Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 25 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 21.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

XI-XV ВѢКЪ

Отвѣтъ св. Марка Ефесскаго на послѣдующіе вопросы латинянъ.

Послѣ прекраснаго слова св. Марка Ефесскаго, его пространнаго второго трактата о чистилищѣ, въ которомъ онъ опровергаетъ латинскіе аргументы и показываетъ совершенную непріемлемость и необоснованность латинскаго догмата о чистилищѣ, латинскіе богословы попросили св. Марка отвѣтить имъ на рядъ вопросовъ, связанныхъ съ православнымъ ученіемъ о состояніи душъ послѣ смерти. Текстъ обращенія латинянъ къ православнымъ съ перечнемъ интересующихъ ихъ вопросовъ — не сохранился, но всѣ эти вопросы сохранились въ текстѣ отвѣтовъ на нихъ, въ трудѣ, который принадлежитъ св. Марку Ефесскому. Этотъ трудъ св. Марка совершенно не имѣетъ полемическаго характера, но является произведеніемъ чисто-догматическаго характера, исполненнымъ глубины богословія, богатствомъ эрудиціи и кристальной логикой. Сами римо-католическіе богословы были высокаго мнѣнія объ этомъ трудѣ св. Марка, а критикъ XVII вѣка E. Renaudot охарактеризовалъ всѣ приведенные трактаты св. Марка, связанные съ обсужденіемъ догмата о чистилищѣ на Соборѣ въ Феррарѣ, какъ «opus elegans, nec contemnendum» (т. е. «прекрасное произведеніе, которое не должно оставить безъ вниманія») [1].

Сохранилось это сочиненіе въ рядѣ рукописей: Ambrosian. 653, fol. 65-70. Parisin. 1218, fol. 41-50. Oxonien Laud. 22, fol. 55-68. Parisin. 1292, fol. 45-56, а также было напечатано въ «Ἀλήϑεια» стр. 270-271, и «Ἐϰϰληοιαστϰὴ Ἀλήϑεια» т. 1 (1881) стр. 158-162.

Mgr. Louis Petit опубликовалъ текстъ согласно первой указанной выше рукописи, въ 15-мъ томѣ «Патрологіи Оріенталисъ» стр. 152-168, съ изданія котораго мы и дѣлаемъ переводъ на русскій языкъ.

Архим. Амвросій (Погодинъ).





Свт. Маркъ Ефесскій († 1442 г.)
Отвѣты на трудности и вопросы, поставленные со стороны кардиналовъ и прочихъ латинскихъ учителей, въ связи съ высказанными рѣчами.

1. Поскольку вы просите насъ болѣе ясно и болѣе подробно отвѣтить на поставленные вами вопросы, то и теперь мы отвѣчаемъ кратко (ибо и это вы прибавили къ вашей просьбѣ) на первый вашъ вопросъ: — по какимъ причинамъ, думается намъ, души Святыхъ еще не восприняли свой удѣлъ и оное блаженное состояніе, а то наслажденіе и блаженство, которое Святые имѣютъ въ настоящее время, разрѣшившись отъ своихъ тѣлъ, — назоветъ ли кто сіе созерцаніемъ Бога или участіемъ и общеніемъ съ Богомъ, или Царствомъ Небеснымъ, или чѣмъ инымъ такого рода, — является (какъ мы утверждаемъ) отнюдь не совершеннымъ и не полнымъ, какъ пребывающее до того возстановленія, на которое уповаемъ; и что дѣло обстоитъ такимъ образомъ, мы въ достаточной степени представили свидѣтельствами Писанія и изреченіями Учителей, какъ дословно возвѣщенное. — Какъ причину для сего, мы указали на то, что, быть можетъ, сіе является сужденіемъ Бога, чтобы души не были совершеннымъ образомъ прославлены безъ своихъ тѣлъ, съ которыми они подвизались; а быть можетъ, и то, что не должно каждому изъ реченныхъ Святыхъ частно и отдѣльно отъ другихъ воспринять награды за дѣла, но долженствуетъ всѣмъ равно придти въ совершенство, какъ говоритъ божественный Апостолъ (Евр. 11, 40), и всѣмъ вмѣстѣ принять вѣнцы и быть объявленными въ присутствіи всей вселенной; быть можетъ, есть и иная какая причина, опредѣленная по неизреченнымъ глубинамъ Божественныхъ Судебъ. Отсюда проистекаетъ, что нынѣшнее наслажденіе Святыхъ и созерцаніе Бога, хотя и является болѣе совершеннымъ, чѣмъ это было дано имъ въ настоящей жизни, однако, оно не такое совершенное, какъ то, которое ожидается тогда.

2. Во-вторыхъ вы спросили: — что мы желаемъ сказать, когда говоримъ, что Святые находятся у Бога на небѣ и съ Ангелами. — Итакъ, мы отвѣчаемъ, говоря: что «небо» не является какимъ-нибудь вещественнымъ мѣстомъ, гдѣ, мы говоримъ, обитаютъ Ангелы, но оно — сверхчувственное, лучше же сказать, — духовное мѣсто; если же возможно дать и наименованіе сему мѣсту, то оно также называется весьма соотвѣтствующимъ образомъ — «мѣстомъ Бога». Такъ Іоаннъ Дамаскинъ говоритъ «О мѣстѣ Божіемъ» въ 13-й главѣ своихъ Богословскихъ разсужденій: «Мѣстомъ Бога — называется то мѣсто, гдѣ очевиднѣйшимъ образомъ совершается Его дѣйствіе (энергія)». И еще: «Мѣстомъ Бога называется то мѣсто, которое имѣетъ полное участіе въ дѣйствіи (энергіи) Его и благодати. Посему, небо — Престолъ Его: ибо тамъ — творящіе волю Его Ангелы» [2]. И затѣмъ: «Мѣсто это — духовное, гдѣ мыслится и есть духовное и безтѣлесное Естество, гдѣ оно присутствуетъ и дѣйствуетъ». Итакъ, таковое мѣсто, являясь сверхнебеснымъ и премірнымъ и духовнымъ и нематеріальнымъ, какъ мы говоримъ, содержитъ Ангеловъ и Святыхъ; и мы по обычаю называемъ его небомъ, и болѣе чѣмъ увѣрены, что тамъ находится Богъ, и проявляетъ Себя и дѣйствуетъ, что явствуетъ изъ словъ Спасителя: Отче нашъ, Иже еси на небесѣхъ, и еще: Лице Отца (Моего) на небесѣхъ. Ибо какъ близкія къ Божеству умныя (духовныя) существа только умомъ познаются, и совершенно чужды чувственному воспріятію, какъ говоритъ Григорій Богословъ [3], такимъ же образомъ и свойственное мѣсто Бога и міръ умныхъ и духовныхъ существъ, который и первымъ былъ сотворенъ Имъ, согласно тому же Богослову [4], совершенно чуждъ этого земного и нашего міра. Посему и величайшія явленія Бога происходили при раздѣляющихся и отверзающихся небесахъ, чѣмъ ясно, конечно, обнаруживается, что Богъ, когда желалъ и благоволилъ явить Себя людямъ, снисходилъ, какимъ-то образомъ, изъ тѣхъ сверхнебесныхъ областей. Мы говоримъ, что изъ того же мѣста посылаются Богомъ Ангелы въ вещественный міръ на служеніе; они не могутъ присутствовать въ то же самое время и здѣсь и тамъ, но какъ, присутствуя тамъ, они исполняютъ свое служеніе, — которое выражается въ присутствіи Богу и созерцаніи Его и восхваленіи, такъ и здѣсь присутствуя, въ свою очередь, они исполняютъ свое служеніе, на малость отступая отъ чистаго онаго созерцанія и присутствія (Богу). Ибо Іоаннъ Дамаскинъ въ помянутой главѣ «О мѣстѣ Божіемъ» говоритъ такъ: «Хотя Ангелъ не ограниченъ по образу тѣла однимъ нѣкимъ мѣстомъ, такъ чтобы воспринять обликъ и образъ, однако, говорится, что онъ находится въ одномъ мѣстѣ, ибо духовно онъ присутствуетъ и дѣйствуетъ соотвѣтственно своему естеству, и не можетъ находиться одновременно и здѣсь и тамъ, но духовно разумѣваемый, какъ находящійся тамъ (т. е. на небѣ), онъ и здѣсь (т. е. на землѣ) дѣйствуетъ. Ибо онъ не можетъ въ одно и то же время дѣйствовать въ разныхъ мѣстахъ, такъ какъ дѣйствовать повсюду въ то же самое время является свойственнымъ только одному Богу» [5]. Итакъ, если согласно сему Богослову, Ангелъ не можетъ дѣйствовать въ то же самое время въ различныхъ мѣстахъ, то, слѣдовательно, когда онъ присутствуетъ на небѣ, онъ не можетъ исполнять то, что является вещественнымъ; а когда онъ находится среди насъ и исполняетъ то, что — свойственно намъ, онъ не можетъ въ той же мѣрѣ чисто созерцатъ Бога, насколько возможно Его видѣть, и восхвалять Его, но, хотя бы на короткое время, ему необходимо оставить сіе служеніе. Ибо если присутствовать Богу означаетъ созерцать Его, то быть посланнымъ отъ Бога, слѣдовательно, означаетъ уже не видѣть Его подобно тому, какъ ранѣе; не потому, что Видимый не присутствовалъ бы вездѣ, но потому, что тотъ, кто долженъ Его видѣть, обратился въ иную сторону и къ чему-то иному направилъ свою дѣятельность. И это весьма очевидно, если только кто-нибудь не весьма пожелаетъ быть любителемъ спора. Ибо кто бы сталъ говорить, что тотъ Ангелъ, который погублялъ ассирійцевъ, въ то же самое время и Богу присутствовалъ и зрѣлъ Его и восхвалялъ? Посему и Господь не просто сказалъ въ Евангеліи: «Ангелы ихъ всегда видятъ (Бога)», но — Ангелы ихъ на небесѣхъ выну видятъ лице Отца Моего Небеснаго. Находясь на небесахъ, — Онъ говоритъ, — они всегда видятъ Являющаго Себя на небесахъ, такъ что если бы они не были на небесахъ, они и не видѣли бы лице Того, Который не имѣетъ обыкновенія являть Себя въ матеріальномъ мірѣ. И величайшій Діонисій въ 15-й главѣ книги «О небесной іерархіи» приписываетъ Ангеламъ три различныхъ другъ отъ друга дѣйствія: 1) Необорачиваясь простираться въ предняя, что обозначаетъ — чисто созерцать Бога, согласно ихъ состоянію и чину; 2) въ отношеніи самихъ себя — быть неуклонно сосредоточенными для сохраненія своихъ силъ, что обозначаетъ — познавать самихъ себя и соблюдать благостояніе; 3) и, наконецъ, чрезъ изливающій себя въ нижестоящихъ токъ промыслительной своей силы, содѣлать ихъ участниками, то есть промышлять о меньшихъ и заботиться о нихъ» [6]. Итакъ, согласно сему, созерцаніе Бога не является всегда единственнымъ и непрестаннымъ ихъ дѣломъ. Если же кто-нибудь сочтетъ, что по сей причинѣ и блаженство ихъ уменьшается — такъ какъ въ своей дѣятельности они не всегда только чисто созерцаютъ Бога, но имѣютъ и иное нѣкое дѣло, — то какъ жалокъ такой человѣкъ въ своей узости, считая, что оное блаженство является до такой степени легко-теряемой вещью и вообще ограничено такими узкими рамками, такъ, чтобы ограничиваться только однимъ дѣйствіемъ, и помимо его не быть въ состояніи обратиться ни къ чему иному. И какъ могло бы случиться, чтобы теряли блаженства тѣ, которые называются и вѣруются быть — «вторые свѣты», чрезъ участіе въ Первомъ Свѣтѣ, и слышатъ гласъ словесъ Его, и творятъ волю Его, и всю также дѣятельность имѣютъ или по отношенію къ Богу или посылаются отъ Бога? На основаніи этихъ доводовъ, мы совершенно справедливо сказали, что и Святые обладаютъ созерцаніемъ Бога и наслажденіемъ, которое еще неполно, и то по той причинѣ, что они обращаются къ вещественному міру и заботятся о насъ, родственныхъ имъ, и долгое время продолжаютъ быть съ нами, творя чудеса чрезъ мощи свои и повсюду помогая нуждающимся; ибо невозможно, чтобы они и функціи исполняли такого рода и сострадали призывающимъ ихъ и въ то же самое время наслаждались чистымъ онымъ созерцаніемъ Бога. Однако, на основаніи сего, мы не считаемъ, что они несчастны, когда и малая капля божественной той Благодати, благодаря которой они могутъ сіе (творить), достаточна для абсолютнаго счастія. Посему, быть можетъ, и божественный Апостолъ, преднаписавъ все относительно воскресенія (мертвыхъ) и говоря, что оставшіеся будутъ восхищены на облацѣхъ въ срѣтеніе Господне на воздухѣ, затѣмъ присовокупилъ: И тако всегда съ Господемъ будемъ (1 Ѳес. 4, 16); какъ бы сказавъ этимъ, что ранѣе не всегда они были съ Господомъ, по причинѣ привязанности къ плоти, которую естественно душа стремится воспріять, и по причинѣ обращенія къ этому міру и помоганію единороднымъ ихъ. И божественный Діонисій, слѣдуя Апостольской мысли, говоритъ: «Когда мы станемъ нетлѣнными и безсмертными и достигнемъ Христова и блаженнаго удѣла, что, конечно, будетъ нѣкогда въ будущемъ вѣкѣ, тогда, согласно Писанію: всегда съ Господемъ будемъ» [7]. Итакъ, для того будущаго вѣка, послѣ того какъ этотъ міръ пройдетъ, сохраняется совершенное созерцаніе Бога и наслажденіе всегда быть съ Нимъ.

3. Третія изъ трудностей: — какимъ же именемъ мы называемъ оное блаженное созерцаніе Бога, которымъ уже отнынѣ наслаждаются святые, и является ли оно чрезъ видѣніе, о которомъ говоритъ Апостолъ (2 Kop. 5, 7), или же святые видятъ Бога въ Его естествѣ (т. е. полностью такимъ, каковъ Онъ есть по естеству). — На это мы говоримъ, что никакое тварное существо не можетъ ни видѣть, ни представить, ни знать Божественное естество; ни даже первѣйшіе (чины) премірныхъ умовъ не могутъ этого. Ибо явствуетъ, что въ познаніи по естеству, насколько нѣчто познается, настолько и постигается сознающимъ; между тѣмъ, Бога постичь никто не можетъ, ибо естество Его непостижимо. И объ этомъ пространныя и прекрасныя слова произнесъ Іоаннъ Златоустъ въ писаніи противъ Аномеевъ, которые бахвалились, что знаютъ Бога въ Его естествѣ [8]. Говоритъ противъ нихъ и Василій Великій въ первой книгѣ противъ Евномія: «Что же особое они оставятъ познанію Единороднаго или Святаго Духа, если они (еретики) обладаютъ пониманіемъ самого естества Божіяго? Ибо не удѣляя Единородному ни вѣдѣнія, ни могущества, ни мудрости, ни благости Божественной, они въ то же самое время самимъ себѣ приписываютъ познаніе естества Божества; но, совершенно напротивъ, это Естество непостижимо ни для кого, кромѣ какъ только для Единороднаго и для Святаго Духа; на основаніи же дѣйствій Божіихъ и чрезъ твореніе познавая Творца, мы воспринимаемъ понятіе объ Его благости и мудрости. Ибо это является тѣмъ вѣдѣніемъ Бога, которое Богъ открылъ для всѣхъ людей» [9]. А то, что и самымъ высокимъ изъ невещественныхъ чиновъ естество Божіе не подлежитъ созерцанію, свидѣтельствуетъ Златоустый Іоаннъ въ словахъ на пророка Осію, такъ говоря о Серафимахъ: «Почему, скажи мнѣ, они закрываютъ лица и, какъ бы щитъ, выставляютъ крылья? — Не по той ли причинѣ, что они не могутъ вынести сверкающаго блеска отъ престола Божіяго и оныхъ сіяній, хотя и не самый подлинный Свѣтъ они видѣли и не самое дѣйствительное Существо Божіе, но видимое тогда было — снисхожденіемъ (къ возможности ихъ созерцанія)? Въ чемъ же заключается это снисхожденіе? — Въ томъ, что Богъ являетъ Себя не такимъ, каковъ Онъ — въ дѣйствительности, но Онъ являетъ Себя такимъ образомъ, чтобы возмогъ Его видѣть тотъ, кому это дано, соразмѣривая съ немощью зрящихъ степень видѣнія. Посему, хотя и слышишь Пророка говорящаго: Видѣхъ Господа, сѣдящаго на престолѣ — не понимай это въ томъ смыслѣ, что онъ видѣлъ Оное Существо Божества, но — самое снисхожденіе, да и то въ болѣе слабой степени, нежели Его видятъ (небесныя силы)» [10]. Эту же мысль онъ подтверждаетъ и далѣе въ первомъ своемъ словѣ: «Серафимы наслаждаются несказанной славой Творца, когда созерцаютъ превосходящую разумѣніе прекрасность Его; я не называю этимъ словомъ Естество Его, ибо оно — непостижимо и не можетъ быть видимымъ и выразиться въ формѣ (и не лѣпо было бы о немъ и предполагать такъ), но — насколько допущено, настолько они въ силахъ просвѣщаться Тѣмъ Сіяніемъ: ибо они непрестанно служатъ, окружая Царскій престолъ, пребываютъ въ непрестанномъ наслажденіи, въ вѣчномъ радованіи, въ счастіи, не имущемъ конца» [11]. И великій Григорій Нисскій въ толкованіи Блаженствъ говоритъ: «Божественное Естество, нѣчто само по себѣ являющееся соотвѣтственно существу, превосходитъ всякую возможность разумѣнія» [12]. И Блаженный Августинъ въ 31-й главѣ молитвъ къ Богу, называемыхъ: «Siloloquia», говоритъ такъ: «Ибо недомыслимымъ и невидимымъ и сверхраціональнымъ, и сверхразумѣваемымъ, и сверхпостижимымъ и сверхнеизмѣняемымъ и сверхнемогущимъ подлежать общенію (superin-commutabile) — вѣруется, есть То, Что никто изъ Ангеловъ и людей не видѣлъ, да и видѣть не можетъ» [13]. И немного далѣе: «Святая Троица и сверхчудесная, и сверхнеописуемая, и сверхнепостижимая, и сверхнепроницаемая, и сверхнеохватываемая чувствами, и сверхнеразумѣваемая, и сверхсущественная, вышеестественно превосходящая всякое пониманіе, всякій разумъ, всякое разумѣніе, всякое постиженіе, всякое естество пренебесныхъ духовъ, — Которую ни словами описать, ни представить себѣ мысленно, ни разумѣть, ни познать невозможно даже ангельскимъ очамъ... Которую ни Херувимы не познаютъ совершеннымъ образомъ, ни Серафимы, но крылами своего благоговѣнія покрываютъ лица отъ сіянія Сидящаго на престолѣ высокомъ и превознесенномъ». Итакъ, если, согласно приведеннымъ учителямъ, естество Божіе недоступно — созерцанію даже для самихъ Ангеловъ, и не можетъ быть видимымъ ни для кого, кромѣ какъ для Единороднаго Слова и Святаго Духа, то, значитъ, и для Святыхъ оно, отнюдь, не подлежитъ созерцанію ни въ этомъ вѣкѣ ни въ будущемъ. — Но что же это такое, что созерцаютъ святые, если Бога по Его естеству они не видятъ? — быть можетъ, спросилъ бы кто. — Это — то, что и Ангелы и старѣйшіе среди Ангеловъ видятъ, — отвѣтили бы Учители. «Несказанной славой Творца», говоритъ Златоустъ, «наслаждаются Серафимы, когда созерцаютъ превосходящую разумѣніе прекрасность Его. Онъ являетъ Себя такимъ образомъ, дабы былъ въ силахъ Его видѣть тотъ, кому это дано». Что же это такое, что они видятъ? — То, въ чемъ они сами имѣютъ участіе. Они не имѣютъ участія въ Его Естествѣ (прочь такая мысль!); но какимъ же образомъ, тогда, они имѣютъ участіе въ Богѣ? — Послушай божественнѣйшаго Максима, что онъ учитъ объ участіи такого рода; ибо въ главѣ 7-й третьей сотницы «Познаній» (Γνωστιϰῶν), онъ такъ говоритъ: «Тотъ, Кто является по естеству никоимъ образомъ не имѣющимъ участія съ тварью, но желаетъ инымъ образомъ имѣть участіе съ способными къ этому, совершенно не отступаетъ отъ тайны по естеству, когда и самый способъ, согласно которому, пожелавъ, Онъ участвуетъ (съ тварью), пребываетъ присно непостижимымъ для всѣхъ». Слышалъ? — Онъ самъ сказалъ (тебѣ); ничего большаго не испытуй; ожидай же на опытѣ узнать или, лучше, испытать, если будешь достоинъ. «Ибо для того мнѣ служитъ здѣсь слабое сіяніе Истины», говоритъ Григорій Богословъ, «чтобы я увидѣлъ и испыталъ свѣтъ достойный Бога, Который сочеталъ и разрѣшилъ, и затѣмъ еще болѣе возвышенно сочеталъ». Какъ великій Діонисій, такъ и онъ надѣется и молитъ увидѣть и испытать свѣтъ Божій послѣ того возвышеннаго и божественнаго сочетанія (души съ тѣломъ въ воскресеніи мертвыхъ). Итакъ, хотя и имѣются различія въ созерцаніи Бога, — и одно изъ нихъ именуется   «в ѣ р о ю»,   другое   «ч р е з ъ   з е р ц а л о   и   в ъ   г а д а н і и»,   иное —   «в и д ѣ н і е м ъ»,   иное же —   «л и ц е м ъ   к ъ   л и ц у»,   однако, ни одно изъ нихъ не является познаніемъ Естества Божія; ибо хотя и написано, что Моисей бесѣдовалъ съ Богомъ лицемъ къ лицу, и уста къ устамъ говорилъ съ Нимъ, — въ видѣніи, а не въ гаданіяхъ, — однако, такъ какъ никто не постоитъ предъ лицемъ Его и Естествомъ Его, какъ говоритъ Писаніе, то и онъ не видѣлъ и не возвѣщалъ Естество Божіе; и, вообще, Бога никтоже видѣ нигдѣже, какъ пояснилъ Сынъ Единородный. Поскольку же въ перечисленныхъ тѣхъ видѣніяхъ имѣется извѣстная градація, и одно является совершеннѣе другого, то ничто не препятствуетъ, чтобы то, наисовершенное, которое надѣемся имѣть, видѣніе было тогда, послѣ конечнаго возстановленія, а тѣ прочія (видѣнія), какъ бы ихъ кто ни называлъ, слившись другъ съ другомъ, перестали существовать. Итакъ, нѣтъ ничего удивительнаго, если мы говоримъ, что и нынѣ святые видятъ Бога видѣніемъ, говоря это въ сравненіи съ настоящей жизнью въ томъ смыслѣ, что (послѣ смерти) они видятъ Бога болѣе совершеннымъ образомъ. А то, что оное видѣніе Бога, которое будетъ послѣ того Суда, является болѣе совершеннымъ, чѣмъ то, которое — у святыхъ до времени Суда, и только оно справедливо можетъ быть названо видѣніемъ — лицемъ къ лицу, свидѣтельствуетъ также Блаженный Августинъ въ 19-й главѣ 14-й книги «О Троицѣ», говоря слѣдующее: «Образъ, который обновляется въ духѣ ума въ познаніи Бога, не со внѣ, но внутри изо дня въ день совершается самимъ видѣніемъ Бога, которое тогда, послѣ Суда, будетъ лицемъ къ лицу, нынѣ же совершается якоже зерцаломъ въ гаданіи. Какъ относящееся къ совершенству того видѣнія, слѣдуетъ понимать то изреченіе: Подобни Ему будемъ, ибо узримъ Его, якоже есть. Ибо этотъ даръ тогда будетъ намъ данъ, когда будетъ возвѣщено: Пріидите благословенніи Отца Моего, наслѣдуйте уготованное вамъ царствіе» [14].

4. Затѣмъ, вы намъ поставили четвертый вопросъ: — что это такое посылаемое отъ Бога сіяніе (αἴγλη), которымъ, мы говоримъ, наслаждаются святые на небѣ. — Объ этомъ уже было нами сказано, насколько возможно объ этомъ говорить не на опытѣ испытавшимъ, но почерпнувшимъ отъ святыхъ. Не можетъ быть сказаннымъ ничего болѣе того, что они говорятъ. Такъ, опредѣляя сіе сіяніе, которое онъ называетъ «просвѣщеніемъ», мудрый строитель «Небесной Лѣствицы», богоносный Іоаннъ, такъ говоритъ: «Просвѣщеніе есть неизреченное дѣйствіе, невѣдомымъ образомъ разумѣваемое и невидимо зримое» [15]. Слышалъ ли опредѣленіе? — Ничего большаго не испытуй; ибо о невидимомъ и неизвѣстномъ мы и не желаемъ и не можемъ говорить.

5. Затѣмъ, на пятый вашъ вопросъ: — что мы разумѣемъ подъ Царствомъ Божіимъ и неизреченными тѣми благами, въ совершенномъ наслажденіи которыми, мы утверждаемъ, Святые еще не находятся, — мы и тогда отвѣтили и нынѣ говоримъ, что, опредѣляя въ чемъ заключается Церство Божіе, величайшій Максимъ такъ говоритъ: «Божіе Царство есть по благодати участіе въ тѣхъ благахъ, которыя присущи Богу по естеству» [16]. Что же касается тѣхъ благъ, которыя, какъ говоритъ Апостолъ, око не можетъ видѣть и ухо слышать и на сердце человѣку не могутъ придти (1 Kop. 2, 9), мы, будучи людьми, не дерзаемъ любопытно изслѣдовать: ибо считаемъ, что достаточно того, что намъ возвѣстили познавшіе тамъ по опыту о тѣхъ благахъ, нежели, чтобы неиспытавшіе ихъ возвѣщали и разсужденіемъ изслѣдовали то, что — выше разсужденія. Впрочемъ, есть цѣлый рядъ вещей, которыя также невозможно объяснить, ибо (для примѣра) какъ объяснить сладость меда незнающему сіе? Думается же, однако, что тѣ блага отличаются другъ отъ друга не только наименованіями, но и самими вещами. И это — справедливо: ибо если грѣшникамъ угрожаетъ не только отлученіе отъ Бога, но и нѣкая геенна и иныя муки, то и праведникамъ справедливо слѣдуетъ не только созерцаніе Бога, но и иныя нѣкія блага, таинственно упомянутыя Писаніемъ, о которыхъ и Господь въ Евангеліи отъ Іоанна говоритъ: Азъ пріидохъ да животъ имутъ, и лишше имутъ (Іоан. 10, 10), «жизнью» — называя оную вѣчную жизнь, о которой говоритъ: Сіе есть животъ вѣчный, да знаютъ Тебе единаго истиннаго Бога, и Его же послалъ еси Іисуса Христа (Іоан. 17, 3), словомъ же «лишше» — обозначая прочія блага, которыми будутъ наслаждаться Святые.

6. То что было написано какъ шестое у васъ, объ этомъ мы говорили и нынѣ говоримъ, — что души умершихъ въ смертныхъ грѣхахъ находятся въ аду, какъ заключенныя въ узилищѣ и въ темницѣ, но еще не терпятъ мученія въ геенскомъ огнѣ, но какъ бы предъ очами его имѣютъ; по причинѣ же видѣнія и ожиданія впасть въ него, несомнѣнно, горько страдаютъ.

7. Затѣмъ, седьмымъ вашимъ вопросомъ было: — какъ могутъ души Святыхъ пожинать всякую радость и веселіе, когда онѣ еще не наслаждаются тѣми неизреченными благами. — На это мы отвѣчаемъ, что и та часть уже данныхъ имъ благъ является причиной всякаго веселія, когда онѣ непосредственно созерцаютъ Бога, какъ и Ангелы Его видятъ; и надежда полученія имѣющихъ имъ быть дарованными благъ, бывающая такимъ образомъ абсолютно крѣпкой, достаточна для того, чтобы исполнить ихъ прочной радостью. Къ тому же, коль случилось такъ, мы упомянули о тѣхъ трехъ добродѣтеляхъ, именно: вѣрѣ, надеждѣ и любви, которыя хотя и совершаются всѣ въ настоящей жизни, однако, такъ какъ онѣ представляютъ три состоянія людей: — одно — въ этой жизни, другое — послѣ разрѣшенія отсюда, и третье — въ будущемъ вѣкѣ, — то мы говоримъ, что каждая изъ этихъ добродѣтелей въ отдѣльности отвѣчаетъ каждому изъ этихъ состояній, взятыхъ въ отдѣльности, и въ каждомъ изъ нихъ должна имѣть свое совершенное дѣйствіе. Такъ, — вѣра является дѣломъ настоящаго вѣка: ибо вѣрою здѣсь ходимъ (2 Kop. 5, 7), и всѣ Святые вѣрою угодили Богу. А надежда — послѣ разрѣшенія отсюда: ибо въ нынѣшней жизни ей сопутствуетъ страхъ, и самъ Павелъ боялся, дабы инымъ проповѣдуя, самому не остаться неключимымъ (1 Kop. 9, 27); по закрытіи же зрѣлища и по прошествіи времени бореній, утотованы награды, и только еще не находятся въ рукахъ, и прочее соблюдается вѣнецъ правды (2 Тим. 4, 4. 8). И что за надеждой слѣдуетъ радость, то и это самъ великій Апостолъ являетъ: Надеждой, говоритъ, радуясь. Остается любовь, которая — совершеннѣйшая изъ добродѣтелей и большая изъ всѣхъ и верхъ плодовъ Духа; посему только она является дѣломъ будущаго вѣка и благодаря ей Святые соединяются и общаются съ Богомъ, въ то время какъ надежда и вѣра уже миновали.

8. Послѣ сего, въ-восьмыхъ, вы спросили: — является ли лишеніе созерцанія Бога большимъ мученіемъ для осужденныхъ, нежели — вѣчный огнь, и теперь ли уже караются осужденные таковымъ мученіемъ. — И на это мы отвѣтили, что лишеніе созерцанія Бога является большимъ и болѣе тяжкимъ мученіемъ, чѣмъ всѣ иныя, какъ являющееся причиной и основой и прочихъ страданій; будетъ же оно еще во много разъ болѣе тяжкимъ и большимъ послѣ горькаго онаго и окончательнаго приговора: Идите отъ Мене проклятіи во огнь вѣчный (Матѳ. 25, 41). Ибо тогда и они увидятъ Бога въ послѣдній разъ, насколько допущено тѣмъ видѣть, и уже болѣе (никогда) не увидятъ Его и не будутъ имѣть и надежды увидѣть Его, и то самое, что они прогнѣвали Такого и Таковаго Владыку, будетъ терзать ихъ мучительнѣе всего.

9. Еще, за симъ, въ-девятыхъ, относительно мученій, которымъ, мы сказали, подвергаются «средніе», вы искали узнать: подвергаются ли они по очереди всѣмъ тѣмъ мученіямъ, именно: невѣдѣнію, скорби, угрызенію совѣсти и прочему. — И на это мы отвѣчаемъ такъ, какъ и вы писали, именно, — что поскольку эти мученія различны и равняются соотвѣтственно человѣческимъ грѣхамъ, то для нѣкоторыхъ соотвѣтствуютъ всѣ таковыя мученія, для иныхъ же — нѣкоторыя изъ нихъ; и для однихъ болѣе тяжкія, а для другихъ — болѣе легкія.

10. Въ-десятыхъ же, на вашъ вопросъ: — что мы разумѣемъ подъ «неизвѣстностью въ будущемъ», — мы отвѣтили, что «неизвѣстность» такого рода должна пониматься въ отношеніи времени, именно: когда они будутъ освобождены отъ тѣхъ страданій и сочислены къ лику спасаемыхъ.

11. Относительно же угрызенія совѣсти, что является одиннадцатымъ вопросомъ, представленнымъ вами, мы отвѣтили, что всякій грѣхъ, который не былъ разрѣшенъ благодаря покаянію, подвергаетъ душу извѣстному угрызенію и мукѣ совѣсти. Ибо тотъ соперникъ (Матѳ. 5, 25), примириться съ которымъ учитъ Господь въ Евангеліяхъ, согласно толкованію Іоанна Златоуста [17], это — наша совѣсть, напоминающая намъ о грѣхахъ и требующая отчета и устыждающая душу. Если бы было тщательное и совершенное покаяніе, то тогда и грѣхъ былъ разрѣшенъ и наказаніе, долженствующее за него, и ничто бы не препятствовало, чтобы исшедшій изъ тѣла былъ причисленъ къ лику спасаемыхъ. Если же покаяніе было бы недостаточнымъ и несоотвѣтствующимъ грѣхамъ, то, конечно, и грѣхъ не прощенъ, и посему умершіе въ такомъ состояніи подвергаются страданіямъ такого рода; но отнюдь не потому, что хотя они получили полностью отпущеніе грѣховъ, однако, не могли избѣжать наказанія. Многими же такого рода грѣхамъ мы грѣшимъ каждый день, о чемъ или совсѣмъ или не искренно каемся, ни компенсируемъ ихъ (ἀντισηϰοῦμεν αὐτά) другими добрыми дѣлами; и посему многіе такого рода грѣхи, одни — прощаются Божественной благостыней во время или послѣ смерти, какъ говоритъ величайшій во Святыхъ Діонисій [18], а другіе — отпускаются благодаря благодѣяніямъ и молитвамъ и иному, что въ отношеніи умершихъ совершаетъ Церковь.

12. Еще вы намъ предложили двѣнадцатый вопросъ: — въ чемъ, по нашему мнѣнію, выражается то облегченіе, которое, по молитвамъ Церкви, получаютъ осужденные въ аду. — На это мы отвѣтили, на основаніи мнѣнія нашихъ Отцевъ, что, по молитвамъ Церкви, осужденнымъ дается если и не полное освобожденіе, то, по крайней мѣрѣ, извѣстное утѣшеніе въ тѣхъ страданіяхъ, въ которыхъ доселѣ они находились. И это весьма много значитъ для тѣхъ несчастныхъ, что, по крайней мѣрѣ, они воспріемлютъ нѣкое малое и временное облегченіе. Что касается бѣсовъ, то если и не всѣ, то хотя бы нѣкоторые изъ нихъ, быть можетъ, болѣе бѣшенные изъ нихъ, какъ мы сказали, находятся въ заключеніи въ аду вмѣстѣ съ тѣми душами, какъ бы въ темницѣ и узахъ, согласно словамъ Апостола Петра, который говоритъ слѣдующее: Богъ ангеловъ согрѣшившихъ не пощадѣ, но пленицами мрака связавъ, предаде на судъ мучимыхъ блюсти (2 Петр. 2, 4). И на вашъ вопросъ, — что надо понимать подъ «узами», — мы отвѣтили, что подъ «узами», быть можетъ, нужно понимать лишеніе возможности дѣлать прежнія злыя дѣла, которыя они прежде производили въ людяхъ; совершенное же наказаніе и они также (какъ и тѣ души въ аду) не испытываютъ еще, ибо прибавлено, что — «на судъ они соблюдаются», т. е. тогда-то они будутъ подлежать совершенному наказанію.

13. Въ-тринадцатыхъ, вы спросили: — какіе это тѣ легкіе и малые грѣхи, которыми «средніе» (т. е. ни великіе грѣшники, ни праведники, а отошедшіе изъ этой жизни съ небольшими грѣхами) задерживаются (отъ немедленнаго допущенія въ Царство Небесное). И по причинѣ сказаннаго нами, что — «любовь, омывающая большіе грѣхи, могла бы очистить и меньшіе», — вы, воспріявъ совершенную увѣренность въ существованіи такого рода грѣховъ, которые называются вами «прощаемые грѣхи» (veniales culpæ), какъ напримѣръ, праздное слово и тому подобное, сказали, что не можетъ того быть, чтобы грѣхи такого рода пребывали у умершихъ съ любовію. — Но сіе утвержденіе отнюдь не является нашимъ ученіемъ, и сама такая постановка вопроса совершенно — неизвѣстна намъ; ибо мы говоримъ, что не любовь, а покаяніе является тѣмъ, что содѣловаетъ прощеніе прегрѣшеній. И это явствуетъ изъ того, что Златоустый Іоаннъ, вездѣ и часто учившій въ своихъ словахъ о покаяніи, и дѣлавшій вторичное увѣщаніе послѣ предшествующаго увѣщанія, посвященнаго той же темѣ покаянія, представивъ его силу и самодовлѣемость, нигдѣ не упомянулъ о любви, какъ долженствующей находиться у кающихся. И это — понятно. Ибо если въ любви нѣтъ страха, и тотъ, кто боится, слѣдовательно, не усовершенствовался въ любви, а страхъ-то и является главнымъ побужденіемъ къ покаянію, то, значитъ, совершенная любовь выше покаянія, какъ являющаяся совершеннѣйшей изъ добродѣтелей, и соотвѣтствяющей не тѣмъ, которые каются, но которые совершенны по добродѣтели. Итакъ, мы сказали тѣ слова (что если любовь омываетъ смертные грѣхи, она могла бы омыть и малые проступки) не какъ наше собственное мнѣніе, но, напротивъ, — въ отвѣтъ на ваши слова, — что любовь очищаетъ великіе и смертные грѣхи, какъ противоположные ей (ибо если смертные грѣхи лишаютъ душу жизни, любовь даруетъ ее ей), но малые грѣхи не можетъ очистить, — мы сочли этотъ доводъ неубѣдительнымъ. Что же касается покаянія, мы говоримъ въ отношеніи чего оно бываетъ: ибо покаяніе — раскаяніе въ нѣкоторыхъ дѣлахъ, т. е. въ грѣхахъ (въ нашемъ случаѣ), когда бываетъ истиннымъ и полнымъ о тѣхъ грѣхахъ, именно оно-то и можетъ ихъ очистить, хотя бы это были и самые тяжкіе грѣхи; что же касается тѣхъ грѣховъ, которые оставляются безъ вниманія или по причинѣ того, что считаютъ ихъ незначительными, или по забвенію, то, хотя они и кажутся малыми, однако, они пребываютъ непогашенными и въ отношеніи ихъ усопшій нуждается въ Божественномъ человѣколюбіи, дабы, получивъ прощеніе по молитвамъ Церкви, онъ сталъ причисленъ къ лику спасаемыхъ.

14. Четырнадцатымъ и послѣднимъ изъ вопросовъ было: — накладываемъ ли мы на кающихся епитиміи, и если да, ради какой цѣли. — Итакъ, мы отвѣчаемъ на это, что не тогда, когда уже отпустили и разрѣшили грѣхи, какъ имѣемъ власть отъ Бога, мы назначаемъ епитимію, но иначе и не даемъ отпущенія, какъ только вмѣстѣ съ наложеніемъ извѣстной епитиміи. Дѣлаемъ же это по многимъ причинамъ. Во-первыхъ, дабы чрезъ злостраданіе здѣсь, которое согрѣшившій добровольно воспринимаетъ, онъ избѣжалъ страданія тамъ, которое поневолѣ; «ибо ничѣмъ изъ всего такъ не угождается Богъ, какъ претерпѣніемъ золъ», говоритъ Григорій Богословъ, «и за слезы воздаетъ человѣколюбіемъ» [19]. Во-вторыхъ, дабы чрезъ этотъ тягостный методъ устранить стремящуюся къ удовольствіямъ дерзость плоти, которая обычно производитъ вражду къ Богу и бываетъ причиной всякаго грѣха; ибо противоположное бываетъ, какъ говорятъ, врачевствомъ для противоположнаго, и необходимо, чтобы удовольствіе было, какъ бы, вытѣснено скорбью. Въ-третьихъ, дабы данная епитимія была для души какъ нѣкія узы или узда, чтобы она не предавалась тѣмъ же порокамъ. Въ-четвертыхъ, — такъ какъ добродѣтель по природѣ является дѣломъ тяжкимъ, то, для желающаго придти въ ея состояніе, должно навыкнуть и скорбямъ, подобно тому, какъ чрезъ удовольствіе онъ впалъ въ грѣхъ. Въ-пятыхъ, мы накладываемъ епитимію по той причинѣ, что желаемъ удостовѣриться: совершенно ли кающійся возненавидѣлъ грѣхъ, настолько, что готовъ воспринять наложенную на него епитимію. Итакъ, таковы причины епитимій; есть и еще многія другія причины. Но все это мы оставляемъ (безъ примѣненія) въ отношеніи тѣхъ, которыхъ судьба гонитъ къ близкому исходу изъ тѣла, считая довлѣющимъ для отпущенія согрѣшеній самое обращеніе кающагося и искреннее расположеніе къ добру. Посему мы отпускаемъ имъ грѣхи, согласно данной намъ власти, и вѣримъ, что эти грѣхи отпускаются Богомъ, вмѣстѣ со связаннымъ съ ними наказаніемъ: ибо елика аще разрѣшите на земли, говоритъ Христосъ, будутъ разрѣшена на небесѣхъ (Матѳ. 23, 18), и въ удостовѣреніе сего посвящаемъ Божественный Даръ Евхаристіи усопшимъ такого рода; ибо обратиться и искренно покаяться — лежитъ въ волѣ человѣка, а не исполнить епитимію — въ судѣ Бога, изымающаго человѣка изъ этой жизни, и посему Онъ, царственно человѣколюбивый, по единому человѣколюбію дарствуетъ отпущеніе грѣховъ согрѣшившему, какъ и тому разбойнику, при послѣднемъ издыханіи только попросившему Христа помянуть его въ Царствіи, Онъ, великодарствующій, даровалъ ему самый рай.

Примѣчанія:
[1] E. Renaudot. «Genadii patriachæ Constantinopolitani hoimliæ de sacremento Eucharistie». Parisiis 1709 p. 87.
[2] Joan. Damasc. P. G. t. 94, col. 852.
[3] Gregor. Naz. P. G. t. 36, col. 321.
[4] Ibid. col. 320-321.
[5] Op. et loc. cit.
[6] Dionys. Areopag. P. G. t. col. 328.
[7] Dionys. Areopag. De div. nomin. c. 1, 4. P. G. t. 3, col. 592.
[8] Chrysost. P. G. t. 48, col. 701 sq.
[9] Basil. adv. Eunomium lib. I. n. 14. P. G. t. 29, col. 544.
[10] Эти слова находятся не въ помянутомъ сочиненіи, а въ III словѣ.
[11] Р. G. t. 56, col. 100.
[12] Gregor. Nyss. De Beat. or. 6. P. G. t. c. 1268.
[13] August. P. L. t. 40, c. 889-890.
[14] August. De Trinitate. P. L. t. 42, col. 1056.
[15] Joann. Clim. Scala Paradisi grad. VII. P. G. t. 88. col. 813.
[16] Maxim. Capit. Theolog. cent. II, 90. c. 1168.
[17] Эту мысль находимъ и у Псевдо-Аѳанасія, вопросъ 26 и у аввы Дороѳея въ словѣ «О совѣсти».
[18] Dionis. Areopag. P. G. t. 3, с. 561.
[19] Gregor. Naz. Orat. 14. n. 5. P. G. t. 35, col. 864.

Источникъ: Архимандритъ Амвросій (Погодинъ). Святой Маркъ Ефесскій и Флорентійская Унія. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго, 1963. — С. 150-164.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0