Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 21 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

XI-XV ВѢКЪ

Преп. Несторъ Лѣтописецъ, Печерскій († ок. 1114 г.)
Сказанiе о святыхъ первыхъ черноризцахъ Печерскихъ
[1].

Когда Стефанъ сталъ управлять монастыремъ и блаженнымъ стадомъ, собраннымъ Ѳеодосіемъ, какъ свѣтила сіяли на Руси эти иноки. Одни были крѣпкіе постники, другіе подвизались въ бдѣніи, иные на земныхъ поклонахъ; иные постились по дню и по два, иные ѣли хлѣбъ съ водой, иные одну вареную зелень, или одну сырую. И жили всѣ въ постоянной любви. Меньшіе покорялись старшимъ и не смѣли говорить передъ ними; но все дѣлали съ покорностію и съ великимъ послушаніемъ. Также и старшіе имѣли любовь къ меныпимъ, научали и утѣшали, какъ дѣтей возлюбленныхъ. Если братъ впадалъ въ какое-нибудь прегрѣшеніе, другіе утѣшали его, и по великой любви своей епитимію раздѣляли трое, или четверо. Такова-то была любовь между братіей, и такое великое воздержаніе! Если который-нибудь братъ уходилъ изъ монастыря, вся братія сильно печалилась о томъ; посылали за ушедшимъ, и, призвавши его въ монастырь, шли къ игумену, кланялись, просили за него, и принимали въ монастырь съ радостію. Такіе-то были любящіе, воздержные, постники! Вспомяну изъ нихъ о нѣкоторыхъ чудныхъ мужахъ.

Вотъ первый, - іеромонахъ Даміанъ, былъ такой постникъ, такой воздержный, что кромѣ хлѣба съ водой ничего не ѣлъ до самой смерти. Если кто приносилъ больнаго ребенка, или и взрослый, одержимый какимъ-нибудь недугомъ, приходилъ въ монастырь къ блаженному Ѳеодосію, онъ приказывалъ этому Даміану помолиться надъ больнымъ. И тотчасъ, какъ онъ помолится и помажетъ мѵромъ, приходящіе къ нему получали исцѣленіе.

Когда онъ занемогъ болѣзнію, отъ которой ему должно было умереть, пришелъ къ нему ангелъ въ образѣ Ѳеодосія и обѣщалъ ему Царство Небесное за труды его. Потомъ пришелъ и Ѳеодосій съ братіей и сѣлъ около него. Даміанъ, уже изнемогая, посмотрѣлъ на игумена и сказалъ: «не забывай, игуменъ, чтó ты мнѣ обѣщалъ нынче ночью». И уразумѣлъ великій Ѳеодосій, что онъ видѣлъ видѣніе, и сказалъ ему: «братъ Даміанъ! что я тебѣ обѣщалъ, то и будетъ». Тогда онъ смежилъ очи и предалъ духъ свой въ руки Божіи. Игуменъ и братія похоронили тѣло его.

Былъ также и другой братъ, именемъ Іеремія, который помнилъ крещеніе Русской земли. Ему данъ былъ отъ Бога даръ предсказывать будущее. Когда онъ видѣлъ въ комъ-нибудь дурное помышленіе, то втайнѣ обличалъ его и научалъ беречься діавола. Если братъ задумывалъ уйти изъ монастыря, Іеремія, видя это, приходилъ къ нему, обличалъ мысль его и утѣшалъ брата. И если кому-нибудь, бывало, чтó скажетъ онъ, - дурно ли, хорошо ли, - всегда сбудется слово старца.

Другой старецъ, именемъ Матѳей, былъ прозорливъ. Однажды, стоя на своемъ мѣстѣ въ церкви, онъ поднялъ глаза и посмотрѣлъ на братію, пѣвшую по сторонамъ, и увидалъ: бѣсъ въ образѣ Ляха, въ лудѣ [2], держитъ въ приполѣ цвѣты, называемые лѣпками, обходитъ братію, и, вынимая цвѣты, бросаетъ на нихъ. И если къ кому изъ поющей братіи пристанетъ цвѣтокъ; тотъ, разслабѣвъ умомъ, постоитъ немного, и, нашедши какую-нибудь причину, уйдетъ изъ церкви въ келію, заснетъ и уже не возвращается до конца службы. Если же бѣсъ броситъ на кого цвѣтокъ, и онъ не пристанетъ; то братъ тотъ крѣпко стоитъ въ пѣніи, пока не кончится Заутреня, и только уже тогда уходитъ въ свою келію. - Старецъ повѣдалъ это видѣніе братіи.

Потомъ онъ вотъ что видѣлъ: былъ у него обычай, отстоявши Заутреню, послѣднему выходить изъ церкви, когда передъ зарей всѣ расходились по кельямъ. Однажды, вышедъ изъ церкви, сѣлъ онъ отдохнуть подъ биломъ: келья-то его была далеко. И видитъ старецъ, какъ будто толпа идетъ отъ воротъ. Онъ поднялъ глаза и увидалъ, что одинъ сидитъ на свиньѣ, другіе идутъ вокругъ него. «Куда идете», спросилъ старецъ. И сказалъ сидѣвшій на свиньѣ бѣсъ: «за Михалемъ Толбековичемъ». Старецъ положилъ на себя крестное знаменіе и пришелъ въ свою келію. Когда разсвѣло, онъ, понявъ, что это значило, сказалъ келейнику: «поди, спроси: въ келіи ж Михаль»? И сказали ему: «онъ давеча, послѣ Заутрени, перескочилъ за ограду». И повѣдалъ старецъ свое видѣніе игумену и всей братіи.

При этомъ Матѳеѣ преставился преподобный Ѳеодосій; игуменомъ сдѣлался Стефанъ, послѣ него Никонъ, - старецъ еще жилъ. - Однажды, стоя на Заутрени, онъ захотѣлъ видѣть игумена Никона, поднялъ глаза и увидалъ, что на игуменскомъ мѣстѣ стоитъ оселъ. И уразумѣлъ старецъ, что не всталъ игуменъ. Также и другія многія видѣнія были ему, и въ глубокой старости скончался онъ въ этомъ монастырѣ.

Былъ также другой черноризецъ, именемъ Исаакій. Въ мірѣ, въ мірской жизни, имѣлъ онъ богатство: онъ былъ купецъ, родомъ Торопчанинъ. И пожелалъ онъ быть инокомъ, роздалъ имѣніе свое нищимъ и монастырямъ, и, пришедши въ пещеру къ великому Антонію, молилъ сдѣлать его черноризцемъ. Антоній принялъ его, возложилъ на него монашескую одежду и назвалъ Исаакіемъ; прежнее же имя его было: Чернь. И сталъ Исаакій вести жизнь строгую, облекся во власяницу, потомъ велѣлъ купить себѣ козла, содралъ съ него кожу и надѣлъ ее сверхъ власяницы, и засохла на немъ сырая кожа. Онъ затворился въ пещерѣ, въ одной (пещерной) улицѣ, въ маленькой келейкѣ, локтя въ четыре, и тутъ со слезами молился Богу. Пищей ему была одна просфора, и то черезъ день; и воду пилъ онъ въ мѣру. Приносилъ же ему великій Антоній и подавалъ въ окошечко, куда рука едва проходила; такъ принималъ онъ пищу.

Такъ жилъ 7 лѣтъ Исаакій: не выходилъ на свѣтъ, не ложился на ребра, а спалъ по-немногу, сидя. Когда наступалъ вечеръ, онъ начиналъ обыкновенно класть поклоны и пѣлъ псалмы до самой полуночи; утомившись же, садился на свое сидѣнье.

Однажды, когда онъ по обычаю сидѣлъ такъ, потушивши свѣчу, - вдругъ въ пещерѣ его засіялъ свѣтъ, какъ будто отъ солнца, и такой свѣтъ, что зрѣніе отымаетъ у человѣка. И пришли къ нему два юноши прекрасные, съ лицами блестящими, какъ солнце, и сказали ему: «Исаакій! мы ангелы; а вотъ идетъ къ тебѣ христосъ: поди и поклонись ему». Онъ же не понялъ бѣсовскаго навожденія, не вспомнилъ даже перекреститься, выступилъ и поклонился, какъ Христу, бѣсовскому дѣйствію. Тогда бѣсы подняли радостный крикъ и сказали: «ну, Исаакій, теперь ты уже нашъ»! Они ввели его въ келейку, посадили, и сами стали садиться съ нимъ рядомъ. И вся келія и улица въ пещерѣ наполнились бѣсами. И сказалъ одинъ бѣсъ, тотъ что назывался христомъ: «возмите сопѣли, бубны и гусли и играйте: Исаакій намъ попляшетъ». И ударили они въ сопѣли, бубны и гусли, и начали играть Исаакіемъ. Наконецъ измучивши, оставили его, еле жива, и ушли насмѣявшись надъ нимъ. - Наступилъ разсвѣтъ другаго дня, и, когда пора была ѣсть хлѣбъ, Антоній пришелъ по обычаю къ окошечку, и сказалъ: «Господи благослови, отецъ Исаакій»! И не было отвѣта. «Скончался уже» - сказалъ Антоній, и послалъ въ монастырь за Ѳеодосіемъ и братіей. - Откопали загороженный входъ, вошли и взяли Исаакія, думая, что онъ уже умеръ. Но когда вынесли его и положили передъ пещерой; то увидали, что онъ еще живъ. И сказалъ игуменъ Ѳеодосій: «это должно быть отъ бѣсовскаго дѣйствія». Его положили на постели, и Антоній сталъ служить ему. Случилось, что въ это время пришелъ Изяславъ отъ Ляховъ и сталъ сердиться на Антонія за Всеслава. И прислалъ Святославъ за Антоніемъ, чтобы увезти его ночью въ Черниговъ. Когда Антоній пришелъ къ Чернигову, полюбились ему Болдины горы; онъ вырылъ тутъ себѣ пещеру и поселился въ ней. И до сихъ поръ стоитъ тутъ на Болдиныхъ горахъ монастырь Пресвятой Богородицы. Ѳеодосій же, узнавъ, что Антоній ушелъ въ Черниговъ, пошелъ съ братіей, взялъ Исаакія, и, положивши у себя въ келіи, сталъ служить ему. Онъ былъ такъ разслабленъ тѣломъ, что не могъ ни повернуться на другую сторону, ни приподняться, ни сѣсть; все лежалъ на одномъ боку, и мочился подъ себя, такъ что у него отъ этого нѣсколько разъ черви заводились подъ бедрами. Ѳеодосій же самъ своими руками обмывалъ и убиралъ его. И такъ дѣлалъ онъ цѣлые два года. Чудно и дивно! Два года лежалъ этотъ больной, ни воды не пилъ, ни какой пищи, ни хлѣба, ни зелени не ѣлъ, языкомъ не промолвилъ; нѣмъ и глухъ лежалъ два года! Ѳеодосій же просилъ за него Бога и читалъ надъ нимъ молитвы день и ночь, пока наконецъ на третій годъ больной проговорилъ, сталъ слышать и на ноги становитьея, и ходить какъ ребенокъ. И не подумалъ онъ, чтобы пойти въ церковь; стали его насильно таскать и такъ мало-по-малу пріучили. Потомъ научился онъ ходить за трапезу. Его сажали отдѣльно отъ прочей братіи и клали передъ нимъ хлѣбъ; но онъ не бралъ, если ему не вкладывали въ руку. И сказалъ Ѳеодосій: «положите передъ нимъ хлѣбъ, а въ руку не вкладывайте: пусть самъ ѣстъ». Онъ же цѣлую недѣлю не ѣлъ, а потомъ по-немногу оглядѣлся, сталъ кусать хлѣбъ, и такъ выучился ѣсть. Такъ избавилъ его преподобный Ѳеодосій отъ козней діавола. И снова предался Исаакій жестокому воздержанію. Между тѣмъ преставился преподобный Ѳеодосій и на его мѣсто сталъ Стефанъ. И сказалъ Исаакій: «вотъ когда я сидѣлъ на одномъ мѣстѣ, ты, діаволъ, прельстилъ меня. Не затворюсь же я теперь въ пещеру, а буду побѣждать тебя, живя въ монастырѣ». И надѣлъ онъ на себя власяницу, а на власяницу свитку толстую, и сталъ юродствовать. Онъ сталъ помогать поварамъ варить на братію. Къ Заутрени приходилъ онъ прежде всѣхъ, стоялъ крѣпко и неподвижно; во время же зимы стоялъ въ однихъ протоптанныхъ башмакахъ, такъ что ноги его примерзали къ камню, и онъ не двигалъ ими, пока не отпоютъ Заутрени. Тогда онъ шелъ въ поварню и приготовлялъ огонь, воду, дрова, прежде чѣмъ приходили другіе повара изъ братій. - Былъ тутъ одинъ поваръ, именемъ также Исаакій, и сталъ онъ шутить надъ старцемъ, говоря, «вонъ черный воронъ сидитъ, - поди, возьми его». Исаакій же поклонился ему до земли, пошелъ, взялъ ворона и принесъ ему предъ всѣми поварами. Ужаснулись они, разсказали игумену и всей братіи, и братія стала почитать его. Но онъ не хотѣлъ славы человѣческой и началъ юродствовать: или игумену что-нибудь напортитъ, или братіи, или мірскимъ людямъ, такъ что иные били его за это. Наконецъ сталъ ходить по міру, также представляясь юродивымъ. Поселился онъ въ пещерѣ, гдѣ прежде жилъ Антоній (Антоній-то уже умеръ), набралъ къ себѣ дѣтей и одѣвалъ ихъ въ монашескія одежды. И били его за это, - то игуменъ, то родители этихъ дѣтей. Онъ же все терпѣлъ, принимая и раны, и наготу, и холодъ, день и ночь. Однажды ночью затопилъ онъ печку въ истопкѣ [3] возлѣ пещеры, а печь-то была худая, и когда огонь разгорѣлся, пламя стало выходить чрезъ щели. Заложить Исаакію было нечѣмъ. Онъ сталъ босыми ногами на огонь, простоялъ, пока печь истопилась, и тогда вышелъ. - И много другаго разсказывали о немъ; иное же я и самъ видѣлъ.

Такъ взялъ онъ верхъ надъ бѣсами и, какъ мухъ, ни во что не ставилъ ихъ ужасы и мечтанья. Онъ говорилъ имъ: «въ первый разъ въ пещерѣ вы прельстили меня, потому, что я не зналъ вашихъ козней. А теперь уже со мной Господь Іисусъ Христосъ, Богъ мой, и молитва отца моего Ѳѳодосія, и я надѣюсь, что побѣжду». Нѣсколько разъ бѣсы начинали досаждать ему и говорили: «ты вѣдь нашъ: поклонился нашему старшинѣ и намъ». Онъ же говорилъ: «старшина вашъ антихристъ, а вы бѣсы», клалъ на лицѣ своемъ крестное знаменіе, и они исчезали. Иногда приходили они къ нему опять ночью, пугая его призраками: какъ будто, напримѣръ, пришло множество народу съ заступами и лопатами, и говорятъ: «расколаемъ пищеру и загребемъ здѣсь этого человѣка». А иные говорятъ ему: «бѣги, Исаакій: хотятъ тебя загрѣсти». Онъ же говорилъ: «если бы вы были люди, то пришли бы днемъ; а вы - тьма, и во тьмѣ ходите, и тьма беретъ васъ». Онъ знаменовалъ ихъ крестомъ, и они исчезали. Въ другой разъ приходили стращать его въ образѣ медвѣдя, или лютаго звѣря, или вола; иногда ползли къ нему зміями, жабами, мышами и всякими гадами. Но ничего не могли они ему сдѣлать и сказали: «побѣдилъ ты насъ Исаакій»! Онъ же сказалъ: «вы побѣдили меня въ образѣ Іисуса Христа и Ангеловъ, не будучи достойны показываться въ такомъ видѣ. Теперь же вы дѣлаете, какъ слѣдуетъ, являясь въ образѣ звѣрей, скотовъ, змѣй и гадовъ: каковы вы скверные, злые, таковы и въ видѣніи». И тотъ часъ скрылись отъ него бѣсы, и съ тѣхъ поръ не было ему вреда отъ нихъ. Онъ самъ разсказывалъ, что три года была у него эта борьба. Послѣ же того сталъ онъ вести жизнь строгую, воздержную, въ крѣпкомъ постѣ и бдѣніи.

Въ такихъ трудахъ кончилъ онъ и жизнь свою. Заболѣлъ онъ въ пещерѣ; братія же взяли и принесли его больнаго въ монастырь. Черезъ недѣлю онъ скончался о Господѣ. Игуменъ Іоаннъ и братія убрали тѣло его и погребли.

Таковы-то были черноризцы Ѳеодосіева монастыря! И по смерти сіяютъ они, какъ свѣтила, и молятъ Бога за живущую здѣсь братію, и за мірскую братію, и за жертвующихъ въ монастырь. Въ монастырѣ же этомъ и до нынѣ иноки ведутъ добродѣтельную жизнь, всѣ вмѣстѣ, въ пѣніи, въ молитвахъ и послушаніи, на славу Богу всемогущему, и соблюдаютъ ихъ молитвы преподобнаго Ѳеодосія. Слава ему во вѣки. Аминь.

Примѣчанiя:
[1] По Лаврентьевскому списку Несторовой лѣтоп., изд. Археограф. Комм. стр. 81-85.
[2] Верхняя одежда, родъ эпанчи.
[3] «Истопка» - всякое строеніе съ печкой.

Печатается по изданiю: Кiевопечерскiй Патерикъ по древнимъ рукописямъ. / Въ перелож. на совр. рус. яз. Марiи Викторовой. Кіевъ: Въ типографіи Кіево-Печерской лавры, 1893. - c. 9-17.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0