Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 15 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

XI-XV ВѢКЪ

Свят. Григорій Палама, архіеп. Ѳессалоникійскій († ок. 1360 г.)

Св. Григорій Палама, архіепископъ Ѳессалоникійскій былъ родомъ изъ Константинополя, малоазіатцемъ, по фамиліи Палама, воспитанъ въ царскихъ чертогахъ, онъ еще въ юности принялъ иночество на Аѳонѣ. Въ славившихся науками Аѳонскихъ школахъ онъ дополнилъ начатое при дворѣ образованіе, и самъ написалъ много сочиненій богословскихъ, историческихъ, аскетическихъ и по естествознанію. Въ то же время онъ проходилъ строгую подвижническую школу. Для большаго усовершенствованія въ духовной жизни, онъ затворился въ пустынѣ въ пещеру и прожилъ въ ней безвыходно 10 лѣтъ.

Проводя благочестивую жизнь, онъ сподобился откровеній Божіихъ и имѣлъ отъ Бога даръ исцѣленія. Возведенный въ санъ священника, св. Григорій при совершеніи Таинъ Божіихъ приводилъ въ умиленіе и слезы предстоявшихъ.

За благочестіе и ревность противъ Варлаамова и Акиндинова ученія о Ѳаворскомъ свѣтѣ онъ былъ избранъ въ архіепископа Ѳессалоникійского. Послѣ 13-тилѣтняго мудраго управленія паствою св. Григорій скончался, ок. 1360 г. За ангелоподобную жизнь и за успѣшную борьбу съ врагами Православія, онъ былъ причисленъ къ лику святыхъ вселенскимъ патріархомъ Филоѳеемъ.

Память его совершается 14 ноября (27 ноября н. ст.) и во вторую недѣлю Великаго Поста.

Творенія

Свт. Григорій Палама († ок. 1360 г.)
Бесѣды (Омиліи).

Отдѣлъ I. Бесѣды, относящіяся преимущественно къ періоду Постной Тріоди.
Омилія 16. О Домостроительствѣ Воплощенія Господа нашего Іисуса Христа, и о благодатныхъ дарованіяхъ, проистекшихъ благодаря сему, для истинно вѣрующихъ въ Него; и о томъ, почему Богъ, Который могъ многочисленными способами освободить человѣка отъ тираніи діавола, именно сіе домостроительство употребилъ. Сказана сія Бесѣда была во Святую и Великую Субботу
[1].

Предвѣчное и неописанное Слово Божіе и Вседержитель и Всемогущій Сынъ, могъ бы и безъ того, чтобы воплотиться, всячески избавить человѣка отъ тлѣнія, смерти и рабства діаволу, — ибо все держится словомъ силы Его и все послушно Божественной Его власти, какъ говоритъ Іовъ: Ничто не невозможно для Него; потому что власти Творца не можетъ противостоять сила твари, и нѣтъ того, что было бы сильнѣе Вседержителя. Но болѣе соотвѣтствующій нашему естеству и немощи, и наиболѣе отвѣчающій Совершителю, былъ тотъ способъ, который былъ благодаря Воплощенію Слова Божія, какъ способъ, заключающій въ себѣ и принципъ правосудія [2], безъ чего ничто не совершается Богомъ. Праведенъ Богъ и правду возлюби, и нѣсть неправды въ Немъ (Псал. 10, 8), согласно Пророку Псалмопѣвцу. Но поскольку человѣкъ въ началѣ былъ справедливо оставленъ Богомъ, потому что онъ первый Его оставилъ, и добровольно притекъ къ начальнику зла (діаволу), довѣрившись ему, обманнымъ путемъ совѣтовавшему противоположное (заповѣди Божіей), то онъ справедливо и былъ отданъ ему; и такимъ образомъ, по зависти лукаваго и по справедливому допущенію Благаго (Бога), человѣкъ ввелъ смерть въ міръ, которая, вслѣдствіе превосходящей злобы злоначальника, и стала сугубой: потому что не только она стала естественной, но также, по его дѣйствію, всякая смерть явилась насильственной.

Итакъ, поскольку справедливо мы были преданы въ рабство діаволу и смерти, то долженствовало, конечно, чтобы и возвращеніе человѣческаго рода въ свободу и жизнь было совершено Богомъ по принципу правды. Но не только Божественнымъ Правосудіемъ человѣкъ былъ отданъ въ рабство позавидовавшему ему діаволу, но и самъ діаволъ, отстранивъ отъ Себя праведность, беззаконно же ставъ любителемъ власти и самодержавія, — лучше же сказать, — тираніи, — противящимся правдѣ, насиліемъ дѣйствовалъ противъ человѣка. Итакъ, Богу было угодно сначала принципомъ правды низложить діавола, — именно, какъ тотъ является ея нарушителемъ, — а затѣмъ уже и силою (низложить его) въ день Воскресенія и будущаго Суда; ибо это — наилучшій порядокъ: чтобы правда предшествовала силѣ, и есть дѣло божественнаго по-истинѣ и благого владычества, а не — тираніи, гдѣ правда могла бы лишь слѣдовать за силою. Происходитъ извѣстная параллель: — какъ отъ начала человѣкоубійца діаволъ возсталъ на насъ по зависти и ненависти, такъ Начальникъ жизни подвигся за насъ по преизбытку человѣколюбія и благости; какъ тотъ беззаконно жаждалъ уничтоженія Божіей твари, такъ Творецъ сильно желалъ спасти дѣло Своего творенія; какъ тотъ, дѣйствуя беззаконіемъ и обманомъ, содѣлалъ себѣ побѣду и паденіе человѣка, такъ Избавитель въ праведности и премудрости нанесъ полное пораженіе начальнику зла и совершилъ обновленіе Своего созданія. Итакъ, Богъ могъ бы дѣйствовать силою, но не сдѣлалъ этого, а поступилъ такъ, какъ это соотвѣтствовало Ему, — именно дѣйствуя принципомъ правды [3]. На основаніи же сего, самый принципъ Правды (Правосудія) пріобрѣлъ особое значеніе, именно по той причинѣ, что она была предпочтена со стороны Того, Кто обладаетъ силою непобѣдимою; подобало же и людей научить, чтобы они чрезъ дѣла проявляли праведность нынѣ въ это тлѣнное время, дабы во время безсмертія, пріявъ силу, имѣли ее нетеряемой.

Къ тому же, было нужно, чтобы побѣжденное стало побѣдителемъ надъ побѣдившимъ, и чтобы перехитрившій былъ перехитренъ. Для этого же было нужно и необходимо, чтобы человѣкъ сталъ непричастенъ грѣху. А это было невозможно. Ибо — никтоже безгрѣшенъ, говоритъ Писаніе, аще и единъ день житіе его (Іов. 14, 4-5), и — Кто похвалится чисто имѣти сердце (Прит. 20, 9). И никто же безгрѣшенъ, какъ — только Богъ. По этой причинѣ, сущее отъ Бога, Богъ Слово, сущее отъ Него отъ вѣчности, но и въ Немъ пребывающее, — потому что невозможно и немыслимо представить себѣ когда-либо Бога безъ Слова, — и съ Нимъ сущее, будучи Единымъ Богомъ, — ибо, какъ ни солнечное сіяніе не есть иной какой свѣтъ, но именно — свѣтъ этого солнца, ни солнечный лучъ не является проявленіемъ иного какого солнца, по опредѣленно — одного... [4], такъ, по этой-то причинѣ, единый безгрѣшный Сынъ и Слово Божіе сталъ Сыномъ Человѣческимъ, неизмѣнный по-Божеству, безупречный по-человѣчеству: Иже, — какъ предвозвѣстилъ Исаія, — грѣха не сотвори, ниже обрѣтеся лесть во устѣхъ Его (Ис. 53, 9), Который не только это, но и былъ единственнымъ, не зачатымъ въ беззаконіяхъ, ни во грѣхахъ чревоносимъ, — какъ это свидѣтельствовалъ Давидъ о самомъ себѣ, лучше же сказать — о всякомъ человѣкѣ. Потому что плотское вожделѣніе, будучи независимымъ отъ воли и явно враждебнымъ закону духа, — хотя у цѣломудренныхъ, путемъ силы воли, и держится въ рабствѣ и послабляется только въ цѣляхъ дѣторожденія, — какъ-то отъ начала привноситъ осужденіе, будучи тлѣніемъ, и называемо такъ, и рождаетъ, конечно, для истлѣнія, и является страстнымъ движеніемъ человѣка, не сознающаго чести, которую наше естество пріяло отъ Бога, но потомъ уподобилось животнымъ.

Посему-то Богъ не только сталъ Человѣкомъ, но и отъ Святой Дѣвы — Дѣвы высшей скверныхъ помышленій, происходящихъ отъ плоти — былъ рожденъ, какъ это было предсказано Пророками, — зачатіе въ Которой произвела не воля плоти, но наитіе Святаго Духа; благовѣщеніе (Архангела) и вѣра (Пресвятой Дѣвы) явились причиной обитанія Бога, а не согласіе и опыты страстнаго вожделѣнія; ибо нѣчто таковое было совершенно отстранено отъ Пресвятой Дѣвы Ея молитвою и духовнымъ радованіемъ. Ибо — се Раба Господня, буди Мнѣ по глаголу твоему, сказала благовѣстителю Ангелу непорочная Дѣва, зачавшая и родившая: такъ, чтобы Побѣдитель діавола — Человѣкъ, будучи Богочеловѣкомъ, пріялъ только корень (т. е. самое лишь естество) человѣческаго рода, но не и грѣхъ, будучи единственнымъ, Корый не былъ зачатъ въ беззаконіяхъ, и не во грѣхахъ чревоносимъ, то есть — въ плотскомъ услажденіи страсти, и нечистыхъ помыслахъ (человѣческаго) естества, загрязнившагося вслѣдствіе преступленія, — дабы быть въ полномъ смыслѣ слова совершенно чистымъ и непорочнымъ, и не потому, что ради Себя Онъ имѣлъ нужду въ этой чистотѣ, но ради насъ Онъ все мудро воспріялъ, — и такимъ образомъ воистину наименовался Новымъ Адамомъ, отнюдь не старѣющимъ, и ветхаго Адама въ Себѣ Самомъ и чрезъ Себя возсоздать, и на вѣки сохранить юнымъ, будучи сильнымъ совершенно отгнать старость. Ибо и оный первый Адамъ въ началѣ былъ созданъ Богомъ непорочнымъ и былъ юнымъ, пока добровольно довѣрившись діаволу, и обратившись къ плотскимъ услажденіямъ и подпавъ сквернѣ грѣха, не состарѣлся и не впалъ въ состояніе, которое было противно естеству.

Посему не рукою только чудеснымъ образомъ Владыка его обновилъ, но и усваиваетъ его въ Самомъ Себѣ, не только воспріявъ человѣческое естество, отъ паденія спасая его, но и всецѣло облекаясь въ него непостижимымъ образомъ и нераздѣльно соединившись съ нимъ, и родившись, будучи Богомъ и вмѣстѣ Человѣкомъ; родившись, дѣйствительно, отъ женщины, дабы возвысить оное естество, созданное Имъ, но по злоумыслу лукаваго украденное, — отъ Дѣвы же (родившись) для того, чтобы сдѣлать новаго человѣка; ибо если бы Онъ происходилъ отъ сѣмени, тогда бы Онъ не былъ Начальникомъ и Вождемъ новой и отнюдь нестарѣющей жизни, и будучи старой чеканки, не было бы Ему возможнымъ воспріять въ Себѣ полноту чистаго Божества, и сдѣлать (Свою) плоть неистощаемымъ источникомъ освященія, такъ чтобы преизбыткомъ силы смыть прародительское оскверненіе, и стать довлѣющимъ для освященія всѣхъ послѣдующихъ. Посему не Ангелъ и не человѣкъ, но Самъ Господь до такой степени благоволилъ по милости спасти насъ и возсоздать, пребывая неизмѣнно Богомъ, ставъ же совершеннымъ, по нашему образу — Человѣкомъ.

Рождается, такимъ образомъ, отъ Святыя Дѣвы, единый отъ вѣка неповинный грѣху, единый сущій достойный того, чтобы, отнюдь, не быть оставленнымъ отъ Бога. И прежде, чѣмъ познать зло, Онъ избираетъ добро, какъ это сказано въ пророчествѣ; и жительствуетъ жизнью совершенно непорочной Тотъ, Кто справедливо и заслуженно не заслужилъ того, чтобы быть оставленнымъ Богомъ, поскольку и Самъ Онъ не оставилъ Бога, какъ первый Адамъ оставилъ Его, преступивши заповѣдь, но Онъ, бывъ Исполнителемъ каждой Божіей заповѣди, всего закона Божіяго, этимъ самымъ справедливо былъ свободенъ отъ діавольскаго рабства. И такимъ образомъ, побѣдившій нѣкогда человѣка діаволъ, бываетъ побѣжденъ Человѣкомъ, и нѣкогда побѣдившій, созданное по образу Божіему, естество, и по сему весьма чванившійся, свергается съ чванства, и, вотъ, человѣкъ возстаетъ отъ душевной и истинной смерти; той смерти, которою онъ умеръ немедленно послѣ того, какъ вкусилъ отъ запретнаго древа; смерти, которой угрожалъ Богъ Адаму и Евѣ прежде преслушанія, говоря имъ: Воньже аще день снѣсте отъ него, смертію умрете (Быт. 2, 17); поэтому послѣ преслушанія мы были осуждены на смерть тѣла, поскольку тогда Богъ такъ сказалъ Адаму: Земля еси, и въ землю отъидеши (Быт. 3, 19). Ибо какъ оставленіе тѣла душею и отдѣленіе ея отъ него, является смертью тѣла, такъ и оставленіе души Богомъ и отдѣленіе ея отъ Него, является смертью души, хотя инымъ образомъ она и остается безсмертной: ибо хотя она, будучи отдѣлена отъ Бота, становится гнусной и неключимой, даже больше, чѣмъ трупъ, но въ то же время, она не растворяется послѣ смерти, какъ это бываетъ съ тѣломъ, потому что она имѣетъ свое бытіе независимо отъ состава элементовъ.

Это же можно видѣть всякому и на неодушевленныхъ вещахъ: ибо тѣ, которыя изъ нихъ проще, тѣ и болѣе прочны. Посему разумная душа, будучи отдѣлена отъ Бога, не только становится инертной въ отношеніи благой дѣятельности, но и сама по себѣ становится дѣятельной въ дурномъ отношеніи, жительствуя, несчастная, до такой степени безпорядочно, (а затѣмъ также продолжая жить и въ раздѣленіи съ тѣломъ), что, наконецъ, во время суда, вмѣстѣ съ тѣломъ, въ неразрѣшимой и невыносимой связи, будетъ предана вѣчному мученію, уготованному для діавола и ангеловъ его; потому что и всѣ они — мертвы, хотя и дѣятельны на зло, — потому что они справедливо были отвержены отъ Бога, Который есть Сама Жизнь.

Первый, который подъялъ эту смерть, былъ сатана, какъ справедливо, вслѣдствіе непослушанія, отверженный отъ Бога, — который затѣмъ, чрезъ злостный совѣтъ, увлекши насъ въ непослушаніе Богу, сдѣлалъ насъ вмѣстѣ съ собою участниками ея. Но Христосъ, Своею жизнью по-человѣку, чрезъ дѣла явивъ всякое послушаніе, освободилъ наше естество отъ этой смерти. Подобало же, конечно, не только то самое человѣческое естество, которое было въ Немъ воспринято, но и вѣсь человѣческій родъ обезсмертить и возвести къ общенію съ оною жизнью, которая со временемъ и для тѣла будетъ ходатаемъ вѣчной жизни, какъ (напротивъ) оная смерть души явилась причиной смерти и для тѣла. Посему было вмѣстѣ и весьма необходимо, и весьма полезно — какъ показать сіе домостроительство, такъ и представить Его образъ жизни для подражанія: ибо Богъ предлежитъ созерцанію для подражанія Ему, какъ для человѣка, такъ и для добрыхъ Ангеловъ. Поскольку же съ высоты сего созерцанія мы нѣкогда спали внизъ, сами себя лишивъ сего, то, но преизбытку человѣколюбія, снисходитъ къ намъ вышній Богъ, отнюдь не уменьшая Своего Божества; и, поживъ вмѣстѣ съ нами, представляетъ Себя въ примѣръ возвратнаго, подъемнаго пути къ жизни.

Но не только это: Онъ становится и Учителемъ нашимъ, словомъ указывая путь, ведущій въ жизнь, и величайшими чудесами дѣлая достовѣрными слова ученія. И оправдывается, такимъ образомъ, человѣческая природа: что не отъ самой себя она имѣетъ зло (порчу); оправдывается и Богъ: что не является виновникомъ и творцомъ какого-либо зла. Ибо если бы со-вѣчное Отчее Слово не вочеловѣчилось, то этимъ было бы очевидно, что по самой природѣ грѣхъ находится въ человѣкѣ, поскольку отъ вѣка не было человѣка свободнаго отъ грѣха, и можно было основаніе для упрека отнести къ Творцу, якобы Онъ не есть Творецъ добра, или Самъ не есть добръ; еще же — что Онъ и несправедливый Судья, какъ неправедно осудившій человѣка, который уже былъ созданъ Имъ какъ заслуживающій осужденіе. Посему Богъ воспринимаетъ человѣческое естество, чтобы показать до какой степени оно — внѣ грѣха и настолько чисто, что было возможно соединить его съ Собою по ѵпостаси, и чтобы нераздѣльно оно со-вѣчнствовати съ Нимъ; и, такимъ образомъ, на дѣлѣ, сдѣлать явнымъ для всѣхъ, что Богъ — благъ и праведенъ, и Творецъ добра и наблюдатель (Ефогос) справедливаго приговора. Ибо хотя сатана и со-отступившіе вмѣстѣ съ нимъ ангелы ниспали съ небесъ, однако, на основаніи сохранившихъ свой чинъ Ангеловъ, можно видѣть, что зло въ Ангелахъ не по-естеству, но напротивъ, что по естеству въ нихъ добро, и Творецъ ихъ, по естеству, есть Добро, Которымъ сатана, праведнымъ приговоромъ, осуждается на вѣчный мракъ, какъ ставшій по своей волѣ виновникомъ зла, тѣмъ, что уклонился отъ прекраснаго Добра. Послѣ же того, какъ Адамъ палъ, тѣмъ, что отклонился отъ добра на зло, никого не оказалось, кто былъ бы неподвиженъ на зло и послѣ Адама не обнаружился такой человѣкъ.

Посему явился Новый Адамъ — Христосъ, Который, какъ говоритъ Исаія, грѣха не сотворилъ и не помыслилъ, насколько же паче — и не сказалъ (ничего грѣховнаго), ибо въ Его устахъ не обрѣталось коварство. Не сказалъ: «Изъ устъ», но — «въ устахъ Его», дабы дать понять безупречность мыслей (Его), какъ въ иномъ мѣстѣ онъ (Исаія) говоритъ, что прежде чѣмъ познать зло, Онъ избралъ добро. И такимъ образомъ, Богъ оправдался, какъ было выше сказано, и былъ показанъ, какъ истинно благой и Творецъ благихъ дѣлъ, поскольку человѣкъ былъ созданъ безгрѣшнымъ, и во Христѣ явившаяся чистота была Имъ присвоена самому человѣческому естеству. Итакъ, поскольку подобало явить и сдѣлать явнымъ сіе неизрѣченное домостроительство, посылается Богомъ изъ пустыни Іоаннъ, прозванный символически Предтечею, крестящій приходящихъ къ нему и возвѣщающій, чтобы были готовы увѣровать въ Приходящаго, Который, говоритъ, креститъ ихъ въ Духѣ Святомъ и огнѣ, Который, при этомъ, настолько большій его, насколько Духъ Святый превосходитъ воду. Ибо Онъ — Владыка, свидѣтельствуетъ Іоаннъ, и Творецъ всего, и Повелитель Ангеловъ и людей, и Его духовная нива это — всѣ люди, и вѣяльная лопата, т. е. служебныя силы, находится въ рукѣ и во власти Самого Приходящаго. Не только же самъ отъ себя свидѣтельствуетъ Господень Предтеча, говоря, что Таковымъ является Приходящій, но приводитъ также и Исаію, который предвозвѣстилъ Его, какъ Господа, а себя самого объявляетъ слугою, посланнымъ для предвозвѣщенія Его пришествія и для увѣщанія вѣрующихъ, дабы они приготовились къ принятію (Его), говоря: Азъ гласъ вопіющаго въ пустыни: уготовайте путь Господень (Лук. 3, 4; Іоан. 1, 23).

Свидѣтельствуетъ же, къ тому же, что и прежде чѣмъ онъ былъ зачатъ и родился, Онъ (уже) былъ. Предо мною бысть, говоритъ, Иже по мнѣ грядый (Іоан. 1, 15), хотя зачатіе Его и рожденіе было позднѣе Іоанноваго. Итакъ, если Онъ былъ первымъ, то не по плоти, но, слѣдовательно, прежде чѣмъ Онъ сталъ Плотью. Присовокупляя же, свидѣтельствуетъ онъ, что Онъ — Агнецъ Божій, взявшій грѣхъ міра, предвозвѣщая, что Онъ — Жертва и закланіе ради отпущенія грѣховъ нашихъ; но также свидѣтельствустъ, что Онъ есть и Вышній Богъ, и сошелъ съ небесъ, и безгранично-сильный, какъ и не въ мѣру пріявшій Духа отъ Отца. И вѣрующимъ въ Него обѣщаетъ жизнь вѣчную; невѣрующимъ же угрожаетъ неминуемымъ гнѣвомъ Божіимъ. Будучи же вопрошенъ своими учениками о себѣ самомъ, говоритъ: Оному подобаетъ расти, мнѣ же малитися (Іоан. 3, 30). И показывая по какой причинѣ не только онъ самъ, но и все настолько уступаетъ Ему, насколько земля — меньше сверхнебеснаго, говоритъ: Грядый свыше, надъ всѣми есть (Іоан. 3, 31); внѣ ряда всѣхъ, и сохраняетъ въ цѣлокупности Отеческое совершенство, какъ Сынъ Возлюбленный. И еще: Отецъ любитъ Сына, и вся даде въ руцѣ Его. Вѣруяй въ Сына, имать животъ вѣчный: а иже не вѣруетъ въ Сына, не узритъ живота, но гнѣвъ Божій пребываетъ на немъ (Іоан. 3, 35-36).

Итакъ, приходитъ Христосъ къ крещенію, по-первыхъ, во исполненіе послушанія по отношенію къ Пославшему Іоанна, какъ и Самь Онъ сказалъ: Тако бо подобаетъ намъ исполнити всяку правду (Матѳ. 3, 15); во-вторыхъ, ради Своего явленія; къ тому же, и для того, чтобы положить начало спасительнаго пути и сдѣлать его достовѣрнымъ для послѣдующихъ и крещаемыхъ; кромѣ того, Онъ Самъ подалъ примѣръ и представилъ, что (въ этомъ) подается Духъ Святый, и Имъ установлено крещеніе, какъ очистительное врачевство сквернъ, явившихся въ насъ вслѣдствіе страстнаго рожденіи и жизни. Самъ же Онъ, даже и какъ Человѣкъ, не нуждался въ очищеніи, какъ рожденный отъ непорочной Дѣвы, и, въ теченіе всей жизни, непричастный грѣху, но ради насъ Онъ родился и ради насъ очищается (въ крещеніи). Посему крещается отъ Іоанна, и восходящему Ему изъ воды отверзаются Ему небеса, и, вотъ, слышится тогда голосъ Отца: Сей есть Сынъ Мой возлюбленный, о немже благоволихъ (Матѳ. 3, 17), и какъ голубь, сходитъ на Него Духъ Божій, являя присутствующимъ свидѣтельствуемаго свыше. И, такимъ образомъ, дѣлается Онъ явнымъ, какъ истинный Сынъ; дѣлается явнымъ и на небесахъ Отецъ, какъ истинный Отецъ; дѣлается также явнымъ и Духъ Святый, происходящій по бытію отъ Отца, по естеству же на Сынѣ Отчемъ почивающій; присутствуетъ же въ водѣ крещенія благодать Его и Отца Его и Духа, дабы, по образу Его, затѣмъ въ крещаемыхъ усваиваемая, эта благодать божественнымъ образомъ возродила ихъ и обновила и таинственно возсоздала, какъ сущихъ уже не отъ ветхаго Адама, отъ котораго они навлекли на себя проклятіе, но имѣющихъ рожденіе отъ Новаго Адама, откуда имѣли бы благословеніе, уже будучи не чада плоти, но чада Божія, которыя не отъ крови, ни отъ хотѣнія плоти, ни отъ хотѣнія мужескаго, но отъ Бога родились.

Ибо хотя ради упражненія, для испытанія, для исправленія, для постиженія мизерности сего вѣка, они еще и обременены тяжестью сей гибнущей плоти, однако, они — облекшіеся во Христа, съ той цѣлью, чтобы возмочь имъ, проявляя тщаніе и здѣсь стать участниками Его образа жизни, а по отшествіи отсюда стать общниками Его блаженства и сіянія и нетлѣнія; и подобно тому, какъ чрезъ единаго Адама, путемъ происхожденія, перешло на потомковъ наказаніе смерти, такъ — отъ единаго Богочеловѣка Слова на всѣхъ возрожденныхъ Имъ переходитъ благодать вѣчной и небесной жизни. Посему и отверсто для нихъ небо, имѣющее принять ихъ въ надлежащее время, если воскармливаясь вѣрою въ Него и праведностью, отвѣчающей вѣрѣ, станутъ наслѣдниками Божіими, чтобы пріять власть и быть сонаслѣдниками Христа, дѣлаясь участниками Его неизрѣченной жизни и безсмертія, и съ Нимъ пребывая нераздѣльно и наслаждаясь Его славою; ибо раньше для насъ было закрыто небо и мы были сынами гнѣва, который заключался въ томъ, что мы справедливо были оставлены Богомъ, вслѣдствіе нашего грѣха и невѣрія; но ради безгрѣшности во Христѣ нашего естества и послушанія Богу — мы стали чадами благоволенія, связанные во едино со Христомъ, и возлюбленные сыны и небо отверсто для насъ, чтобы и на насъ сошелъ Духъ Божій и пребывалъ въ насъ, и въ надлежащее время мы были подъяты Имъ на небо, когда Воздвигшій Христа изъ мертвыхъ, оживитъ и наши смертныя тѣла, чрезъ обитающаго въ насъ Духа Его, претворяя тѣло смиренія нашего и творя его сообразнымъ тѣлу славы Христовой, чрезъ Котораго мы обогатились безсмертіемъ и воззваны на небеса, гдѣ выше всякаго начала и власти, одесную Величія, посажено на престолѣ наше естество. О, глубина богатства и премудрости и человѣколюбія Божія! До такой степени зналъ Богъ какъ передѣлать наше преступленіе, происшедшее по добровольному уклоненію (отъ Него), на несравненно лучшее, Своею премудростію, и силою, и человѣколюбіемъ! Вѣдь, если бы не сошелъ съ небесъ Сынъ Божій, для насъ было бы безнадежнымъ возвращеніе на небо; если бы Онъ не воплотился и не пострадалъ плотію, и не воскресъ и не вознесся ради насъ, мы бы и не познали бездну любви къ намъ Бога: ибо если еще въ то время, когда мы были нечестивцами, Онъ не воплотился бы ради насъ и не подъялъ Страданія, мы, которые вознесены Имъ на такую высоту, не были бы удержаны отъ низкопробной гордыни. Нынѣ же, когда ничего не привнесши отъ себя, мы подъяты на высоту, мы пребываемъ въ смиреніи и съ осознаніемъ взирая на величину обѣтованія и благодѣянія, всегда становимся смиреннѣе, въ чемъ и спасеніе.

Итакъ, Сынъ Божій сталъ человѣкомъ для того, чтобы явить на какую высоту Онъ насъ возводитъ; дабы мы не гордились, какъ будто своими силами мы — побѣдители; чтобы, будучи Сугубымъ, воистину быть Посредникомъ, соединяя во едино, посредствомъ каждой (изъ этихъ двухъ природъ Богочеловѣчества Своего), обѣ части; чтобы разрѣшить узы грѣха; чтобы очистить скверну, прибывшую отъ грѣха плоти; чтобы явить Божію любовь къ намъ; чтобы показать въ какую глубину зла мы впали, такъ что для спасенія нашего долженствовало быть воплощеніе Божіе; чтобы стать примѣромъ для насъ смиренія, которое заключаетъ въ себѣ плоть и страданіе, и которое является цѣлительнымъ врачествомъ гордости; чтобы показать, что наше естество было создано добрымъ отъ Бога; чтобы стать Начальникомъ и Удостовѣрителемъ Воскресенія и вѣчной жизни, истребивъ безнадежіе; чтобы ставъ Сыномъ Человѣческимъ и ставъ участникомъ смертности, сдѣлать людей сынами Божіими, сдѣлавъ ихъ общниками божественнаго безсмертія; чтобы показать насколько естество человѣческое преимущественно предъ всѣми твореньями было создано по образу Божіему: ибо настолько у него была близость къ Богу, что и стало возможнымъ сойтись ему съ Нимъ во едину Ѵпостась; чтобы почтить плоть (и то — смертную ее), дабы высокомѣрные духи не считали себя и не считались бы болѣе достойными чести, чѣмъ человѣкъ, и боготворили себя по причинѣ своей безплотности и кажущагося безсмертія; чтобы сочетать, раздѣленно стоящихъ согласно естеству, людей и Бога, Самъ по естеству ставъ Сугубымъ Посредникомъ. И что за нужда много говорить, — если бы не воплотилось Божіе Слово, тогда ни Отецъ не явился бы какъ истинно Отецъ, ни — Сынъ, какъ истинно Сынъ; ни — Духъ Святый, и Самъ происходящій отъ Отца, ни Богъ въ существѣ и ѵпостасяхъ, но представлялся бы созданію какъ нѣкая Сила, именно какъ и говорили безумные древніе мудрецы, а теперь — послѣдователи взглядовъ Варлаама и Акиндина.

Итакъ, этимъ Господь явилъ Самого Себя и Свое Домостроительство, явилъ настолько, какъ нами было сказано, это было возможно; явилъ же и Отца, какъ истинно сущаго высочайшаго Отца. Показалъ же желающимъ, какъ въ то время, такъ и для будущихъ поколѣній, — путь восхода (или «возращенія») къ Нему, побудивъ и призвавъ и путеводствовавъ Своимъ Собственнымъ образомъ жизни и ученіемъ и чудотореніемъ и пророчествомъ, лучше же сказать — премудростью и вѣденіемъ воистину божественнымъ и выше-естественнымъ, для котораго ничто не скрыто, ни будущее, ни нынѣшнее невидимое движеніе въ глубинѣ сердца. Итакъ, долженствовало тѣхъ которые послушаютъ (Его), сдѣлать свободными отъ рабства діавола; поскольку же человѣкъ, испытавъ на себѣ гнѣвъ Божій (гнѣвъ же Божій заключался въ томъ, что человѣкъ справедливо былъ оставленъ Благимъ), былъ преданъ въ плѣнъ діаволу, то долженствовало человѣка примирить съ Творцомъ, ибо иначе и не было бы возможнымь освободить его отъ онаго рабства. Слѣдовательно была нужда въ Жертвѣ, примиряющей насъ съ Высочайшимъ Отцемъ и освящающей, осквернившихся общеніемъ съ лукавымъ. Значитъ, была нужда въ Жертвѣ очищающей и чистой, но также была нужда и въ Священникѣ, и то — чистомъ и безгрѣшномъ. Нужда же была и для насъ въ воскресеніи, не только въ воскресеніи по духу, но и — по тѣлу, ради будущихъ людей, въ воскресеніи, которое будетъ послѣ въ надлежащее время. Итакъ, долженствовало не только даровать намъ сіе освобожденіе и воскресеніе, но и удостовѣрить (или — «поручиться»); къ тому же — даровать намъ возстановленіе (или — «вознесеніе») и нескончаемое гражданство на небесахъ. Нужда же была во всемъ этомъ не только для бывшихъ въ то время и для будущихъ людей, но гораздо болѣе — для всѣхъ (прежде) отъ вѣка рожденныхъ: потому что людей въ аду было гораздо въ большемъ числѣ, чѣмъ будетъ людей въ будущемъ, во много большемъ числѣ, чѣмъ имѣющихъ увѣровать и спастись; посему-то, думаю, пришелъ Христосъ при завершеніи вѣковъ. Такимъ образомъ, была нужда, чтобы и въ аду было проповѣдано Евангеліе и явлено сіе великое Домостроительство (спасенія), и даровано полное освобожденіе отъ плѣнившихъ бѣсовъ и освященіе и будущее обѣтованіе. Итакъ, конечно, долженствовало, чтобы Христосъ сошелъ и въ адъ, но все это въ духѣ правосудія и правды (мета дикаеосинис), безъ чего Богъ ничего не совершаетъ.

Ко всѣму сказанному, долженствовало справедливо перехитрить обманщика-діавола и свести на нѣтъ скопленное имъ богатство, которое тотъ пріобрѣлъ путемъ обмана, при этомъ побѣдивъ мудростью зло, въ которомъ началозлобный спесиво достигъ совершенства; и съ своей гордыни онъ не былъ бы сбитъ, если былъ бы сломленъ Божественною силою, а не мудростію и правосудіемъ лишенъ владычества. Поскольку же всѣ люди, уклонившись въ зло дѣломъ или словомъ, или помышленіемъ, или всѣмъ или двумя изъ сего, загрязнили чистоту, дарованную отъ Бога человѣческому естеству, то была нужда въ освященіи, а освященіе съ самаго начала совершается посредствомъ жертвы Богу каждаго отдѣльнаго человѣка; жертва же должна была быть чистой, но мы не имѣли принести Богу такую жертву; посему явился единый чистый Христосъ, и Самого Себя принесъ Отцу, какъ Жертву за насъ и Начатки, дабы взирая на Него и вѣруя Ему, и чрезъ послушаніе Ему соединенные съ Нимъ, чрезъ (или — «ради») Него явились предъ лице Божіе, и получивъ милость, всѣ бы освятились. Это — то, о чемъ Господь говоритъ въ Евангеліи: За нихъ Азъ свящу Себе, да и тіи будутъ священи воистину (Іоан. 17, 19). Потому что не только Жертва, но и приносящій Жертву Архіерей долженъ былъ быть чистымъ и безгрѣшнымъ, какъ и Апостолъ говоритъ: Таковъ намъ подобаше Архіерей, преподебенъ, незлобивъ, безскверненъ, отлученъ отъ грѣшникъ, и выше небесъ бывый (Евр. 7, 26).

Итакъ, ради этого и подобнаго, Слово Божіе не только стало Плотью, и обитало въ нашей средѣ, видимое на землѣ и обращаясь среди людей, но также приняло плоть, такую, какая у насъ, и хотя совершенно чистую, однако, смертную и болѣзненную, и ею, какъ богомудрою «приманкой», Крестомъ поймавъ началозлобнаго змія, освободило отъ него порабощенный весь человѣческій родъ; ибо когда тиранъ палъ, все тиранствуемое освободилось; и это — именно то, что Самъ Господь въ Евангеліяхъ говоритъ: связанъ сильный, и расхищены сосуды его. Захваченное же Христомъ было освобождено и оправдано и исполнено свѣтомъ и обогащено божественными дарами. Посему Давидъ воспѣваетъ: Возшедши на высоту — на высоту Креста, конечно, или — если хочешь — на небо, — плѣнилъ плѣнъ, далъ дары людямъ (Псал. 67, 19). Такимъ образомъ, слѣдовательно, чрезъ Страсти и Плоть Онъ обратилъ въ бѣгство діавола; Богу же и Отцу принося ее въ Жертву, какъ непорочное и всесвященное Заколѣніе, — неописуемая щедрость! — примирилъ съ Богомъ насъ, ставшихъ съ Нимъ (Богочеловѣкомъ) единаго рода. Поскольку же Онъ подъялъ страсти по волѣ Отца, то этимъ Онъ сталъ намъ въ примѣръ, которые, чрезъ свое непослушаніе, погубили себя, а чрезъ послушаніе Христово спасены. Явилъ же, что и смерть Его гораздо драгоцѣннѣе, присущаго діаволу, безсмертія, худшаго десятка тысячъ смертей и подлежащаго будущей карѣ, потому что смерть Его явилась виновницей во-истину безсмертной жизни, а не второй и вѣчной смерти, но она (т. е. смерть Христова), въ небесныхъ скиніяхъ со Христомъ пребываетъ; ибо Онъ Самъ, возставъ тридневенъ отъ мертвыхъ, и послѣ того, какъ представилъ Себя живымъ для Учениковъ, вознесшись на небо и пребывая безсмертнымъ, воскресеніе намъ и безсмертіе и на небесахъ вѣчную и незыблемую и воистинну блаженную жизнь даровалъ и сдѣлаль достовѣрной; единой смертью Своей Плоти и единымъ воскресеніемъ ея, исцѣляя насъ отъ сугубой для насъ смерти (души и тѣла) и освобождая насъ отъ сугубаго плѣна, именно — плѣна души и тѣла. Ибо лукавый сталъ мертвымъ духомъ, когда вслѣдствіе сознательнаго, по его волѣ, грѣха, справедливо былъ оставленъ Богомъ, Истинной Жизнью; будучи же полнотою зла и княземъ завистливымъ, лживымъ, началозлобнымъ, онъ не перенесъ того, что человѣческая жизнь протекала въ мѣстѣ наслажденія, говорю — въ раю, — но гибельнымъ совѣтомъ обольстивъ, сдѣлалъ его общникомъ и грѣха и смерти по духу. За этой же смертью духа необходимо послѣдовала и смерть тѣла; и такимъ образомъ лукавый чрезъ единую собственную свою смерть, доставилъ намъ сугубую смерть, и низринувъ, — даже ниже себя самого, — онъ, возмнивъ и себѣ, казался великимъ и высокимъ, какъ перехитрившій насъ замысломъ и поработившій, и, какъ безсмертный, увы, представлялся намъ богомъ; да и послѣ смерти, ставъ обладателемъ нашихъ душъ, какъ оставленныхъ (Богомъ) и сведши ихъ въ адъ, заключалъ ихъ въ неразрѣшимую, какъ казалось, темницу.

Но создавшій насъ Богъ, сжалившись надъ таковымъ нашимъ бѣдствіемъ, благоволилъ снизойти туда, куда мы ниспали, дабы призвать насъ оттуда, какъ единый явившійся въ мертвыхъ свободный, снизшедшій туда духомъ живымъ; но и больше того — Божественнымъ свѣтомъ осіявающій и излучающій живительную силу, чтобы просвѣтить сидящихъ во тьмѣ, и по духу оживотворить тамъ (въ аду) вѣровавшихъ въ Него, оживотворить же также и тѣла всѣхъ въ тотъ день, въ который установилъ оживить и судить весь человѣческій родъ, какъ и научаетъ насъ чрезъ Посланіе Корифей въ Апостолахъ: На се бо и мертвымъ благовѣстися, да судъ убо пріимутъ по человѣку плотію, поживутъ же по Бозѣ духомъ (1 Петр. 4, 6). Немного же выше въ этомъ же посланіи показывая, кто, и какимъ образомъ, проповѣдывалъ Евангеліе мертвымъ въ аду, говоритъ: Христосъ единою о грѣсѣхъ нашихъ пострада, праведникъ за неправедники, да приведетъ ны Богови, умерщвленъ убо бывъ плотію, оживъ же духомъ: о немже и сущимъ въ темницѣ духовомъ (т. е. — душамъ мертвыхъ отъ вѣка) сошедъ проповѣда (1 Петр. 3, 18-19). Итакъ, подобно тому какъ лукавый, чрезъ едину свою смерть по духу, произвелъ для насъ сугубую смерть (т. е. смерть и души и тѣла), такъ Благій, чрезъ едину Свою смерть по тѣлу, излѣчилъ въ насъ сугубую смерть, и чрезъ единое воскресеніе Своего Тѣла, даровалъ намъ сугубое воскресеніе, посредствомъ (Своей) тѣлесной смерти низлагая имущаго, въ силу смерти, власть надъ нашей душею и тѣломъ, и въ томъ и въ другомъ освобождая насъ отъ его тараніи. Лукавый принимаетъ на себя видъ змѣя, чтобы посредствомъ сего обольстить человѣка, а Слово Божіе воспринимаетъ человѣческую природу, чтобы посредствомъ нее перехитрить обманщика, и Оно воспринимаетъ ее неприступной для обмана и чистой, и таковой до конца сохраняетъ, принося ее Отцу какъ Жертву (Начатки), ради освященія насъ чрезъ наше же человѣческое естество. Если же Слово Божіе восприняло бы тѣло неподвластное смерти и страданію, то какимъ образомъ могъ бы оказаться обманутымъ, могъ бы прикоснуться къ Нему діаволъ — само сущее зло?

Посему-то онъ и не касался до тѣхъ поръ, пока не узналъ, что Христосъ имѣетъ плоть подвластную страданію (Пафитон сома); ибо, постившись въ пустыни сорокъ дней и не голодая — ибо если и имѣлъ тѣло, способное испытывать страданіе, но тогда не совершилъ бы этого и не выдержалъ, если бы не допустила сего, сочетанная съ тѣломъ, сила Всемогущаго — Онъ, какъ говоритъ Евангеліе, потомъ взалкалъ. Тогда-то впервые дерзнувъ и приблизившись, началозлобный принесъ искушенія, стараясь проникнуть въ Его душу. Поскольку же съ силою былъ отринутъ, и опять приступивъ, искушая всѣми вообще способами услажденія, былъ державно побѣжденъ, то ослабѣвшій и разбитый и постыженный, бѣжавъ отступилъ. Почему же оказался разбитымъ искуситель, дерзнувшій приступить по удобоболѣзненности тѣла (Богочеловѣка)? — Потому, что безгрѣшнаго Человѣка онъ побуждалъ къ совершенію грѣха. Итакъ, бѣжитъ такимъ образомъ постыдно отбитый, Христосъ же, не ослабилъ въ преслѣдованіи его, изгоняя его изъ душъ одержимыхъ имъ, исцѣляя одержимыхъ болѣзнями единымъ повелѣніемъ, воскрешая мертвыхъ, не только недавно умершихъ, но даже уже разлагавшихся; къ тому же, — проповѣдая покаяніе и объявляя, что приблизилось Царство Небесное, и приводя души къ вѣрѣ и къ образу жизни, противоположному тому, чему училъ супостатъ; затѣмъ, грѣшниковъ обращая и принимая; и не только же это, но и Своимъ Ученикамъ даруя власть надъ бѣсами. Было ли это, развѣ, выносимо для сатаны и отступившихъ вмѣстѣ съ нимъ ангеловъ? Развѣ, обдумывая какимъ образомъ сокрушить враждебную ему таковую силу, онъ ничего не предпринялъ бы? Развѣ ему было выносимо, что живетъ Такой Человѣкъ, Который изгоняетъ его изъ людей и свергаетъ съ многовидной его тираніи надъ ними? Посему, вотъ, бѣшенствуя на Христа, — но поскольку онъ зналъ по опыту, что Оная Богомужная Душа неприступна ни для какихъ страстей, которыхъ онъ самъ явился начальникомъ, и совершенно невоспріимчива для смерти, которой онъ, самъ по себѣ, явился творцемъ для людей, въ то время какъ тѣло Его подвержено болѣзнямъ и смерти, то не будучи допущенъ самъ отъ себя нанести Ему таковую смерть (т. е. тѣлесную смерть, А. А.), — онъ движетъ души невѣрныхъ іудеевъ къ убійству Его, возбудивъ въ нихъ зависть и неукротимое бѣшенство противъ Него, потому что и ихъ Христосъ обличалъ и отвергалъ, какъ злыхъ. Итакъ, онъ движетъ и возбуждаетъ ихъ къ убійству Его, къ казни безчестной и примѣняемой только въ отношеніи злодѣевъ и нечестивцевъ, полагая такимъ образомъ и Его отстранить отъ земли и самое имя Его сдѣлать поносимымъ. Дерзко же онъ былъ увѣренъ, что когда Онъ умретъ, то и Его душу, какъ и души всѣхъ отъ вѣка, онъ будетъ имѣть заключенной въ аду.

Такимъ образомъ обманщикъ обманулся, напавъ на плоть Христову, какъ подверженную болѣзнямъ и смерти, и, вотъ, противъ воли, принесъ Свѣтъ въ мрачную и вожделѣнную для него преисподнюю, и представилъ Дарователя жизни душамъ, тиранствуемымъ имъ въ силу духовнаго умерщвленія; не только это, но и Тѣло, отъ котораго проистекло воскресеніе и безсмертіе, онъ смѣшалъ съ мертвецами, поспѣшивъ предать его смерти и могилѣ. Могъ же Господь, воистину, и эти его злые умыслы разрушить, но не сдѣлалъ, напротивъ еще больше пожелалъ подъять Страсти ради насъ, для чего и сталъ Человѣкомъ. Ибо если бы Онъ не былъ Человѣкомъ, то не возможно было бы Ему пострадать; а если бы не былъ Богомъ, безстрастнымъ по Божеству пребывая, то не могъ бы плотію ради насъ принять такую смерть, благодаря которой даровалъ намъ возстаніе или, лучше сказать, воскресеніе и безсмертіе; и не вѣровалось бы (если бы Онъ не былъ Богомъ), что Онъ дѣйствительно могъ не испытывать страданія, но что добровольно изволилъ пострадать, чтобы показать, что Его смиреніе имѣло насъ освободить и воздвигнуть, и уча, на дѣлѣ явить, что долженствуетъ до смерти бороться за праведность, и возвѣстить вѣрующимъ силу (значеніе) безсмертія, — безсмертія, которое будетъ заключаться не только во всегдашнемъ пребываніи, но въ пребываніи непричастномъ вѣчной гибели, — я говорю о ужасающемъ ономъ мученіи (наказаніи), уготованномъ для діавола, — въ пребываніи, которое будетъ выражаться въ совѣчнствованіи вмѣстѣ съ благими Ангелами, въ сонаслажденіи прекраснымъ и нескончаемымъ Царствомъ. Вотъ почему ради этого Онъ подвергъ Себя смерти, которой не былъ долженъ, но которой Онъ подвергся ради насъ, дабы насъ, подвергнувшихся смерти въ силу долга (Епофиломенос) освободить (или «искупить» — Литроситэ) отъ рабства діаволу и смерти; смерти же, имѣю въ виду, и по духу и по тѣлу, во времени и въ вѣчности; потому что за насъ — повинныхъ по причинѣ грѣха, — давъ въ искупленіе Свою — невинную по причинѣ безгрѣшности — Кровь, Онъ искупилъ насъ отъ вины, отпустивъ намъ грѣхи и рукописаніе ихъ на Крестѣ разорвавъ, искупилъ насъ отъ тираніи діавола. Ибо тотъ, прельстившись и какъ бы широко разинувъ пасть и поспѣшивъ пролить Оную Кровь Владычню, (Которая — наше Искупленіе), не только неповиную, но и богатую божественной силою, — не только отъ этого ничего не приобрѣлъ, но, наоборотъ, оказался крѣпко связаннымъ, выставленнымъ на поруганіе Крестомъ Христовымъ; и такимъ образомъ мы были исторгнуты изъ его рабства и перемѣщены въ Царство Сына Божіяго, мы — которые были раньше сосудами гнѣва (Божіяго), а нынѣ, благодаря Ему, стали сосудами милости (Бажіей), Который связалъ сильнаго, (сильнаго при сравненіи съ нами), діавола и расхитилъ его сосуды; Который справедливо затѣмъ, какъ неправедно умерщвленный по внушенію діавола, воцарился надъ нами, правосудіемъ тáинственно побѣдивъ началозлобнаго, и явно показавъ всемогущую силу, и одолѣвъ смерть по тѣлу, и возставъ тридневнымъ изъ мертвыхъ, и восшедши на небеса, и возсѣвши одесную Отца въ той самой плоти, которую ради насъ носилъ и согласно которой умеръ, сдѣлавъ достовѣрнымъ для насъ воскресеніе изъ мертвыхъ и возвращеніе на небо и наслѣдіе Царства, — если только и мы, подражая Ему, будемъ праведностью одолѣвать князя грѣха, отражая его нападенія и подстрекательства къ дурнымъ страстямъ, и доблестно перенося его злоухищренія.

Вотъ почему, хотя чрезъ божественное крещеніе Господь насъ и возродилъ и чрезъ благодать Святаго Духа запечатлѣлъ въ день Искупленія, однако оставилъ еще имѣть смертное и страстное тѣло, и хотя Онъ изгналъ начальника зла изъ душъ человѣческихъ, однако допускаетъ ему нападать изо-внѣ, чтобы человѣкъ, обновленный, согласно Новому Завѣту, т. е. Евангелію Христову, живя въ добродѣланіи и покаяніи, и презирая удовольствія жизни, перенося же страданія и закаляясь въ нападеніяхъ врага, — уготовалъ себя въ семъ вѣкѣ къ вмѣщенію нетлѣнія и оныхъ будущихъ благъ, которыя будутъ соотвѣтствовать будущему вѣку. Слѣдовательно, вѣрный долженъ радоваться надеждой; и поскольку здѣшняя жизнь закончится, долженъ благоразумно съ вѣрою ожидать блаженства, которое будущая жизнь будетъ заключать въ себѣ нескончаемо. Въ разумѣніи же вѣры долженствуетъ въ стойкости переносить ту несчастность, которую достойно въ видѣ наказанія несетъ въ себѣ эта жизнь, и чрезъ неподатливость грѣху, если придется, до крови противиться начальнику, сотруднику грѣха и построеннымъ имъ ухищреніямъ; потому что, за исключеніемъ грѣха, ничто въ этой жизни, ни сама смерть, не есть бѣдствіе, хотя и походило бы на бѣдствіе. Посему, вотъ, и ликъ Преподобныхъ — сами себѣ причиняли огорченія (бѣдствія) тѣлу; Мученики же — насильственно наносимую имъ другими смерть содѣлали весьма славной и доставительницей жизни и славы и Царства вѣчнаго и небеснаго, доблестно и богоугодно использовавъ ее (смерть); потому что именно для того и послѣ того, какъ упразднилъ смерть Своимъ Воскресеніемъ, Онъ допустилъ, чтобы она еще оставалась для Его (вѣрныхъ), а вмѣстѣ съ нею допустилъ быть и другимъ бѣдствіямъ въ этомъ мірѣ, чтобы человѣкъ о Христѣ въ этихъ обстоятельствахъ борясь за Истину, являемую въ образѣ жизни и въ догматахъ вѣры Новаго Завѣта, уготовалъ себя (или — «былъ уготованъ») для онаго будущаго новаго и нестарѣющаго вѣка.

Итакъ, сами бѣдствія приносятъ пользу, съ вѣрою стойко, переносящимъ ихъ: для погашенія грѣховъ, для упражненія, для испытанія, для реальнаго постиженія бѣдственности этой жизни, для пламеннаго побужденія духовной жажды и постояннаго исканія онаго, во вѣки пребывающаго, усыновленія и Искупленія и воистину новой жизни и блаженства. И поскольку наше во Христѣ усыновленіе и обновленіе по тѣлу и душѣ является многостороннимъ, имѣя начало и завершеніе и то, что между ними, то, какъ начало, Онъ установилъ намъ благодать крещенія, подающую отпущеніе всѣхъ согрѣшеній и кары, вслѣдствіе проклятія, и называемую Банею пакибытія; завершеніе же даруетъ воскресеніе, на которое уповаютъ вѣрные, и жизнь, въ будущемъ вѣкѣ обѣтованную [5]; а между ними — жизнь согласно Христову Евангелію, которой, преуспѣвающій о Бозѣ человѣкъ, воскармливается и возрастаетъ изо дня въ день въ познаніе Бога, въ праведность, и освященіе, не на много меньшее отъ (состоянія) Ангеловъ [6], изгоняя изъ себя пристрастіе къ низменному, и перемѣщая влеченіе отъ видимыхъ и плотскихъ и привременныхъ вещей — на мысленныя и духовныя и вѣчныя.

Эти три стадіи обновленія во Христѣ, Зритель неизрѣченныхъ таинъ Духа, Сосудъ Избранный, великій Павелъ, уча насъ, начертываетъ въ посланіи къ Римлянамъ: Елицы во Христа Іисуса крестихомся, въ смерть Его крестихомся. Спогребохомся убо Ему крещеніемъ въ смерть (Рим. 6, 3-4). Это — начало нашего обновленія: ибо рукописаніе нашихъ грѣховъ Христосъ на Крестѣ разорвалъ, и чрезъ крещеніе спогребающихся съ Нимъ сдѣлалъ неповинными. Послушай же о серединѣ, слѣдующей за началомъ: Да якоже воста Христосъ отъ мертвыхъ, тако и мы во обновленіи жизни ходити начнемъ (тамъ же); и присовокупляетъ затѣмъ, завершеніе обновленія, являя: Аще бо сообразни быхомъ подобію смерти Его, то и воскресенія будемъ (Рим. 6, 5). А затѣмъ очевиднѣе показывая начало и родъ обновленія и усыновленія, говоритъ: И мы сами начатокъ духа имуще, и мы сами въ себѣ воздыхаемъ, всыновленія чающе (Рим. 8, 23). «Начаткомъ Духа» называя освященіе и благодать Духа, когорую пріемлемъ въ божественномъ крещеніи, освобождаясь отъ грѣховъ и обновившись, и туне (безъ всякихъ заслугъ съ нашей стороны) благодатію Христовою бываемъ оправданы: ибо въ этомъ заключается начатокъ оныхъ будущихъ благъ. Говоря же «усыновленія ожидая», онъ, показывая, что говоритъ не о усыновленіи на основаніи крещенія, но о ономъ будущемъ и совершенномъ и прочномъ усыновленіи, присовокупляетъ къ сказанному: избавленія (чающе) тѣлу нашему (тамъ же), т. е. — избавленія отъ страстей (или — «удобоболѣзненности и страстности») и разрушенія (тлѣнности) его; ибо здѣсь усыновленіе часто терпитъ неудачу; въ то время, какъ оное — сущее въ пакибытіи и воскресеніи изъ мертвыхъ, является совершеннымъ и воистину прочнымъ.

Онъ же и въ Посланіи къ Филипписіемъ еще отчетливѣе излагаетъ завершеніе (конечную цѣль) этого обновленія, говоря: Спасителя ждемъ Господа нашего Іисуса Христа, Иже преобразитъ тѣло смиренія нашего, яко быти сему сообразну тѣлу славы Его (Флп. 3, 20-21); ибо, какъ Христосъ умеръ въ немощи и безчестіи тѣла, возсталъ же въ силѣ и славѣ божественной, такъ и пожившіе о Христѣ сѣются въ смерть, скажемъ опять словами Павла, въ немощи и безчестіи, возстанутъ же въ силѣ и славѣ, пріявъ тѣло прославленное и чистое, какое имѣлъ Христосъ послѣ Воскресенія, ставъ Первенецъ изъ мертвыхъ и Начатокъ усопшихъ. Но оное обновленіе по тѣлу, такъ сказать, вѣрою зрится нынѣ; не самымъ видѣніемъ, не самою еще вещью, но — надеждою; и само обновленіе воспринимаетъ начало, какъ было сказано, въ божественномъ крещеніи, чрезъ отпущеніе грѣховъ, усиливается же и возрастаетъ чрезъ праведность въ вѣрѣ, все болѣе и болѣе обновляясь въ познаніи Бога и въ соотвѣтствующихъ сему добродѣтеляхъ; приметъ же завершеніе въ будущемъ нѣкогда лицо-къ-лицу зрѣніи Бога; ибо нынѣ зритъ (какъ бы) чрезъ зерцало и въ гаданіи; посему и весьма возлюбленный Христу Іоаннъ (Богословъ), соединяя въ одно оба обновленія, т. е. обновленіе тѣла и обновленіе души, Нынѣ, говорить, чада Божія есмы. Это — начало усыновленія, но — не у явися, что будемъ: вѣмы же, яко егда явится, подобни Ему будемъ, ибо узримъ Его, якоже есть (1 Іоан. 3, 2). Это — завершеніе, дарованнаго намъ чрезъ Христа (или — «благодаря Христу») усыновленія о Бозѣ и обновленія; о чемъ также и въ Евангеліи онъ же самый говоритъ: Даде Христосъ область вѣрующимъ во имя Его чадомъ Божіимъ быти, иже не отъ крове, ни отъ похоти плотскія, ни отъ похоти мужескія, но отъ Бога родишася (Іоан. 1, 12-13); ибо говоря, что мы не отъ плоти, но отъ Бога родились, Онъ являетъ пакибытіе и усыновленіе чрезъ божественное крещеніе, о чемъ онъ и въ посланіи говоритъ, что мы нынѣ чада Божія есмы. Говоря же, что Онъ намъ далъ власть быть чадами Божіими, какъ будто мы еще не таковыя, онъ показалъ завершеніе усыновленія; ибо какъ новорожденный младенецъ имѣетъ силу отъ природы стать мудрымъ, и потенціально онъ — мудръ; съ теченіемъ же лѣтъ, если при этомъ сшествуютъ и содѣйствующія развитію обстоятельства, тогда и, дѣйствительно, будетъ мудрымъ, — такъ и возрожденный чрезъ божественное крещеніе, воистину воспріялъ потенціальную силу, чтобы стать сообразнымъ тѣлу славы Сына Божіяго; такъ что если будетъ шествовать въ новизнѣ жизни, жительствуя согласно Христу и по Его Евангелію, то въ воскресеніи, при происходящей отъ сего силы для совершенства, уже не вѣрою и надеждою, но самой истиной и вещью возымѣетъ прославленное и чистѣйшее тѣло, какое и Самъ Господь имѣлъ послѣ Воскресенія. Воскреснутъ же и мертвыя тѣла нечестивцевъ, но не въ небесной славѣ, потому что они не будутъ со-образными тѣлу славы Христовой; не узрятъ они, обѣтованнаго вѣрнымъ, видѣнія Бога, которое именуется также и Царствомъ Божіимъ; ибо говорится: Да возмется нечестивый, да не видитъ славы Господни (Ис. 26, 10). Но рожденные и вскормленные о Христѣ и пришедшіе, насколько это возможно, въ мѣру возраста исполненія Христова, блаженно сподобятся божественнаго сіянія и сами, согласно написанному, возсіяютъ какъ солнце въ Царствѣ Отца ихъ.

Этого же божественнаго сіянія и свѣтозарности и Адамъ, бывъ участникомъ прежде преступленія, какъ бы, воистину, одѣтый въ торжественное одѣяніе славы, не былъ нагъ и не стыдился, что нагъ, но былъ гораздо болѣе, такъ что и выразить невозможно, украшенъ, чѣмъ нынѣ носящіе на себѣ діадемы, украшенные множествомъ золота и драгоцѣнными камнями. Сіе наше естество, постыдно обнажившееся, вслѣдствіе преступленія, сего божественнаго сіянія и свѣтозарности, Слово Божіе, помиловавъ и по человѣколюбію воспріявъ, показало на Ѳаворѣ избраннымъ изъ числа Учениковъ — вновь и еще въ болѣе сильной степени облеченнымъ въ эту божественную свѣтозарность, чѣмъ нѣкогда мы были, и ясно представило каковыми мы, вѣрующіе въ Него и получающіе въ Немъ совершенство, будемъ въ будущемъ вѣкѣ. Ты найдешь, что залоги сего совершенства, принадлежащаго живущимъ о Христѣ, были явно даны уже здѣсь (въ этой жизни) Святымъ Божіимъ, наслаждающимся уже теперь благомъ будущаго вѣка. И предваряя, это явилъ Моисей, на славу лица котораго не могли взирать сыны Израилевы, и послѣ него еще нагляднѣе показалъ Самь Господь, просіявъ на горѣ во свѣтѣ Божества до такой степени свѣтозарно, что ни даже избранные изъ Учениковъ, хотя и пріявшіе тогда духовную силу, взирая, не могли выдержать. Лицо же Стефана, какъ написано, выглядѣло какъ лицо Ангела, и самъ онъ съ земли взирая за предѣлы небесъ, гдѣ Христосъ возсѣлъ одесную Величія, видѣлъ пренебесную славу Божію. Да и мало ли было бы затѣмъ перечислять и приводить всѣхъ тѣхъ, которые еще здѣсь пріяли залоги будущихъ благъ и блаженно улучили онаго божественнаго сіянія и свѣтозарности, что да будетъ и намъ получить благодатію и человѣколюбіемъ, ради насъ воплотившагося, и страдавшаго, и погребеннаго, и воскресшаго, и поникновенное наше естество на небеса вознесшаго и почтившаго со-сѣдѣніемъ съ Отцемъ, — Іисуса Христа Господа нашего, Которому подобаетъ слава, честь и поклоненіе со Безначальнымъ Его Отцемъ и Пресвятымъ и Животворящимъ Духомъ, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.


«Твое неутомимое усердіе и готовность проповѣдывать и всенародно выступать съ рѣчью и поучать въ Церквахъ, и то при обремененности дѣлами и стѣснительности противными обстоятельствами, какъ общественными, такъ и личными, — твои разсужденія и бесѣды (омиліи) и вообще и въ частности, то для многаго числа, то для малаго, а бывало и ради одного человѣка, — красота же твоего слова, разнообразіе и богатство содержанія и возвышенность и совершенство оныхъ боговѣщаній и мыслей, — всѣхъ, дѣйствительно, поражала, хотя, думаю, никто не могъ бы объяснить, какъ это Ты могъ. Но какая нужда говорить, о, Божественная и Священная Главо! Когда, вотъ, и любое, исходящее изъ Твоихъ устъ, слово и бесѣды и разсужденія, были подлиннымъ наставленіемъ для души и исправленіемъ, нравовъ, и отвращеніемъ отъ грѣха, и школой добродѣтели и любомудріемъ всего прекраснаго...» (Изъ «Похвальнаго слова святому Григорію Паламѣ», Патріарха Константинопольскаго Филоѳея[7].

Примѣчанія:
[1] Homilia XVI. De dispensatione incarnationis Domini nostri Josu Christi, et de gratiis per eum vere in ipsum credentibus concessis; necnon quia Deus cum posset multimode hominem a daemonis tyrannide liberare potius hac usus cst dispensatione. Quae sancto majoreque Sabbato habita fuit (P. G. 151, col. 189-220). Эта омилія является въ сущности трактатомъ объ Искупленіи.
[2] «И дикеосини» — что ознатаетъ: «правосудіе, праведность, справедливость, правда».
[3] Здѣсь оригиналъ (да и латин. переводъ) были бы трудны для пониманія въ непосредственной передачѣ текста, и мы сочли за лучшее въ даномъ случаѣ передать мысль Святителя въ свободномъ изложеніи.
[4] Эту фразу мы перевели въ свободномъ изложеніи.
[5] Послѣдняя часть фразы мы заимствуемъ изъ латинскаго перевода, поточу-что греческій оригиналъ труденъ для пониманія: «и обѣтованія согласно будущему вѣку».
[6] Греческій текстъ у Миня деффектенъ; заимствуемъ изъ латинскаго перевода.
[7] P. Gr. t. 151; col. 620.

Источникъ: Бесѣды (Омиліи) Святителя Григорія Паламы. Часть I. // Пер. съ греч. яз. архим. Амвросій (Погодинъ). — Первое изданіе на русскомъ языкѣ. — Монреаль: Изданіе Братства преп. Іова Почаевскаго, 1968. — С. 153-174.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0