Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 30 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

XI-XV ВѢКЪ

Свт. Григорій Палама († ок. 1360 г.)
Омилія 35. На Преображеніе Господне; въ ней доказывается, что хотя божественный Свѣтъ, бывшій при Преображеніи, и былъ не созданнымъ, однако онъ не есть существо Божіе
[1].

Пророкъ Исаія предсказалъ о Евангеліи, говоря, что Слово сокращено сотворитъ Господь по всей вселенней (Ис. 10, 23). Сокращенное же это слово въ немногихъ словахъ охватываетъ великій смыслъ. Итакъ, разсмотримъ снова прежде-разсмотренныя сегодня Евангельскія слова, и прибавимъ къ нимъ остальныя, дабы намъ насытиться еще заключающимися въ нихъ чистымъ смысломъ и всецѣло стать причастниками божественнаго вдохновенія.

Во время оно, поятъ Іисусъ Петра и Іакова и Іоанна, и возведе ихъ на гору высоку едины. И преобразися предъ ними, и просвѣтися лице Его, яко солнце (Матѳ. 17, 1). — Се нынѣ время благопріятное; се нынѣ день спасенія, братіе: день божественный и новый и вѣчный, не раздѣляемый на промежутки времени, не возрастающій и не убывающій, ни обрываемый ночью. Ибо это — день Солнца Правды, у Котораго нѣтъ измѣненія и ни тѣни перемѣны, Который съ того дня благоволеніемъ Отца и содѣйствіемъ Святаго Духа человѣколюбиво возсіявъ на насъ, вывелъ насъ изъ тьмы въ чудесный Свой Свѣтъ и продолжаетъ все время сіять надъ головой нашей, будучи незаходимымъ Солнцемъ. Будучи же Солнцемъ Правды и Истины, Онъ не перестаетъ свѣтить и предоставлять вѣдать Его также и для любящихъ ложь и неправду на высоту глаголющихъ, или же своими (злыми) дѣлами являющихъ себя таковыми; но дѣлателямъ Правды и поклонникамъ Истины Онъ являетъ Себя и ввѣряется имъ и Своимъ озареніями радуетъ ихъ. И это — то, что Писаніе говоритъ: Свѣтъ возсія праведнику и сожитель его — веселіе (Псал. 96, 11) [2]. Посему и Псалмопѣвецъ Пророкъ воспѣваетъ Богу: «Ѳаворъ и Ермонъ о имени Твоемъ возрадуетася (Псал. 88, 13), преднаписуя оную радость для видѣвшихъ, которая позднѣе сбылась на горѣ. Исаія же говоритъ: Разрѣши всякъ соузъ неправды, разрушь обдолженія насильныхъ писаній, всякое писаніе неправедное раздери (Ис. 58, 6). Что же слѣдуетъ за тѣмъ? — Тогда разверзется рано свѣтъ твой, и исцѣленія твоя скоро возсіяютъ: и предъидетъ предъ тобою правда твоя, и слава Божія объиметъ тя (Ис. 58, 8). И еще: — Аще отъимеши отъ себе соузъ, и рукобіенія, и глаголъ роптанія, и даси алчущему хлѣбъ отъ души твоея, и душу смиренную насытиши, тогда возсіяетъ во тмѣ свѣтъ твой, и тма твоя будетъ яко полудне (Ис. 58, 9-10); ибо тѣхъ, которыхъ Солнце сіе явно озаритъ, Оно дѣлаетъ и ихъ самихъ иными «солнцами»: потому что праведницы просвѣтятся яко солнце, въ Царствіи Отца ихъ (Матѳ. 13, 43).

Итакъ, отложимъ, братіе, дѣла темная, и станемъ дѣлать дѣла свѣта, чтобы не только въ этомъ днѣ намъ честно ходить, но и стать «сынами дня»; и пріидите и взойдемъ на гору, гдѣ Христосъ просіялъ, дабы увидѣть сбывающееся тамъ; лучше же сказать, — насъ, таковыхъ сущихъ и ставшихъ достойными таковаго дня, Само Слово Божіе возведетъ въ свое время. А теперь напрягите и возвысьте ваши душевныя очи къ свѣту Евангельской проповѣди, чтобы тѣмъ временемъ преобразиться обновленіемъ ума вашего, и такимъ образомъ привлекши свыше божественное озареніе, стать вамъ сообразными подобію славы Господней, Котораго лице на горѣ просвѣтилось сегодня, какъ солнце. Какимъ образомъ: «какъ солнце»? — Было нѣкогда время, когда этотъ солнечный свѣтъ не былъ какъ бы заключеннымъ въ нѣкоемъ сосудѣ, въ формѣ диска, потому что свѣтъ былъ раньше формы; Производящій же все, произвелъ солнечный дискъ въ четвертый день, сочетавъ съ нимъ свѣтъ, и такимъ образомъ установилъ свѣтило, которое дѣлаетъ день [3] и бываетъ видимо днемъ. Такъ, вотъ, и Свѣтъ Божества былъ нѣкогда не какъ бы заключеннымъ въ сосудѣ, въ тѣлѣ Христовомъ: потому что Свѣтъ является предвѣчнымъ, а тѣло является воспріятіемъ, которое пріялъ отъ насъ Сынъ Божій, затѣмъ ради насъ созданное, заключающее въ себѣ полноту Божества; и такимъ образомъ оно явилось обожествленнымъ и богосіяннымъ свѣтомъ. Вотъ такимъ образомъ просвѣтилось лицо Христово, какъ солнце, ризы же Его быша бѣлы яко свѣтъ. Маркъ же говоритъ: Ризы Его быша блещащася, бѣлы зѣло яко снѣгъ, яцѣхъ же не можетъ бѣлильникъ убѣлити на земли (Марк. 9, 3). Итакъ, слѣдовательно, тѣмъ Свѣтомъ просіяли и покланяемое (божественное) тѣло Христово и одежды, но не въ равной силѣ свѣта: потому что лице Его просвѣтилось, какъ солнце, одежды же стали свѣтлыми, какъ прилегающія къ Его тѣлу, и чрезъ нихъ Онъ показалъ: каково — одѣяніе славы, въ которое въ будущемъ вѣкѣ облекутся приближенные къ Богу, и — каковы одѣянія безгрѣшности, которыхъ, вслѣдствіе преступленія, Адамъ совлекшись, увидѣлъ себя нагимъ и устыдился.

Божественный же Лука говоритъ: Бысть видѣніе лица Его ино, и одѣяніе Его бѣло блистаяся (Лук. 9, 29); тѣмъ самымъ все совершаемое тамъ онъ ни съ чѣмъ не сравниваетъ. Маркъ же прибѣгаетъ къ образу относительно одеждъ, говоря, что они быша блещащася, бѣлы зѣло, яко снѣгъ; но и онъ показалъ, что образы и подобія относительно вида оныхъ одеждъ уступаютъ и не достаточны: потому что снѣгъ, хотя и бѣлъ, но не сіяетъ, потому что всегда онъ имѣетъ неровную поверхность, весь будучи составленъ какъ бы изъ какихъ-то мелкихъ пузыриковъ, вслѣдствіе смѣшенія съ содержащимся внутри воздухомъ: потому что онъ уже отнюдь и не облако и не въ силахъ выдавить заключающійся внутри воздухъ, и силою мороза уплотняется, и такимъ образомъ бываетъ носимъ воздухомъ и похожъ — на пѣну по бѣлизнѣ и вмѣстѣ по неровности. Слѣдовательно, поскольку бѣлизна снѣга не довлѣетъ для передачи пріятности онаго видѣнія (блистающихъ одеждъ Христовыхъ во время Преображенія), то къ сему понятію присовокуплено понятіе блеска; кромѣ того, и этимъ Евангелистъ показываетъ, что оный Свѣтъ, силою котораго одежды Христовы стали сіяющими и бѣлыми, былъ паче-естественнымъ: потому что не является свойствомъ чувственнаго свѣта дѣлать бѣлымъ и сіяющимъ то, на что онъ падаетъ, но онъ показываетъ тотъ цвѣтъ, каковъ есть на самомъ дѣлѣ; а этотъ Свѣтъ, какъ представляется, покрылъ, или лучше сказать — измѣнилъ ихъ, что не является свойствомъ чувственнаго свѣта. А что еще болѣе удивительно, такъ это то, что и измѣнивъ, сохранилъ ихъ тогда неизмѣнными, какъ скоро затѣмъ явствовало. Развѣ нѣчто такое является свойствомъ извѣстнаго намъ свѣта? Поэтому Евангелистъ представляя не только сіяніе и превосходящую прекрасность лица Господня, но и сверхъ-естественную красоту Его одеждъ, тѣмъ, что съ бѣлизной снѣга сочеталъ и понятіе сіянія, отвелъ отъ мысли, что эта красота была естественной. Поскольку же и искусство, какъ извѣстно, привноситъ естеству нѣкую красоту, и поскольку оную красоту онъ ставитъ выше украшеній, дѣлаемыхъ мастерами, онъ говоритъ: «яцѣхъ же бѣлильникъ на земли не можетъ убѣлити».

Поскольку же предвѣчное Слово, насъ ради воплотившееся, воипостасная Мудрость Отчая, конечно, въ Самомъ Себѣ носитъ и слово Евангельской проповѣди, и какъ бы одеждами Его являются буква (облекающее слово), бѣлая, воистину, и ясная будучи, а вмѣстѣ — и сіяющая и просвѣщающая и какъ бы подобная жемчужинѣ, лучше же сказать — приличествующая Богу и боговдохновенная для зрящихъ въ духѣ то, что принадлежитъ Духу, и богоугодно толкующихъ тексты Писанія, то поэтому и слова Евангельской проповѣди Евангелистъ опредѣлилъ таковыми, «какія бѣлильщикъ», — т. е. мудрецъ вѣка сего, — не можетъ растолковать. И что говорю: растолковать? — Когда и понять онъ не можетъ, когда и другой растолковываетъ; потому что, какъ говоритъ Апостолъ: Душевенъ человѣкъ не пріемлетъ яже Духа Божія, и не можетъ разумѣти (1 Кор. 2, 14); посему, сводя на уровень чувственныхъ явленій это превышающее умъ и божественное и духовное сіяніе, заблуждается, безразсудно надмѣваясь плотскимъ своимъ умомъ, вступая въ область того, о чемъ и понятія не имѣетъ.

Но Петръ, блаженнѣйшимъ этимъ видѣніемъ озаренъ душею и увлеченъ къ еще большей любви и желанію, не желая уже разлучаться съ онымъ Свѣтомъ, — добро есть намъ здѣ быти, сказалъ Господу, — аще хощеши, сотворимъ здѣ три сѣни, Тебѣ едину, и Моисеови едину, и едину Иліи, посколько время возстановленія (всего) еще не наступило, а когда это время придетъ, тогда мы не будемъ нуждаться въ рукотворенныхъ кущахъ. Но тѣмъ, что распредѣляетъ имъ равныя кущи, не слѣдовало ему равнять Владыку съ рабами; потому что Христосъ, какъ сущій Сынъ Божій находится въ недрахъ Отчихъ; Пророки же, надлежащимъ образомъ, какъ подлинные сыны Авраама обитаютъ въ нѣдрахъ Авраама. Итакъ, когда Петръ, не зная (что говоритъ) говорилъ такъ, — се облакъ свѣтелъ осѣни ихъ, прерывая слова Петровы и показывая — каковая отвѣчаетъ Христу куща.

Но что такое самъ этотъ облакъ и какимъ образомъ, будучи свѣтлымъ, онъ осѣнилъ ихъ? Не былъ ли тотъ облакъ тѣмъ неприступнымъ Свѣтомъ, въ которомъ Богъ обитаетъ, и тѣмъ Свѣтомъ, въ который Онъ облачается, какъ въ одежды; ибо говоритоя: Полагаяй облаки на восхожденіе Свое (Псал. 103, 3); и: —Положи тму закровъ Свой, окрестъ Его селеніе Его (Псал. 17, 12)? Хотя, какъ говоритъ Апостолъ: Единъ имѣяй безсмертіе, во свѣтѣ живый неприступнѣмъ (1 Тим. 5, 16); такъ что здѣсь свѣтъ и тьма являются то же самое, по причине неприступнаго блеска сего сіянія. Но и относительно самого того Свѣта, который сначала былъ видимъ для глазъ Апостоловъ, священные Богословы свидѣтельствуютъ, что онъ — неприступенъ. — «Ибо сегодня», какъ говоритъ одинъ изъ нихъ, — «бездна неприступнаго Свѣта; сегодня на Ѳаворской горѣ зримо бываетъ Апостоламъ безпредѣльное излитіе божественнаго сіянія». И великій Діонисій, говоря, что оный неприступный Свѣтъ есть мракъ, въ которомъ, говорится, обитаетъ Богъ, утверждаетъ, что «въ немъ бываетъ всякій удостоенный знать и видѣть Бога».

Итакъ, это былъ тотъ же Свѣтъ, который сначала видѣли Апостолы, какъ сіяющій отъ лица Господня, а послѣ сего — какъ осѣняющій свѣтлый облакъ; но тогда, вотъ, онъ представилъ для взора болѣе слабое озареніе, а затѣмъ явившись въ гораздо болѣе полной степени, онъ, вслѣдствіе чрезмѣрности свѣта, сталъ неприступенъ для ихъ зрѣнія, и такимъ образомъ онъ осѣнилъ Источникъ божественнаго и приснотекущаго Свѣта — Солнце Правды Христа. Да и въ чувственномъ солнце тотъ же свѣтъ даетъ себя видѣть взору, когда проливается въ видѣ лучей, и опять же бываетъ недоступенъ для взора, когда кто-нибудь устремитъ свой взглядъ (непосредственно) на солнце: потому что свѣтъ его превышаетъ мѣру возможностей нашихъ глазъ. Но чувственное солнце свѣтитъ не по своему желанію, а по природѣ, и свѣтитъ не только для тѣхъ, кому бы пожелало; Солнце же Истины и Правды Христосъ, обладая не только естествомъ и естественнымъ сіяніемъ и славою, но, въ равной мѣрѣ, и волею, промыслительно и спасительно озаряетъ тѣхъ только, кому пожелало бы, и — то въ той степени, какъ Ему это было бы угодно. Посему, пожелавъ, какъ солнце, Онъ озарилъ и былъ зримъ для глазъ Апостоловъ, и то — не на долгое время, а затѣмъ еще сильнѣе просіявъ, какъ Ему это было угодно, Онъ, вслѣдствіе превосходящаго сіянія, сталъ недоступенъ для очей Апостоловъ, какъ бы вшедъ въ свѣтлый облакъ. Но и голосъ раздался изъ облака: Сей есть Сынъ Мой Возлюбленный, о Немже благоволихъ: Того послушайте (Матѳ. 17, 5). На Іорданѣ, когда Господь крестился, разверзлись небеса, и былъ тотъ же гласъ, исходящій отъ оной, конечно, славы, — которую Стефанъ затѣмъ, когда раскрылись для него небеса, бывъ исполненъ Духа Святаго, устремивъ взоръ увидѣлъ, нынѣ же исходящій изъ онаго облака, осѣнившаго Іисуса. Итакъ, этотъ облакъ тождествененъ съ сверхнебесной славой Божіей. Ужели же чувственный свѣтъ будетъ — сверхнебеснымъ? — Голосъ же Отца изъ облака показалъ, что все бывшее до пришествія Господа и Бога и Спаса нашего Іисуса Христа, какъ то: жертвы, законоположенія, усыновленія, были несовершенными, и не были и не совершались на основаніи первичной воли Божіей, но были (лишь) допущены ввиду сего имѣющаго быть пришествія и явленія Господня. И Онъ есть Тотъ, о Которомъ, какъ о Сынѣ Возлюбленномъ, благоволитъ и совершенно довольствуется и въ Которомъ почиваетъ Отецъ; посему и повелѣваетъ Его слушать и Ему повиноваться. И хотя бы Онъ сказалъ: Внидите узкими враты: яко пространная врата и широкій путь вводяй въ пагубу; узкая же врата и тѣсный путь вводяй въ животъ, — Слушайте Его; и если бы Онъ сказалъ, что этотъ Свѣтъ есть Царство Божіе, — слушайте Его и вѣруйте Ему, и дѣлайте себя достойными этого Свѣта.

Но когда возсіялъ свѣтлый облакъ, и возгремѣлъ Отеческій голосъ изъ облака, падоша, говоритъ (Евангелистъ), ницы ученицы; пали же они ницъ не по причинѣ голоса, поскольку и въ другихъ случаяхъ неоднократно онъ бывалъ: не только на Іорданѣ, но и въ Іерусалимѣ, при приближеніи спасительной Страсти, когда Господь говоритъ: Отче, прослави имя Твое, тогда — пріиде же гласъ съ небесе: и прославихъ, и паки прославлю (Іоан. 12, 28); и весь народъ слышалъ это, и, однако, никто изъ нихъ не упалъ. Здѣсь же не только голосъ, но вмѣстѣ съ голосомъ осіялъ ихъ и невыносимый Свѣтъ. Поэтому богоносные Отцы справедливо признаютъ, что ученики пали ницъ, не по причинѣ голоса, но по причинѣ превосходящаго и паче-естественнаго Свѣта; потому что и прежде чѣмъ прозвучалъ голосъ, они были въ страхѣ, какъ говоритъ Маркъ (9, 5), конечно, вслѣдствіе сего Богоявленія.

Но когда, на основаніи всего этого, является очевиднымъ, что этотъ Свѣтъ есть божественный и сверхъестественный и несотворенный, что хотятъ опять эти нахватавшіеся сверхъ должнаго свѣтскихъ и недуховныхъ наукъ, и не могущіе познать то, что отъ Духа?! Но они впадаютъ и въ иную бездну: потому что они не признаютъ, что этотъ Свѣтъ является божественной славой, ни Божіимъ царствомъ, ни красотою, ни благодатію, ни сіяніемъ, — какъ это утверждаемъ мы, наученные Господомъ и Богословіемъ, — но въ то же время они рѣшительно утверждаютъ, что тотъ Свѣтъ, который они раньше называли чувственнымъ и сотвореннымъ, есть существо Божіе. Господь же въ Евангеліи называетъ этотъ Свѣтъ не только общей славой для Себя и Отца, но — и для святыхъ Ангеловъ, какъ пишетъ божественный Лука: Иже бо аще постыдится, говоритъ, Мене и Моихъ словесъ, сего Сынъ Человѣческій постыдится, егда пріидетъ во славѣ Своей и Отчей и святыхъ Ангелъ (Лук. 9, 26). Такъ что, утверждающіе, что сія слава есть существо, симъ признаютъ, что оно тождественно у Бога и у Ангеловъ, а это верхъ нечестія! [4]. Не только Ангелы, но и святые человѣцы являются причастниками сей славы и царствія, но Отецъ и Сынъ съ Божественнымъ Духомъ по природѣ Своей обладаютъ этой славой и царствомъ, Святые же Ангелы и человѣцы по благодати являются участниками ея, оттуда получая озареніе. И это намъ подтвердили Моисей и Илія, бывъ видимы въ сей славѣ съ Нимъ (Лук. 9, 31). Моисей же просіялъ не только на Ѳаворѣ, будучи общникомъ божественной славы, но и нѣкогда лицо его настолько было прославлено, что сыны Израилевы не могли взирать на него. И сіе подтвердилъ говорящій, что «безсмертную славу Отца Моисей воспріялъ на своемъ смертномъ лицѣ»; и отвѣчающій Евномію, отрицавшему, что Сынъ является участникомъ славы Вседержителя, такъ пишетъ: «И даже если бы слово было о Моисеѣ, я бы не допустилъ такого мнѣнія».

Итакъ, у Бога и Святыхъ Его — общая и единая слава и царство и оный Свѣтъ; посему и Псалмопѣвецъ Пророкъ воспѣваетъ: Свѣтлость Господа Бога нашего на насъ (Псал. 89, 17); но никто еще до сихъ поръ не дерзалъ говорить, что у Бога и Святыхъ — общее и единое существо. И утверждать, что теперь на горѣ впервые обнаружилось общее божественное сіяніе Божества Слова и плоти, значило бы говорить въ духѣ Евтиха и Діоскора, а не — претендуюшихъ сохранять Православіе. И эту славу и сіянія увидятъ всѣ, когда Господь явится, сіяя отъ востока до запада; узрѣли же ее и сегодня совозшедшіе съ Іисусомъ Ученики Его; но никто не пребывалъ въ самой жизни и существѣ Божіемъ, и никто не видѣлъ и не возвѣстилъ естество Божіе. И сей божественный Свѣтъ мѣрою дается и способенъ увеличиваться и уменьшаться, согласно достоинству принимающихъ его недѣлимо-раздѣляемаго; и вотъ подтвержденіе сказанному: лицо Господа просіяло паче солнца, одежды же Его стали свѣтлыми и бѣлыми, какъ снѣгъ. И Моисей и Илія были видимы въ той же славѣ, но ни одинъ изъ нихъ не просіялъ тогда такъ, какъ солнце; и сами ученики то созерцали этотъ Свѣтъ, то не были въ силахъ взирать на него. Итакъ, размѣривается такимъ образомъ и недѣлимо-раздѣляется и способенъ увеличиваться и уменьшаться оный Свѣтъ, и частично нынѣ, а частично позднѣе познается; посему и божественный Павелъ говоритъ: Отъ части разумѣваемъ, и отъ части пророчествуемъ (1 Кор. 13, 9). Существо же Божіе совершенно недѣлимо и неприступно, и никакое изъ существъ не способно увеличиваться и уменьшаться; впрочемъ же, это проклятымъ Мессаліанамъ [5] свойственно полагать, что для достойныхъ, по ихъ понятію, возможно видѣть существо Божіе. Мы же отвращаясь и отъ древнихъ и отъ новыхъ еретиковъ, вѣруя, какъ были научены: что Святые созерцаютъ и какъ причастники раздѣляютъ царство и славу и сіяніе и свѣтъ неизрѣченный и благодать божественную, но не — существо Божіе, — идемъ къ сіянію благодатнаго Свѣта, дабы познать и поклониться Трисіянному Божеству, во единицѣ сіяющему, неизрѣченному Сіянію изъ единой триипостасной природы; и очи помысла устремимъ на Слово, Которое съ плотію нынѣ возсѣдаетъ превыше небесныхъ сводовъ, Которое, какъ это подобаетъ Богу, сѣдя одесную Величія, какъ бы издали такъ обращается къ намъ: «Если кто желаетъ примкнуть къ сей славѣ, пусть, насколько это возможно, подражаетъ Мнѣ и шествуетъ тѣмъ путемъ, которымъ Я шелъ на землѣ и представилъ въ примѣръ какъ образъ жизни».

Итакъ, будемъ созерцать внутренними очами сіе великое зрѣлище: наше естество, навсегда соединившееся въ своей жизни съ невещественнымъ огнемъ Божества; и снявъ съ себя кожаныя одежды, въ которыя мы одѣлись вслѣдствіе преступленія [6], — т. е. отвергнувъ земныя и плотскія заботы, станемъ на святой землѣ: каждый создавъ свою личную святую землю, достигнувъ сего путемъ добродѣтели и тяготенія къ Богу, чтобы намъ возъимѣть дерзновеніе, когда Богъ пріидетъ во свѣтѣ и, притекши къ Нему, возсіять и вѣчно пребывать съ Нимъ, озаренные во славу Трисолнечнаго и единственнѣйшаго Сіянія нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Homilia XXXV. In eamdem venerandam Domini Transformationem: in qua probatur, quanquam increatum est illius Divinissimum Lumen, haud tamen Dei essentiam esse. Col. 436-44.
[2] Ориг. Псалма: Свѣтъ возсія праведнику, и правымъ сердцемъ веселіе.
[3] Или же: «умиротворяетъ», «приводитъ въ порядокъ».
[4] Т. е. — крайняя ересь.
[5] Мессаліане — вреднѣйшая секта, доходящая въ своей крайности до прямого сатанизма, появилась въ IV в., хотя истоки ея болѣе древніе. См. Dictionnaire de Théologie Catholique, т. 5, стр. 1454-1465; т. 10, стр. 792-5.
[6] Т. е. прародительскаго грѣха.

Печатается по изданію: Бѣседы (Омилiи) Святителя Григорiя Паламы. Часть II. / Перевелъ съ греческаго языка Архимандритъ Амвросiй (Погодинъ). – Первое изданiе на русскомъ языкѣ. – Монреаль: Изданiе Братства преп. Iова Почаевскаго, 1974. – С. 93-101.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0