталъ сыномъ радости, т. е. пострадалъ ради Христа. Подлинно, что пріятнѣе этого? Что славнѣе? Ты потерпѣлъ бичеваніе, подобно Христу; ты былъ переводимъ изъ темницы въ темницу, бывъ преданъ въ руки нечестиваго Іоанна, съ которымъ и я смиренный боролся. Но ты не палъ при его нападеніи, а, напротивъ, отразилъ суемудраго, обличивъ его, о чемъ я въ точности узналъ и возрадовался. Да будетъ съ тобою и впредь помощь Божія во всемъ, что имѣетъ случиться! Но такъ какъ ты сказалъ, что онъ въ бесѣдѣ предлагалъ (нѣкоторыя) изреченія для ниспроверженія святыхъ иконъ, именно, Астерія, Епифанія и Ѳеодота, то я призналъ необходимымъ, для наставленія обоихъ, изложить здѣсь, — хотя это и растягиваетъ ткань письма, — самыя ихъ изреченія и при помощи Божіей опроверженіе ихъ отъ насъ несвѣдущихъ. Изреченіе Астерія слово въ слово таково: «не изображай Христа; ибо довольно для Него одного уничиженія — воплощенія, которое Онъ добровольно принялъ ради насъ; но умственно сохраняя въ душѣ своей носи безтѣлесное Слово» [2]. Итакъ, спросимъ этого повѣствователя, почему онъ запретилъ изображать Христа. «Довольно для него, — говоритъ, — одного униженія воплощенія», какъ будто (воплощеніе), однажды принятое Имъ, безславно, и Онъ избѣгаетъ повторительнаго обнаруженія этого уничиженія. Но какъ же оно добровольно, если безславно? Ибо добровольное славно, не имѣетъ безславія недобровольности. Если это не такъ, то, по крайней мѣрѣ, живопись, выражающая по подобію то же самое, что было прежде, есть повтореніе. Какъ же не запрещается напоминаніе о Немъ при помощи слуха, если изображеніе для зрѣнія ненавистно для Него, какъ служащее повтореніемъ (уничиженія)? То и другое сходно и равносильно, какъ сказали божественныя уста, Василій Великій [3]. Подобно этому будетъ представляться, что и Крестъ, однажды начертанный, есть повтореніе другого Креста, равно какъ и въ отношеніи къ Евангелію; и такъ какъ тотъ и другое изображаются постоянно, то существуетъ безчисленное множество Крестовъ и Евангелій, а не одинъ и одно. Но если Крестъ одинъ и нѣтъ иного, хотя бы онъ былъ изображаемъ тысячу разъ, и Евангеліе одно и нѣтъ иного, хотя бы оно было изображаемо въ безчисленномъ множествѣ, такъ и Христосъ одинъ, а не два, хотя бы Онъ такимъ же образомъ былъ изображаемъ. Онъ изображается такъ же, какъ и читается, и не умножится ни ухо отъ слышанія, ни глазъ отъ созерцанія того, что Богъ сталъ человѣкомъ, вѣчный явился младенцемъ, питающій все питается молокомъ, необъятный принимается въ объятія, всевышній становится мужемъ, бездна премудрости крещается, превышающій всѣ существа совершаетъ дѣла, свойственныя Богу и человѣку; Господь славы распинается на крестѣ, животворящій все погребается и воскресаетъ, неограниченный никакимъ мѣстомъ человѣкообразно возносится. Пусть же перестанетъ онъ осуждать столь спасительное для міра явленіе двоякимъ образомъ, считая славу Господа безславіемъ и представляя добровольное уничиженіе Его невольнымъ; пусть перестанетъ противиться и Василію Великому, котораго голосъ есть голосъ Божій и который въ одномъ мѣстѣ заповѣдуетъ такъ: «да будетъ изображенъ на картинѣ и подвигоположникъ въ борьбахъ Христосъ». Пусть отринуто будетъ отъ священнаго общества вмѣстѣ съ настоящимъ изреченіемъ и слѣдующее предложеніе, какъ заключающее въ себѣ равную нелѣпость.

Ибо что онъ говоритъ? «Умственно сохраняя въ душѣ своей носи безтѣлесное Слово». О, безуміе! Развѣ называли божественныя уста безтѣлеснымъ Слово послѣ того, какъ оно стало плотію? Святой апостолъ называетъ Христа уже не плотію, но и не безтѣлеснымъ Словомъ, когда говоритъ: тѣмже и мы отъ нынѣ ни единаго вѣмы по плоти: аще же и разумѣхомъ по плоти Христа, но нынѣ ктому не разумѣемъ (2 Кор. 5, 16). Объясняя это, Григорій Богословъ указываетъ на «плотскія немощи и все наше, кромѣ грѣха», какъ и въ другомъ мѣстѣ говоритъ: «уже не плоть, однако не безтѣлесный» [4]. А кто называетъ Его безтѣлеснымъ Словомъ, тотъ противорѣчитъ не только двоимъ, но и всѣмъ богоноснымъ отцамъ. Итакъ, естественнымъ соображеніемъ доказано, что изъ нелѣпаго слѣдуетъ нелѣпое; и, по опроверженіи лжи, въ противоположномъ должна содерягаться истина. Какимъ образомъ? Изображай Христа, гдѣ слѣдуетъ, какъ имѣющій Его живущимъ въ сердцѣ твоемъ, чтобы Онъ и читаемый въ книгѣ и созерцаемый на иконѣ, какъ познаваемый двумя чувствами, вдвойнѣ просвѣщалъ умъ твой, когда ты научился созерцать глазами то, въ чемъ былъ наставленъ словомъ. И, когда Онъ такимъ образомъ воспринимается слухомъ и зрѣніемъ, неестественно, чтобы и Богъ не прославлялся, и человѣкъ благочестивый не приходилъ въ сокрушеніе; а этого что можетъ быть спасительнѣе и благоугоднѣе Богу? Такъ мы ничтожные разумѣемъ истину, хотя нѣкоторые изъ бывшихъ прежде насъ святыхъ отцовъ иначе понимали разбираемый вопросъ. Объ этомъ изреченіи кончено. Какое же — Епифанія? «Разсудитъ твое благочестіе, прилично ли намъ имѣть Бога, начертаннаго красками» [5]. Посмотри, какой онъ лжецъ. Онъ говоритъ не о Христѣ, въ Которомъ усматривается описуемость вмѣстѣ съ неописуемостію, — ибо въ немъ обнаруживаются оба естества, — но: «Бога имѣть намъ начертаннаго», отвергая человѣчность въ Словѣ, согласно манихейскому ученію и представляя чистаго Бога, чтобы нелѣпостію предложенія изумить слушателя. Такъ и видимымъ назвать Бога нелѣпо, когда божественное Слово говоритъ: Бога никтоже видѣ нигдѣже, единородный Сынъ, сый Богъ и видимый, исповѣда это (Іоан. 1, 18); ибо извѣстно, что Бога, чистаго отъ человѣчности, никто не видалъ. Единородный же по воплощеніи не непричастенъ ей; поэтому Онъ видимъ. Такъ и святой апостолъ взываетъ: Богъ явися во плоти, оправдася въ Дусѣ, показася ангеломъ, проповѣданъ бысть во языцѣхъ, вѣровася въ мірѣ, вознесеся во славѣ (1 Тим. 3, 16). Это во плоти надобно относить ко всему вообще (данному) изреченію, ибо первое выраженіе имѣетъ связь не только съ послѣдующими, но и со всѣми свойствами воплощенія. Какъ явился Богъ во плоти, такъ и въ каждомъ изъ событій, о которыхъ раньше сказано, (Онъ былъ во плоти); ибо неестественно было бы и показаться, и вознестись, если не подразумѣвать этого во плоти. Такъ точно во плоти Онъ и питается молокомъ, и преуспѣваетъ возрастомъ, и ходитъ ногами, и потѣетъ въ изнуреніи, и бесѣдуетъ языкомъ, и прочее тому подобное.

Если же это такъ, и если одно изъ всѣхъ свойствъ тѣлесныхъ есть описуемость, то очевидно, что и Богъ описывается во плоти или красками, или другимъ способомъ. Ибо то и другое изъ двухъ совершенно необходимо: если Онъ явился во плоти, то и описывается во плоти; одно другому соотвѣтствуетъ, одно отъ другого зависитъ. Если же неистинно второе, то также и первое; но первое истинно, слѣдовательно и второе. Такимъ образомъ и по божественному ученію и по общему смыслу нелѣпо — не исповѣдывать Бога описуемымъ во плоти, если Онъ явился во плоти. Потомъ и въ другомъ мѣстѣ доблестный мужъ говоритъ: «я слышалъ, что нѣкоторые предлагаютъ живописать и необъятнаго Сына Божія; трепещи, слыша это». Но кто изъ имѣющихъ умъ не посмѣется надъ суемудрымъ? Развѣ онъ не читалъ, что яша Іисуса, и связаша его, и ведоша его ко Аннѣ первѣе архіерею (Іоан. 18, 12)? И еще въ другомъ мѣстѣ: пріяста же тѣло Іисусово, и обвиста е ризами со ароматы (Іоан. 19, 40)? Развѣ онъ не исповѣдуетъ Іисуса Богомъ? Если же Онъ — Богъ, то какъ необъятный былъ взятъ и связанъ? Не очевидно ли, что — во плоти, какъ исповѣдалъ премудрый Павелъ? Да умолкнетъ же и этотъ обманщикъ, неистовствующій противъ Христа! Если бы онъ еще услыхалъ, что мы имѣемъ и ядомаго Бога, то, можетъ быть, не только содрогнулся бы, но и разсторгся бы, не вынося такой вѣсти. Но что говоритъ Христосъ? И ядый Мя, и той живъ будетъ Мене ради (Іоан. 6, 57). А онъ не иначе можетъ быть ядомъ, какъ во плоти. Подлинно, Христосъ, будучи вмѣстѣ Бсгомъ и человѣкомъ совершеннымъ, можетъ быть называемъ по обоимъ естествамъ, изъ которыхъ Онъ состоитъ, и по обоимъ въ собственномъ смыслѣ можетъ быть представляемъ, такъ какъ свойства того и другого въ единствѣ лица Его не уменьшаются и не смѣшиваются.

Свидѣтель этихъ словъ — самъ Богъ и Слово, Который въ одномъ мѣстѣ говоритъ: ищете Мене убити, человѣка, Иже истину вамъ глаголахъ (Іоан. 8, 40), хотя говорившій это былъ и безсмертнымъ Богомъ; а въ другомъ мѣстѣ говоритъ: вы глаголете, яко хулу глаголеши, зане рѣхъ: Сынъ Божій есмь (Іоан. 10, 36), хотя сказавшій это былъ и сыномъ человѣческимъ. Такимъ образомъ, удѣляя тому и другому естеству то, что свойственно тому и другому названію, мы нисколько не заблуждаемся. Итакъ, и объ этомъ изреченіи кончено. Какое же — Ѳеодота? «Мы приняли составлять образы святыхъ не изъ вещественныхъ красокъ на иконахъ, но научились изображать ихъ добродѣтели сказаніями о нихъ въ писаніяхъ, какъ бы нѣкоторыя одушевленныя иконы, возбуждаясь этимъ къ подобной имъ ревности; ибо пусть скажутъ выставляющіе такія изображенія, какую они могутъ получить отъ этого пользу, или къ какому духовному созерцанію возводятся они чрезъ это напоминаніе? Очевидно, что это — тщетная выдумка и изобрѣтеніе діавольской хитрости» [6]. Начало рѣчи немедленно порицать не слѣдуетъ, хотя оно и приготовляетъ къ послѣдующимъ нелѣпостямъ. Многіе и изъ святыхъ учителей считаютъ повѣствованіе словами полезнѣе изображенія на иконахъ, не отвергая впрочемъ ни одного изъ нихъ; а другіе наоборотъ; но то и другое равны, какъ говоритъ Василій Великій: «что повѣствовательное слово передаетъ чрезъ слухъ, то живопись показываетъ молча чрезъ подражаніе» [7]. Не всѣ живописцы и не всѣ повѣствователи, но какою Богъ каждаго надѣлилъ мѣрою благодати. Поэтому, оставивъ это предложеніе, обратимся къ послѣдующему. «Ибо пусть скажутъ выставляющіе такія изображенія, какую они могутъ получить отъ этого пользу, или къ какому духовному созерцанію возводятся они чрезъ это напоминаніе?» Съ своей стороны спросимъ доблестнаго мужа: какой пользы и какого священнаго созерцанія нельзя заимствовать отсюда? Если свойство иконы — быть подражаніемъ первообраза, какъ говоритъ Григорій Богословъ, и въ образѣ усматривается первообразъ, какъ говоритъ премудрый Діонисій (Ареопагитъ), то очевидно, что отъ подражанія, т. е. отъ иконы, происходитъ много пользы, и чрезъ это подражаніе возбуждается обильное духовное созерцаніе первообраза. Свидѣтель — самъ божественный Василій, который въ одномъ мѣстѣ говоритъ: «чествованіе образа восходитъ къ первообразу»; если же восходитъ, то безъ сомнѣнія и нисходитъ отъ первообраза къ образу. Никто не будетъ столь безразсуденъ, чтобы назвать чествованіе безполезнымъ или не признать подражаніе отображеніемъ подражаемаго, такъ что «одно находится въ другомъ», по словамъ божественнаго Діонисія [8]; а этого что можетъ быть полезнѣе и способнѣе возводить горѣ? Подлинно, икона есть замѣна личнаго созерцанія и, употреблю ближайшее сравненіе, есть какъ бы лунный свѣтъ въ отношеніи къ солнечному свѣту. Если же это не такъ, то какую пользу приносила древнимъ скинія свидѣнія, бывшая отображеніемъ предметовъ небесныхъ? И тамъ между прочимъ были херувимы славы, осѣнявшіе очистилище (Исх. 25, 20), т. е. изображенія, подобныя виду человѣческому; все возводило горѣ и способствовало созерцанію служенія въ духѣ. При такомъ предположеніи напрасно было бы у насъ и изображеніе Креста, напрасно и изображеніе копья, напрасно и изображеніе губки; ибо и это — подражанія, хотя и не человѣкообразныя; напрасно и все то, что предано намъ, скажу словами Діонисія, въ чувственныхъ образахъ, посредствомъ которыхъ, говоритъ онъ, мы по возможности восходимъ къ духовнымъ созерцаніямъ [9].

Далѣе, одна изъ пяти силъ души есть фантазія; фантазія же можетъ представляться нѣкоторою иконою; ибо въ той и другой находятся изображенія. Слѣдовательно не безполезна икона, уподобляющаяся фантазіи. А если безполезна (вторая), важнѣйшая, то тѣмъ болѣе — (первая), нижайшая, которая слабѣе, и она напрасно существуетъ вмѣстѣ съ природой; и если она напрасна, то (таковы же) и сродныя съ нею силы, чувство, пониманіе, сужденіе, умъ. Такимъ образомъ естественное ученіе возвышеннѣйшими соображеніями обличаетъ въ безуміи презрителя иконы или фантазіи. Я же и въ другомъ отношеніи восхищаюсь фантазіею. Нѣкоторые говорятъ, что одна женщина, во время зачатія вообразивъ еѳіопа, родила еѳіопа. Подобное тому извѣстно и о праотцѣ Іаковѣ, когда онъ острогалъ жезлы, отъ воззрѣнія на которые животныя раждались пестрыми, и, — о, чудо! — подобная иконѣ фантазія оказалась довершеніемъ производительной силы (Быт. 30, 37). Впрочемъ, (обратимъ) рѣчь къ настоящему предмету. «Пусть скажутъ выставляющіе такія изображенія, какую они могутъ получить отъ этого пользу, или къ какому духовному созерцанію возводятся они чрезъ это напоминаніе». Но, любезный, кто, посмотрѣвъ внимательно на картину, съ правой или съ лѣвой стороны, отходитъ отъ нея, не получивъ впечатлѣнія въ умѣ, отъ прекрасной прекраснаго, а отъ постыдной постыднаго, такъ что часто и дома находясь то сокрушается, то волнуется страстью? Не случается ли иногда, что кто-нибудь, заснувъ, пробуждается отъ ночныхъ представленій съ радостію или скорбію? Если же тогда бываетъ такъ, то тѣмъ болѣе при изображеніяхъ наяву взирающій необходимо получаетъ то или другое расположеніе. Развѣ ты, любезнѣйшій, не читалъ, что древніе служили образу и стѣни небесныхъ (Евр. 8, 5)? Что? Не икона ли то и другое? Не иконою ли они были возводимы къ созерцанію небеснаго? Не образомъ ли, скажу словами Давида, ходитъ всякъ человѣкъ (Псал. 38, 7)? И самъ ты, иконоборецъ, не образъ ли Божій, не по подобію ли отца рожденъ и не изображаешься ли на картинѣ? Или ты одинъ безъ образа, какъ не человѣкъ, а выродокъ, и потому такъ думаешь и о святыхъ? Но, чтобы рѣчь объ этомъ получила большую достовѣрность, мы, оставивъ собственныя разсужденія, представимъ самыя свѣтила вселенной, которыя отвѣтятъ тебѣ на вопросъ. Григорій Нисскій говоритъ: «я часто видалъ на иконѣ изображеніе страданія, и безъ слезъ не проходилъ этого зрѣлища; такъ живо искусство представляетъ зрѣнію событіе» [10]. Златоустъ: «я съ любовію смотрѣлъ и на вылитое изъ воска изображеніе, исполненное по благочестію; ибо я видѣлъ на иконѣ ангела, прогоняющаго толпы варваровъ, видѣлъ попираемыя племена варваровъ, и Давида истинно взывающаго: Господи, во градѣ Твоемъ образъ ихъ уничижиши (Псал. 72, 20)» [11]. Кириллъ Александрійскій: «я видѣлъ картину на стѣнѣ, дѣву, ратоборствующую на ристалищѣ, и не безъ слезъ взиралъ на это зрѣлище». Григорій Богословъ: «на ней (т. е. на двери) былъ начертанъ образъ Полемона и имѣлъ столь почтенный видъ, что она (т. е. блудница), увидѣвъ его, тотчасъ ушла, пораженная этимъ зрѣлищемъ и устыдившись написаннаго, какъ бы живого» [12]. Василій Великій: «возстаньте теперь предо мною вы, славные живописатели подвижническихъ заслугъ; добавьте своимъ искусствомъ это неполное изображеніе военачальника; цвѣтами вашей мудрости освѣтите неясно представленнаго мною вѣнценосца; пусть я буду побѣжденъ вашимъ живописаніемъ доблестныхъ дѣлъ мученика; радъ буду признать надъ собою и нынѣ подобную побѣду вашей крѣпости; посмотрю на эту, точнѣе изображенную вами, борьбу руки съ огнемъ; посмотрю на этого борца, живѣе изображеннаго на вашей картинѣ. Да плачутъ демоны, и нынѣ поражаемые у васъ доблестями мученика; опять да будетъ показана имъ палимая и побѣждающая рука» [13]. Видишь ли, какъ одинъ предпочитаетъ словесному изложенію живопись, въ которой заключается такая божественная сила, что отъ нея и бѣсы плачутъ; какъ другой называетъ живописное изображеніе столь почтеннымъ, что оно служитъ къ вразумленію блудницы; какъ еще иной не безъ слезъ отходитъ отъ живописнаго зрѣлища, видѣвъ на картинѣ ратоборствующую мученицу; какъ опять другой называетъ любезнымъ вылитое изъ воска изображеніе, какъ бы видѣвъ въ немъ первообразъ; потомъ какъ и слѣдующій за ними также не безъ слезъ отходитъ отъ картины, какъ бы лично видѣвъ самый предметъ ея? Посмотри, сколько благъ; вникни, сколько пользы. Услышавъ же на свой вопросъ отвѣтъ не отъ того или другого изъ маловажныхъ и ничтожныхъ людей, но отъ самихъ мужей, говорившихъ Духомъ Божіимъ и громогласно оглашающихъ вселенную, доскажи, умствователь, и конецъ твоей рѣчи. «Очевидно, что это — тщетная выдумка и изобрѣтеніе діавольской хитрости». Благовременно здѣсь громко воззвать: ужаенися, небо о семъ (Іер. 2, 12); тщетною выдумкою и изобрѣтеніемъ діавольской хитрости названы священные догматы богоносныхъ (отцовъ)! Но не такъ, о, величайшій изъ обманщиковъ; а напротивъ на тебя надобно направить изверженія языка твоего. Итакъ, когда уже окончено это сплетеніе, я хочу внушить тебѣ, братъ, что изъ реченій, приводимыхъ иконоборцами, одни явно еретическія; — ибо невозможно, невозможно, чтобы ложь не примѣшивалась къ истинѣ, какъ плевелы къ пшеницѣ, — другія принадлежатъ святымъ отцамъ, но превратно понимаются омраченнымъ умомъ ихъ; иныя же совершенно неумѣстны, приписывая иконѣ Христовой относящееся къ идоламъ; не должно безъ разсужденія одобрять ихъ рѣчь и даже вступать въ бесѣду съ еретиками, вопреки апостольской заповѣди. Впрочемъ, да спасешься, сынъ мой; молись, чтобы и мнѣ спастись.

Примѣчанія:
[1] Писано въ 818 году.
[2] Астерія Амасійскаго (IV в.) бесѣда первая о богатомъ и Лазарѣ (Migne, Patr. curs. compl. Tom. XL, pag. 168).
[3] Къ Амфилохію о Святомъ Духѣ, гл. 14 (Твор. въ рус. пер. т. III, стр. 225-229. М. 1892).
[4] О Богѣ Сынѣ слово 2-е (Твор. въ русск. пер., т. III, стр. 65 и 75).
[5] Слова св. Епифанія приведены, вѣроятно, изъ подложнаго и не дошедшаго до насъ его сочиненія, упоминаемаго въ другомъ сочиненіи препод. Ѳеодора противъ иконоборцевъ (Antirrhet. 2 въ концѣ) и въ 6-мъ дѣяніи 7-го вселенскаго собора.
[6] Эти слова приписываются Ѳеодоту Анкирскому (V в.), хотя ихъ нѣтъ въ дошедшихъ до насъ немногихъ сочиненіяхъ его, изд. Migne, Patr. curs. compl. t. LXXVII.
[7] Бесѣда о 40 мученикахъ (Творенія въ рус. пер., т. IV, стр. 274. М, 492).
[8] О церковной іерархіи, гл. 4 (Творенія въ рус. пер., стр. 129. М. 1855).
[9] О небесной іерархіи, гл. 1 (Творенія въ рус. пер. стр. 5. М. 1898).
[10] См. выше, письмо XXI.
[11] Тамъ же.
[12] Ямбич. стих. 18 (Творенія въ русск. пер., т. V, стр. 147).
[13] О мученикѣ Варлаамѣ (Творенія въ русск. перев., т. IV, стр. 258. М. 1892).

Источникъ: Творенія преподобнаго отца нашего и исповѣдника Ѳеодора Студита въ русскомъ переводѣ. Томъ второй. — СПб.: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1908. — С. 378-386.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0