Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 24 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

VI-X ВѢКЪ

Преп. Исаакъ Сиринъ († VII в.)
СЛОВА ПОДВИЖНИЧЕСКІЯ.

Слово 58. О томъ, что Богъ на пользу душѣ попустилъ, чтобы она была доступна страстямъ, и о подвижническихъ дѣланіяхъ.

Поползнуться на что-либо грѣховное — обнаруживаетъ человѣческую немощь, потому что Богъ на пользу душѣ попустилъ, чтобы она была доступна страстямъ. Ибо Онъ не усмотрѣлъ полезнымъ поставить ее выше страстей прежде пакибытія. И душѣ быть доступною страстямъ — полезно для уязвленія совѣсти; пребывать же въ страстяхъ — дерзко и безстыдно. Есть три способа, которыми всякая разумная душа можетъ приближаться къ Богу: или горячностью вѣры, или страхомъ, или вразумленіемъ Господнимъ. И никто не можетъ приблизиться къ Божіей любви, если не поведетъ его одинъ изъ сихъ трехъ способовъ.

Какъ отъ чревоугодія рождается мятежъ помысловъ, такъ отъ многословія и безчинныхъ бесѣдъ неразуміе и изступленіе [1] ума. Попеченіе о дѣлахъ житейскихъ смущаетъ душу, а смущеніе ими смущаетъ умъ и лишаетъ его тишины.

Иноку, который посвятилъ себя небесному дѣланію, прилично всегда и во всякое время быть внѣ всякой житейской заботы, чтобы, погрузившись въ себѣ самомъ, вовсе не находить въ себѣ ничего принадлежащаго настоящему вѣку. Ибо, ставъ празднымъ отъ всего таковаго, можетъ безъ развлеченія поучаться въ законѣ Господнемъ день и ночь. Тѣлесные труды безъ чистоты ума то же, что — безплодная утроба и изсохшіе сосцы, потому что не могутъ приблизиться къ вѣдѣнію Божію. Тѣло они утомляютъ, но не заботятся о томъ, чтобы искоренять страсти въ умѣ, а потому ничего и не пожнутъ. Какъ сѣющій въ терніи ничего не можетъ пожать, такъ уничтожающій себя злопамятностію и любостяжаніемъ ни въ чемъ не можетъ успѣть, но стенаетъ на ложѣ своемъ отъ многаго бдѣнія и отъ затруднительности дѣлъ. И Писаніе свидѣтельствуетъ, говоря: яко людіе правду сотворившіи и ни объ единой изъ заповѣдей Господнихъ не нерадѣвшіе, ищутъ у Меня правды и истины, и хотятъ приблизиться ко мнѣ, Богу, глаголюще: что яко постихомся, и не увидѣлъ еси? Смирихомъ себя, и не увѣдѣлъ еси? Во дни бо пощеній вашихъ творите воли ваша (Ис. 58, 2-3), т. е. лукавыя мысли ваши, — и приносите ихъ, какъ всесожженія, идоламъ, — и злые помыслы, которые признали вы въ себѣ за боговъ, причемъ вы приносите имъ драгоцѣннѣйшую изъ всѣхъ жертвъ — вашу свободную волю [2], которую вы должны были посвящать Мнѣ посредствомъ вашихъ добрыхъ дѣлъ и чистой совѣсти.

Добрая земля увеселяетъ своего дѣлателя плодоношеніемъ даже до ста. Если душа просіяла памятованіемъ о Богѣ и неусыпнымъ бдѣніемъ день и ночь, то Господь устрояетъ тамъ къ огражденію ея облако, осѣняющее ее днемъ и свѣтомъ огненнымъ озаряющее ночь; во мракѣ ея просіяетъ свѣтъ.

Какъ облако закрываетъ свѣтъ луны, такъ испаренія чрева изгоняютъ изъ души Божію премудрость. И что пламень огненный въ сухихъ дровахъ, то и тѣло при наполненномъ чревѣ. И какъ одно горючее вещество, приложенное къ другому, увеличиваетъ огненный пламень, такъ разнообразіе брашенъ увеличиваетъ движеніе въ тѣлѣ. Въ сластолюбивомъ тѣлѣ не обитаетъ вѣдѣніе Божіе; и кто любитъ свое тѣло, тотъ не улучитъ Божіей благодати. Какъ въ болѣзняхъ рожденія происходитъ на свѣтъ плодъ, веселящій родившую, такъ при трудѣ гортани [3] рождается въ душѣ плодъ — вѣдѣніе тайнъ Божіихъ, у лѣнивыхъ же и сластолюбивыхъ — плодъ стыда. Какъ отецъ заботится о чадахъ, такъ и Христосъ печется о тѣлѣ, злостраждущемъ ради Него, и всегда бываетъ близъ устъ его. Стяжаніе дѣланія, совершаемаго съ мудростію, неоцѣненно.

Тотъ — странникъ [4], кто мыслію своею сталъ внѣ всего житейскаго. Тотъ плачущій [5], кто, по упованію будущихъ благъ, всѣ дни жизни своей проводитъ въ алчбѣ и жаждѣ. Тотъ монахъ, кто пребываетъ внѣ міра и всегда молитъ Бога, чтобы улучить ему будущія блага. Богатство монаха — утѣшеніе, находимое въ плачѣ, и радость отъ вѣры, возсіявающая въ тайникахъ ума. Тотъ милостивъ, кто въ мысли своей не отличаетъ одного отъ другого, но милуетъ всѣхъ. Тотъ дѣвственникъ, кто не только сохранилъ тѣло неоскверненное плотскимъ совокупленіемъ, но даже стыдится себя самого, когда бываетъ одинъ. Если любишь цѣломудріе, отгони срамные помыслы упражненіемъ въ чтеніи и продолжительною молитвою, и тогда будешь имѣть оружіе противъ естественныхъ побужденій, а безъ сего невозможно увидѣть въ душѣ чистоту. Если желаешь быть милостивымъ, пріобучи себя сперва всѣмъ пренебрегать, чтобы умъ не увлекался тяжестію этого и не выходилъ изъ своихъ предѣловъ. Ибо совершенство милосердія выказывается въ терпѣніи предпочитающаго переносить обиды; совершенство смиренія — въ томъ, чтобы съ радостію сносить ложныя обвиненія. Если истинно ты милосердъ, то, когда неправедно отнято у тебя твое, не скорби внутренно, и не разсказывай объ ущербѣ постороннимъ. Пусть лучше ущербъ, нанесенный обидѣвшими тебя, поглощенъ будетъ твоимъ милосердіемъ, какъ терпкость вина поглощается множествомъ воды. Докажи множество милосердія своего тѣми благами, какія воздаешь обидѣвшимъ тебя, какъ и блаженный Елисей поступилъ съ врагами своими, намѣревавшимися взять его въ плѣнъ. Ибо, когда помолился и ослѣпилъ ихъ тьмою, показалъ тѣмъ, какая въ немъ сила, а когда, давъ имъ пищу и питіе, позволилъ уйти, доказалъ тѣмъ, каково его милосердіе (4 Цар. 6, 13-23).

Кто истинно смиренномудръ, тотъ, будучи обиженъ, не возмущается и не говоритъ ничего въ свою защиту о томъ, въ чемъ онъ обиженъ, но принимаетъ клеветы, какъ истину, и не старается увѣрять людей, что онъ оклеветанъ, но проситъ прощенія. Ибо иные добровольно навлекали на себя названія блудныхъ, не будучи таковыми; другіе же терпѣли именованіе прелюбодѣевъ, будучи далекими отъ прелюбодѣянія, и слезами свидѣтельствовали, что несутъ на себѣ плодъ грѣха, котораго не дѣлали, и съ плачемъ просили у обидѣвшихъ прощенія въ беззаконіи, котораго не совершали, когда душа ихъ была увѣнчана всякою чистотою и непорочностію. Иные же, чтобы не прославляли ихъ за превосходныя правила жизни, соблюдаемыя ими втайнѣ, представлялись въ образѣ юродивыхъ, бывъ растворены Божественною солію и непоколебимы въ своей тишинѣ, такъ что на высотѣ совершенства своего святыхъ ангеловъ имѣли провозвѣстниками своихъ доблестей.

Ты думаешь о себѣ, что есть въ тебѣ смиреніе. Но другіе сами себя обвиняли, а ты, и другими обвиняемый, не переносишь сего, и считаешь себя смиренномудрымъ. Если хочешь узнать, смиренномудръ ли ты, то испытай себя въ сказанномъ: не приходишь ли въ смятеніе, когда тебя обижаютъ [6]?

Спаситель многими обителями у Отца называетъ различныя мѣры разумѣнія водворяемыхъ въ оной странѣ, т. е. отличія и разность духовныхъ дарованій, какими наслаждаются по мѣрѣ разумѣнія. Ибо не разность мѣстъ, но степени дарованій назвалъ Онъ многими обителями. Какъ чувственнымъ солнцемъ наслаждается каждый соразмѣрно чистотѣ и пріемлемости силы зрѣнія, и какъ отъ одного свѣтильника въ одномъ домѣ освѣщеніе бываетъ различно, хотя свѣтъ не дѣлится на многія свѣтенія, такъ въ будущемъ вѣкѣ всѣ праведные нераздѣльно водворяются въ одной странѣ, но каждый въ своей мѣрѣ озаряется однимъ мысленнымъ солнцемъ и по достоинству своему привлекаетъ къ себѣ радость и веселіе, какъ бы изъ одного воздуха, отъ одного мѣста, сѣдалища, видѣнія и образа. И никто не видитъ мѣры друга своего, какъ высшаго, такъ и низшаго, чтобы, если увидитъ превосходящую благодать друга и свое лишеніе, не было это для него причиною печали и скорби. Да не будетъ сего тамъ, гдѣ нѣтъ ни печали, ни воздыханія! Напротивъ того, каждый, по данной ему благодати, веселится внутренно въ своей мѣрѣ. Но зрѣлище [7], находящееся внѣ всѣхъ, есть одно, и мѣсто одно [8], и кромѣ сихъ двухъ степеней нѣтъ иной посредствующей степени, разумѣю же одну степень горнюю, другую дольнюю, посреди же ихъ разнообразіе въ разности воздаяній.

Если же это справедливо (какъ и дѣйствительно справедливо), то чтó несмысленнѣе или неразумнѣе такой рѣчи: «довольно для меня избѣжать геенны, о томъ же, чтобы войти въ Царство, не забочусь»? Ибо избѣжать геенны и значитъ это самое — войти въ Царство: равно какъ лишиться Царства — значитъ войти въ геенну. Писаніе не указало намъ трехъ странъ, но чтó говоритъ? Егда пріидетъ Сынъ человѣческій въ славѣ Своей.., и поставитъ овцы одесную Себе, а козлища ошуюю (Матѳ. 25, 31-33). Не три наименовалъ сонма, но два, — одинъ одесную, другой ошуюю. И раздѣлилъ предѣлы различныхъ обителей ихъ, сказавъ: и идутъ сіи, т. е. грѣшники, въ муку вѣчную, праведницы же въ животѣ вѣчномъ (Матѳ. 25, 46) просвѣтятся яко солнце (Матѳ. 13, 43). И еще: отъ востокъ и западъ пріидутъ, и возлягутъ на лонѣ Авраамовомъ во Царствіи небеснѣмъ; сынове же Царствія изгнани будутъ во тму кромѣшную, гдѣ плачъ и скрежетъ зубомъ (Матѳ. 8, 11-12), чтó — страшнѣе всякаго огня. Не уразумѣлъ ли ты изъ сего, что состояніе, противоположное горней степени, и есть та мучительная геенна?

Прекрасное дѣло — научать людей благости Божіей, привлекать ихъ непрерывностію Промысла Божія, и отъ заблужденія приводить къ познанію истины. Ибо таковъ былъ образъ дѣйствія у Христа и Апостоловъ, и онъ весьма высокъ. Если же человѣкъ, при таковомъ образѣ жизни и частомъ общеніи съ людьми чувствуетъ въ себѣ, что немощна совѣсть его при воззрѣніи на существующее, и возмущается тишина его, и помрачается вѣдѣніе, потому что умъ его имѣетъ еще нужду въ охраненіи и въ подчиненіи чувствъ, и, желая врачевать другихъ, губитъ онъ собственное свое здравіе и, оставляя собственную свободу воли своей, приходитъ въ смятеніе ума, то пусть вспомнитъ таковый Апостольское слово, внушающее намъ, что совершенныхъ есть твердая пища (Евр. 5, 14), и пусть возвратится вспять, чтобы не услышать отъ Господа сказаннаго въ притчѣ: врачу, исцѣлися самъ (Лук. 4, 23). Пусть осуждаетъ самъ себя и охраняетъ здравіе свое, и вмѣсто чувственныхъ словъ его да служитъ доброе его житіе, и вмѣсто гласа устъ его да учатъ его дѣянія. И когда узнаетъ, что душа его здрава, тогда пусть пользуетъ другихъ и врачуетъ своимъ здравіемъ. Ибо когда будетъ вдали отъ людей, тогда можетъ больше сдѣлать имъ добра ревностію о добрыхъ дѣлахъ, нежели сколько сдѣлаетъ словами, будучи самъ немощенъ и болѣе ихъ имѣя нужду въ исцѣленіи. Слѣпецъ слѣпца аще водитъ, оба въ яму впадутъ (Матѳ. 15, 14). Твердая пища прилична здоровымъ, имѣющимъ обученныя чувства, способнымъ принимать всякую пищу, т. е. прираженія отъ всякихъ чувствъ [9], и, по причинѣ обученія въ совершенствѣ, отъ какихъ бы то ни было встрѣчъ не видѣть вреда сердцу.

Когда діаволъ захочетъ осквернить умъ таковыхъ людей блуднымъ воспоминаніемъ, тогда испытываетъ сперва терпѣніе ихъ любовію къ тщеславію, и предначатіе сего помысла не представляется страстію. Такъ обыкновенно поступаетъ онъ съ тѣми, которые охраняютъ умъ свой, и въ которыхъ невозможно скоро вложить какое-либо неприличное помышленіе. Когда же исторгнетъ человѣка изъ твердыни [10] его, и начнетъ онъ бесѣдовать съ первымъ помысломъ [11] и удаляться отъ сей твердыни, тогда діаволъ срѣтаетъ его чѣмъ-либо напоминающимъ о блудѣ, и совращаетъ умъ на дѣла непотребныя. И сперва смущается онъ внезапнымъ ихъ прираженіемъ, — тѣмъ, что предшествовавшее цѣломудріе помысловъ встрѣтилось съ такими предметами, отъ воззрѣнія на которые далекъ былъ правитель — умъ. И если діаволъ не оскверняетъ его совершенно, то, по крайней мѣрѣ, низводитъ съ прежняго достоинства. Но если умъ отступить назадъ и предупредитъ первое прираженіе помысловъ [12], служащее причиною нашествія вторыхъ помысловъ [13], тогда удобно можетъ, при помощи Божіей, преодолѣть страсть.

Страсти отвращать лучше памятованіемъ добродѣтелей, нежели сопротивленіемъ, потому что страсти, когда выступаютъ изъ области своей и воздвигаются на брань, отпечатлѣваютъ въ умѣ свои образы и подобія. Брань сія пріобрѣтаетъ великую власть надъ умомъ, сильно возмущая и приводя въ смятеніе помышленія. А если поступитъ по первому, сказанному нами, правилу, то не оказывается въ умѣ и слѣда страстей по отгнаніи ихъ.

Тѣлесный трудъ и поученіе въ Божественныхъ Писаніяхъ охраняютъ чистоту, трудъ же подкрѣпляютъ [14] надежда и страхъ. Надежду же и страхъ утверждаютъ въ умѣ удаленіе отъ людей и непрестанная молитва. Пока человѣкъ не пріиметъ Утѣшителя, потребны ему Божественныя Писанія для того, чтобы памятованіе добраго напечатлѣлось въ мысли его, и непрестаннымъ чтеніемъ обновлялось въ немъ устремленіе къ добру, и охраняло душу его отъ тонкости грѣховныхъ путей: потому что не пріобрѣлъ онъ еще силы Духа, которая удаляетъ заблужденіе, похищающее душеполезныя памятованія и приближающее его къ холодности черезъ разсѣяніе ума. Но, когда сила Духа низойдетъ въ дѣйствующую въ человѣкѣ душевную силу, тогда вмѣсто закона Писаній укореняются въ сердцѣ заповѣди Духа, и тогда тайно учится у Духа, и не имѣетъ нужды въ пособіи вещества чувственнаго. Ибо, пока сердце учится отъ вещества, непосредственно за ученіемъ слѣдуютъ заблужденіе и забвеніе, а когда ученіе преподается Духомъ, тогда памятованіе сохраняется невредимымъ [15].

Бываютъ помыслы добрые и изволенія добрыя; бываютъ же помыслы лукавые и сердце лукавое. Первая степень [16] есть движеніе, происходящее въ умѣ подобно вѣтру, воздвигаемому въ морѣ и воздымающему волны; вторая степень [17] есть опора и основаніе. И по твердости основанія, а не по движенію помысловъ, бываетъ воздаяніе за доброе и лукавое. Душа не бываетъ въ покоѣ отъ движенія измѣнчивыхъ помысловъ. Если же за каждое изъ нихъ, хотя не имѣетъ оно основанія во глубинѣ сердца, назначишь воздаяніе, то близокъ будешь къ тому, чтобы тысячекратно въ день перемѣнять тебѣ и благое свое, и противное тому.

Безкрылый птенецъ — тотъ умъ, который покаяніемъ недавно вышелъ изъ путъ страстей и во время молитвы усиливается возвыситься надъ земными вещами, но не можетъ, а, напротивъ того, ступаетъ еще по лицу земли, не имѣя силъ летать. Однакоже, съ помощію чтенія, дѣланія, страха и попеченія о разныхъ добродѣтеляхъ собираетъ воедино помышленія свои. Ибо не можетъ онъ знать что-либо, кромѣ сего. И этимъ на краткое время сохраняется умъ безъ оскверненія и смущенія [18], но впослѣдствіи приходятъ воспоминанія, и возмущаютъ и оскверняютъ сердце, потому что человѣкъ не ощутилъ еще того спокойнаго воздуха свободы, въ который, по долгомъ только времени [19], забвеніемъ о земномъ вводитъ онъ умъ, ибо пріобрѣлъ тѣлесныя только крыла, т. е. добродѣтели, которыя совершаются наружно, но не видѣлъ еще добродѣтелей созерцательныхъ и не сподобился ощущенія ихъ, а онѣ суть тѣ крыла ума, на которыхъ человѣкъ приближается къ небесному и удаляется отъ земного.

Пока человѣкъ служитъ Господу чѣмъ-либо чувственнымъ, дотолѣ образы сего чувственнаго отпечатлѣваются въ помышленіяхъ его, и Божественное представляетъ онъ въ образахъ тѣлесныхъ. Когда же получитъ онъ ощущеніе внутренняго, тогда, по мѣрѣ ощущенія его, и умъ, отъ времени до времени, будетъ возвышаться надъ образами вещей.

Очи Господни на смиренныхъ сердцемъ и уши Его въ молитву ихъ (Псал. 33, 16). Молитва смиренномудраго какъ бы прямо изъ устъ въ уши. Во время безмолвія твоего благими дѣлами смиренія взывай: «Господи, Боже мой, Ты просвѣтиши тму мою» (Псал. 17, 29).

Когда душа твоя приблизится къ тому, чтобы выйти изъ тьмы, тогда вотъ чтó пусть будетъ для тебя признакомъ: сердце у тебя горитъ и, какъ огнь, распаляется день и ночь; а потому цѣлый міръ вмѣняешь ты въ уметы [20] и пепелъ, не желаешь даже пищи отъ сладости новыхъ, пламенѣющихъ помысловъ, непрестанно возбуждающихся въ душѣ твоей. Внезапно дается тебѣ источникъ слезъ, какъ потокъ, текущій безъ принужденія и примѣшивающійся ко всякому дѣлу твоему, т. е. и во время чтенія твоего, и молитвы твоей, и размышленія твоего, и когда принимаешь пищу и питіе; и во всякомъ дѣлѣ твоемъ оказывается, что у тебя срастворены съ нимъ слезы. И когда увидишь это въ душѣ своей, будь благонадеженъ, потому что переплылъ ты море; и будь столь прилеженъ къ дѣламъ своимъ, такъ тщательно охраняя себя, чтобы благодать умножалась въ тебѣ со дня на день. А пока не достигнешь въ себѣ этого, ты не совершилъ еще пути своего, и не вступилъ на гору Божію. Если же и послѣ того, какъ обрѣлъ и пріялъ ты благодать слезъ, онѣ прекратятся, и горячность твоя охладѣетъ безъ измѣненія въ чемъ-либо другомъ, т. е. безъ тѣлесной немощи, то — горе тебѣ: ты погубилъ нѣчто, впавъ или въ самомнѣніе, или въ нерадѣніе, или въ разслабленіе. Но что послѣдуетъ за слезами по пріятіи оныхъ, и что бываетъ съ человѣкомъ послѣ сего, объ этомъ напишемъ впослѣдствіи въ другомъ мѣстѣ, въ главахъ о Промыслѣ, какъ просвѣщены мы въ семъ отъ Отцевъ, которымъ ввѣрены были таковыя тайны, и изъ Писаній.

Если не имѣешь дѣлъ, не говори о добродѣтеляхъ. Паче всякой молитвы и жертвы драгоцѣнны предъ Господомъ скорби за Него и ради Него, и паче всѣхъ благоуханій — запахъ пота ихъ. Всякую добродѣтель, совершаемую безъ тѣлеснаго труда, почитай бездушнымъ выкидышемъ. Приношеніе праведныхъ — слезы очей ихъ, и пріятная Богу жертва — воздыханія ихъ во время бдѣній. Воззовутъ ко Господу праведные, угнетаемые тяжестію тѣла, и съ болѣзнованіемъ будутъ возсылать моленія къ Богу, и на вопль гласа ихъ пріидутъ на помощь къ нимъ святые Чины — ободрить и утѣшить ихъ надеждою, потому что святые ангелы, приближаясь къ святымъ мужамъ, являются соучастниками ихъ страданій и скорбей.

Доброе дѣланіе и смиренномудріе дѣлаютъ человѣка богомъ на землѣ; а вѣра и милостыня производятъ то, что онъ скоро приближается къ чистотѣ. Невозможно, чтобы въ одной душѣ были и горячность, и сокрушеніе сердца, равно какъ въ опьяненіи невозможно владѣть помыслами. Ибо, какъ скоро дана душѣ сія горячность, отъемлется у нея слезное сокрушеніе. Вино даровано для веселія, и горячность — для душевной радости. Вино согрѣваетъ тѣло, а слово Божіе умъ. Распаляемые горячностію бываютъ восхищаемы размышленіемъ объ уповаемомъ и уготовляютъ мысль свою къ будущему вѣку. Ибо, какъ упившіеся виномъ представляютъ себѣ какія-то извращенныя подобія вещей, такъ упоенные и согрѣтые оною надеждою не знаютъ ни скорби, ни чего-либо мірского. Все это и иное, подобное сему, что уготовано шествующимъ стезею добродѣтели, бываетъ съ людьми простосердечными и имѣющими горячую надежду — послѣ постояннаго дѣланія и по пріобрѣтеніи чистоты. Сіе совершается въ началѣ пути вѣрою души, ибо Господь творитъ все, что хочетъ [21].

Блаженны тѣ, которые ради любви къ Богу препоясали, для моря скорбей, чресла свои простотою и непытливымъ нравомъ, и не обращаютъ тыла [22]. Они скоро спасаются въ пристань царствія, упокоеваются въ селеніяхъ добрѣ потрудившихся, утѣшаются отъ злостраданія своего и преисполняются веселіемъ своего упованія. Съ надеждою вступающіе на путь стропотный [23] — не возвращаются назадъ и не останавливаются, чтобы входить въ изслѣдованіе о семъ. Но, когда переплывутъ море, тогда, взирая на стропотность пути, приносятъ благодареніе Богу, что избавилъ ихъ отъ тѣснотъ, стремнинъ и отъ такой негладкости въ пути, тогда какъ они и не знали сего. А изъ тѣхъ, которые составляютъ много умствованій, желаютъ быть очень мудрыми, предаются замедленіямъ и боязливымъ помысламъ, пріуготовляютъ себя и хотятъ предусматривать вредоносныя причины, большая часть оказываются всегда сидящими при дверяхъ своего дома.

Лѣнивый, посланный въ путь, скажетъ: левъ на стезяхъ, на путехъ же разбойницы (Прит. 22, 14), подобно тѣмъ, которые говорили: сыновъ исполиновъ тамо видѣхомъ и бѣхомъ предъ ними, яко прузи (Числ. 13, 34). Это тѣ, которые во время кончины своей оказываются еще въ пути: желаютъ всегда быть мудрыми, а отнюдь не хотятъ положить и начала. А невѣжда, пускаясь въ плаваніе, переплываетъ съ первою горячностію, ни малой не прилагая заботы о тѣлѣ и не разсуждая самъ съ собою, будетъ, или нѣтъ, какой успѣхъ отъ сего труда. Внемли себѣ, да не будетъ у тебя избытокъ мудрости поползновеніемъ душѣ и сѣтію предъ лицемъ твоимъ; напротивъ того, возложивъ упованіе на Бога, мужественно полагай начало пути, исполненному крови, чтобы не оказаться тебѣ скуднымъ всегда и лишеннымъ Божія вѣдѣнія. Страшливый, блюдый вѣтра не сѣетъ (Еккл. 11, 4). Лучше смерть за Бога, нежели жизнь со стыдомъ и лѣностію. Когда хочешь положить начало Божію дѣлу, сдѣлай прежде завѣщаніе, какъ человѣкъ, которому уже не жить въ этомъ мірѣ, какъ приготовившійся къ смерти и отчаявшійся въ настоящей жизни, какъ достигшій времени срока [24] своего. И дѣйствительно имѣй это въ мысли, чтобы надежда продлить настоящую жизнь не воспрепятствовала тебѣ подвизаться и побѣдить, потому что надежда продлить сію жизнь разслабляетъ умъ. Посему отнюдь не умудряйся [25] до излишества, но вѣрѣ дай мѣсто въ умѣ своемъ; содержи въ памяти многіе дни будущіе и неисповѣдимые вѣка послѣ смерти и суда, и да не придетъ на тебя нѣкогда разслабленіе, по словамъ Премудраго, что тысяча лѣтъ нынѣшняго вѣка не равняется и одному дню въ вѣкѣ праведныхъ (Псал. 89, 5). Съ мужествомъ начинай всякое доброе дѣло, а не съ двоедушіемъ приступай къ такимъ дѣламъ; не колеблись сердцемъ твоимъ въ упованіи на Бога, чтобы трудъ твой не сталъ безполезенъ, и дѣланіе твоей службы тягостно. Напротивъ того, вѣруй сердцемъ твоимъ, что Господь милостивъ и ищущимъ Его даетъ благодать, какъ мздовоздаятель, не по дѣланію нашему, но по усердію и по вѣрѣ душъ нашихъ. Ибо говоритъ: якоже вѣровалъ еси, буди тебѣ (Матѳ. 8, 13).

Дѣланія же жительствующихъ по Богу суть слѣдующія: одинъ цѣлый день бьетъ главу свою [26] и дѣлаетъ это вмѣсто совершенія службы, т. е. часовъ. Иной съ постояннымъ и продолжительнымъ колѣнопреклоненіемъ соединяетъ число молитвъ своихъ. Другой множествомъ слезъ своихъ замѣняетъ для себя службы, и довольствуется тѣмъ. Иной занятъ углубленіемъ въ свои мысли и совокупляетъ съ тѣмъ опредѣленное ему правило [27]. Другой томитъ душу свою гладомъ, такъ что не въ состояніи бываетъ совершать службъ. А иной, ревностно поучаясь въ псалмахъ, дѣлаетъ службу сію непрерывною. Иной прводитъ время въ чтеніи, и согрѣвается сердце его. Иной отдается въ плѣнъ, тѣмъ что старается понять Божественный смыслъ въ Божественныхъ Писаніяхъ. Иной, приходя въ восторгъ отъ чуднаго смысла стиховъ, удерживается [28], объятый обычнымъ размышленіемъ и молчаніемъ [29]. Другой, вкусивъ всего этого и насытившись, возвратился назадъ и остался бездѣйственнымъ. А иной, вкусивъ только малое нѣчто и надмившись [30], вдался въ заблужденіе. Иному воспрепятствовали хранить правило его тяжкая болѣзнь и безсиліе, а другому — господство какой-нибудь привычки, или какого-либо пожеланія, или любоначалія, или тщеславія, или любостяжательности, или пристрастіе къ тому, чтобы собирать вещественное. Иной преткнулся, но возсталъ и не обратилъ хребта своего [31], пока не получилъ многоцѣнную жемчужину. Посему всегда съ радостію и усердіемъ полагай начало Божію дѣлу; и если ты чистъ отъ страстей и колебаній сердца, то самъ Богъ возведетъ тебя на вершину, и поможетъ тебѣ, и умудритъ тебя сообразно съ волею Его, и въ удивленіи пріимешь совершенство. Ему слава и держава нынѣ, и присно, и во вѣки вѣковъ! Аминь.

Примѣчанія:
[1] Помраченіе ума.
[2] Греческое чтеніе τό ὑμέτερον σῶμα «ваше тѣло» — оправдывается сербскимъ переводомъ, но противорѣчитъ переводу Паисія «самовластіе» и сирійскому тексту. Паисій, вѣроятно, вмѣсто σῶμα читалъ αὐτεξούσιον. Мы послѣдовали въ своемъ переводѣ ему и сирійскому тексту, въ которомъ все это мѣсто яснѣе, чѣмъ въ греческомъ (гдѣ, повидимому, фраза «и приносите ихъ, какъ всесожженія, идоламъ» попала не на свое мѣсто: она должна слѣдовать непосредственно за словами «воли ваша»). Въ сирійскомъ текстѣ это мѣсто читается такъ: «…Въ день вашего поста вы творите волю вашу и принóсите всѣхъ вашихъ идоловъ. А подъ этимъ разумѣются грѣшныя мысли и злые помыслы, которые вы считаете въ своей душѣ за идоловъ, закалая имъ ежедневно драгоцѣннѣйшую жертву, именно свою высокую свободу воли, которую вы должны бы были посвящать Мнѣ посредствомъ добрыхъ дѣлъ и святого расположенія сердца».
[3] Т. е. воздержанія и поста.
[4] Т. е. подвижникъ, умершій для міра.
[5] Это слово въ сирійскомъ языкѣ означаетъ также монаха.
[6] Это мѣсто переведено по греческому разночтенію, согласному съ древнимъ славянскимъ переводомъ.
[7] Въ сирійскомъ текстѣ: «предметъ созерцанія».
[8] Изъ древ. cлавян. перевода видно, что вмѣсто χαρά должно читать здѣсь χώρα. Въ сирійскомъ текстѣ такъ же: «мѣсто».
[9] Прираженія всякихъ помысловъ черезъ чувства.
[10] Изъ твердыни храненія.
[11] Т. е. съ помысломъ тщеславія.
[12] Отвергнетъ прираженіе помысла тщеславія.
[13] Блудныхъ.
[14] Къ труду побуждаютъ.
[15] Ср. 1 Іоан. 2, 27.
[16] Т. е. помыслы.
[17] Т. е. изволенія добрыя или лукавыя (въ сирійскомъ текстѣ: «воля добрая» и «воля злая»).
[18] Слова «смущенія» въ греч. текстѣ нѣтъ; нѣтъ его и въ сирійскомъ, но у Паисія оно есть.
[19] Здѣсь греческому тексту: μετὰ μιϰρὸν χρόνον предпочтенъ древн. славян. переводъ. Въ сирійскомъ текстѣ: «…(свободнаго воздуха), который можетъ удержать умъ долгое время въ спокойной собранности безъ воспоминанія о внѣшнихъ вещахъ».
[20] Считаешь за соръ.
[21] Сравненіе съ сирійскимъ текстомъ показываетъ, что въ греческомъ есть неправильность: слова «послѣ постояннаго дѣланія и по пріобрѣтеніи чистоты» поставлены не на своемъ мѣстѣ и должны находиться послѣ словъ «стезею добродѣтели»; да и вообще греч. текстъ не ясенъ. Въ сирійскомъ текстѣ это мѣсто читается такъ: «это случается съ тѣми, кто имѣетъ чистое сердце и горячую надежду, и они вкушаютъ многое уже въ началѣ пути посредствомъ вѣры души, чтó въ другихъ случаяхъ лишь послѣ долговременныхъ трудовъ очищенія должно даваться тѣмъ, которые проходятъ по порядку отдѣльныя степени пути добродѣтели. Ибо Господь можетъ творить все, что хочетъ».
[22] Т. е. не обращаются въ бѣгство. Въ сирійскомъ текстѣ: «…которые просто и безъ размышленій, изъ горячей любви къ Богу, ввѣряютъ себя морю скорбей и не обращаются вспять».
[23] Трудный, жесткій.
[24] Кончины.
[25] Т. е. живи не только умомъ, но и вѣрою.
[26] Или: «ударяетъ головой о землю».
[27] Правило молитвы.
[28] Отъ службъ.
[29] Въ сирійскомъ текстѣ: «восторгъ отъ изреченій удерживаетъ движеніе губъ въ ихъ обычномъ теченіи».
[30] Здѣсь предпочтено разночтеніе τυϕωϑείς, согласное съ древнимъ славянскимъ переводомъ и съ сирійскимъ текстомъ. Въ греч. текстѣ стоитъ τυϕλωϑείς «ослѣпленный».
[31] Не обратился назадъ.

Печатается по изданiю: Творенiя иже во святыхъ отца нашего аввы Исаака Сирiянина, подвижника и отшельника, бывшаго епископомъ христолюбиваго града Неневiи. Слова подвижническiя. — Изданiе третье, исправленное. — Сергiевъ Посадъ: Типографiя Свято-Троицкой Сергiевой Лавры, 1911. — С. 307-320.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0