Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 23 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ПОСЛѢ XV ВѢКА

Преп. Максимъ Грекъ († 1556 г.)
Нравоучительныя сочиненія.

Слово I.
Весьма душеполезное для внимающихъ ему. Бесѣдуетъ умъ къ душѣ; здѣсь же и противъ лихоимства.

Зачѣмъ, любезная моя душа, неприлично предаемъ забвенію славу и блаженство небесныхъ вѣнцовъ, которыми Христосъ, всѣхъ Царь, обѣщаетъ увѣнчать тѣхъ, кои мужественно сопротивляются безплотнымъ врагамъ? Почему не содержимъ въ умѣ той божественной цѣли, ради которой мы были созданы Богомъ по образу Его, но какъ животные, чуждые разума, препровождаемъ все время нашей жизни въ угожденіи чреву? Почему, будучи созданы для наслѣдованія небесныхъ благъ, безсмысленно, о душа, держимся земныхъ? Я — образъ Божій: соотвѣтственно сему мы должны и мудрствовать, чтобы пріобрѣсти первообразную доброту. Но знай, что ты тогда поступаешь сообразно своему Первообразу, съ которымъ надлежитъ тебѣ имѣть и дѣйствительное сходство, когда прилежно, даже до послѣдняго своего издыханія, направляешь свою жизнь по его Божественнымъ заповѣдямъ; когда далеко устранишь себя отъ подчиненія страстнымъ пожеланіямъ плоти; когда всякую ложь, и льстивый нравъ и губительную зависть съ корнемъ исторгнешь изъ своего сердца; возлюбимъ же во всемъ истину, правый разумъ, святое незлобіе и святолѣпное житіе. Въ противномъ случаѣ никто пусть не называетъ себя образомъ Божіимъ, если не пріобрѣлъ въ себѣ всѣхъ красотъ Первообраза.

Мы созданы на землѣ, чтобы быть радѣтелями безсмертной красоты и участниками тайныхъ Божіихъ бесѣдъ. Познаемъ же, душа, высоту своей славы и не уподобимъ безсмысленно себя безсловеснымъ животнымъ. Не одинъ и тотъ же конецъ будетъ намъ и имъ, о душа, равно какъ и образъ не одинъ и тотъ же у обоихъ. Имъ свойственно всегда наклоняться къ низу и постоянно наполнять свои утробы земными произрастеніями; у насъ же, душа, и самый видъ тѣла прекрасно устроенъ прямо премудрымъ Художникомъ. О прочихъ же боговидныхъ красотахъ твоихъ, которыми ты весьма боголѣпно украшена, я не буду говорить: они достаточно убѣждаютъ насъ въ томъ, что отечество наше есть небо, и что мы можемъ хвалиться, что отцемъ имѣемъ самого вышняго Бога. Поэтому и будемъ стараться всегда устремлять умъ горѣ, гдѣ нашъ Отецъ и наше жительство. Вышній называетъ насъ своими сынами: то почему же мы, какъ человѣки, безчестно изгоняемся изъ этой (божественной) жизни (Псал. 81, 6-7)? Вышняго прославимъ на землѣ, чтобы и Онъ украсилъ насъ вѣнцами небесными. Прославимъ Вышняго отъ всего сердца правымъ и непорочнымъ храненіемъ Его заповѣдей; возмемся крѣпко за вѣчную жизнь. Возненавидимъ отъ всего сердца все низкое и отбросимъ отъ себя ярмо порабощенія страстямъ. Станемъ на тверди высокой свободы, на тверди свободы богоподобной, которою ты обогащена была прежде того, какъ попала во власть губительнаго бѣса, когда, лишившись безсмертной своей славы, уподобилась скотамъ безсмысленнымъ (Псал. 48, 21). Ты лицемъ къ лицу съ дерзновеніемъ наслаждалась божественныхъ бесѣдъ своего Создателя: въ эту славу старайся опять войти боголѣпными нравами истиннаго благовѣрія.

Долго ли, о душа, будемъ порабощаться плотскимъ сладострастіямъ, коихъ конецъ — червь и огонь, горящій безъ конца? Доколѣ, гоняясь за существующимъ, какъ бы за чѣмъ-то положительнымъ, будемъ прельщаться умомъ, пребывая въ соблазнительныхъ помыслахъ? Доколѣ будемъ любить неистовою любовью сладкое питаніе, какъ бы какое безконечное блаженство? Доколѣ будетъ насъ прельщать пустая слава, услаждать золото, и осквернять развратъ? Непостоянна, о душа, здѣшняя жизнь, нѣтъ ничего въ ней вѣрнаго, вся она исполнена скорбей и обмана. Слава и всякое сладкопитаніе, богатство, вожделѣнная красота, — все это какъ цвѣтъ весенній со временемъ проходитъ и пропадаетъ. Вотъ ты прославилась, хорошо питалась, наслаждалась, одержала знаменитыя побѣды, прожила много десятковъ лѣтъ; а послѣ этого что? — Червь и гніеніе, отвратительный смрадъ и безчисленныя страшныя мученія въ преисподней... Какую можемъ ожидать себѣ, душа, пользу по смерти отъ тѣхъ благъ, когда ждетъ насъ такая погибель? Не все ли то, какъ сонъ и дымъ, быстро исчезаетъ и разсыпается, какъ бы отъ вѣтра? Если бы ты, душа, по смерти обратилась въ небытіе, какъ естества безсловесныя, и не предстояло бы тебѣ дать отвѣтъ Судіи всѣхъ и Царю о своихъ дѣлахъ и замыслахъ; то не преступно было бы наслажденіе временными благами, такъ какъ жизнь твоя продолжалась бы только до гроба. А какъ ты создана безсмертною, разумною и вѣчно нетлѣнною, и, будучи образомъ Божіимъ, носишь въ себѣ познаніе свойствъ своего Первообраза, чѣмъ собственно и стоишь выше естества безсловесныхъ и бываешь, по слову Божію, святѣйшимъ домомъ Вышняго, чего, какъ должно, ты не сохранила: поэтому должно тебѣ отвергнуть отъ себя все то, что послѣ смерти не послѣдуетъ за тобой, какъ то: богатство, скверныя пожеланія, сладкопитаніе, услаждеяіе питіями, скорогибнущую славу, лѣность, гордость и дерзость окаяннаго сего житія, и всю эту суету, и воспринять противоположныя тому добродѣтели; имѣя же непогрѣшимымъ наставникомъ страхъ Божій, съ теплѣйшимъ усердіемъ и всегдашнею трезвенною мыслію ходить вслѣдъ божественнаго своего Первообраза. Если дѣйствительно желаешь сподобиться его божественной славы и наслаждаться блистающею благодатью его мысленной красоты и называться слугою Отца Небеснаго: то непрестанно утреннюй къ Царю твоему, Іисусу, умоляя Его священными молитвами и землею, непосѣщаемою скверными и безсловесными помыслами, то есть, плотію, истощенною сухояденіемъ, очищенною отъ страстей и пустующею, какъ вѣщаетъ богоглаголивый пѣснопѣвецъ, являйся, душа, Царствующему въ вышнихъ, чтобы видѣть тебѣ Его святую славу, и да наполнятся отъ тука и масти небесной уста твоя и воспоешь устнами радости; ищущіе же всегда твоей погибели пагубные бѣсы, снидутъ въ преисподнія и темныя пропасти земли и предадутся въ руки губительнаго оружія преисподняго, и будутъ частію лисовомъ (Псал. 62, 2-11).

Не предпочитай же безъ ума, о душа, тлѣнное, вѣчно пребывающимъ небеснымъ благамъ, чтобы не случилось съ тобою сказанное меонійцемъ [1] Гомеромъ, который говоритъ: «неразумный человѣкъ тогда приходитъ въ сознаніе, когда впадетъ въ бѣды и уже нѣтъ возможности пособить себѣ». Вѣдь подвигъ добродѣтели установленъ въ этой жизни, въ которой мы прежде пали страшнымъ паденіемъ, гдѣ и противники наши всегда предъ нами налицо, съ которыми если мы храбро сражаемся, то съ радостію достигаемъ своего прекраснаго отечества, Богомъ созданнаго Едема. Одна, одна только главная должна быть у насъ цѣль, это — съ радостію трудиться до самаго гроба для славы Божіей. Этотъ прекрасный подвигъ даруетъ хорошо подвизающимся Тотъ, Кто есть Самъ податель и хранитель жизни. То и составляетъ единственное и сладостное воистину веселіе, чтобы имѣть живущею въ сердцѣ божественную доброгу. Въ томъ и заключается неложное и твердое упованіе, чтобы выражать надежду твореніемъ добрыхъ дѣлъ. Одно только то стяжаніе обыкновенно по смерти послѣдуетъ за нами, которое собрано прилежаніемъ къ божественнымъ добродѣтелямъ; въ томъ состоитъ единственная премудрость и истинное художество, чтобы всегда побѣждать свои нелѣпыя страсти; одно только истинное богатство есть богатство душевное, которое даруетъ Христосъ — Царь своимъ друзьямъ. Все же остальное — смѣхъ, на минуту увеселяющій сердце, а потомъ наказывающій вѣчно муками преисподней.

Не будемъ же, душа, безъ ума прельщаться суетнымъ мудрованіемъ плотоугодниковъ, а примемся съ великимъ усердіемъ за безстрастную жизнь, держась нрава цѣломудреннаго и досточестнаго. Зеркало, покрывшееся толстымъ слоемъ пыли, не можетъ воспринять блеска солнечнаго сіянія: и душа, поработившаяся гнуснымъ плотскимъ страстямъ, не пріемлетъ лучей немерцающаго свѣта; лишенная же его, она ничѣмъ не отличается отъ безсловесныхъ животныхъ; ибо красота разумной души заключается въ тепломъ усердіи къ Богу. Этого, душа, и будемъ искать всѣмъ сердцемъ. Ибо все прочее, что есть прекраснаго на землѣ, все это — гной и ложь, вполнѣ суетно и мимоходяще. Какъ неприлично ткать шерстію по золотой основѣ, или украшать мѣдью золотое изображеніе: такъ постыдно носящимъ на себѣ имя Христово, оскверняться пагубными страстями плоти. Христосъ есть Царь, вполнѣ пречистый, прекрасный и святый, и послѣдователямъ Его также надлежитъ быть святыми. А кои не таковы, тѣ уподобятся тщетно гонящимся за стадомъ высокопарныхъ птицъ. Ибо никто изъ неимѣющихъ святости, не узритъ Бога, какъ ясно засвидѣтельствовалъ богомудрый Павелъ.

Итакъ, скорѣе, душа, познаемъ себя, и будемъ мудрствовать прилично своему естеству, не погружаясь въ сонъ и лѣность, какъ бы проходящіе вполнѣ тихое плаваніе. На страданія и на подвиги назначена ты Вышнимъ, чтобы бороться противъ невидимыхъ враговъ, и тебѣ уготованы честь или наказаніе, смотря по тому, будешь ли мужественно вести борьбу, или терпѣть пораженія. И если будешь мужественна, получишь почесть, нестарѣемую жизнь и самое небо со всѣми его жителями, и будешь чадомъ возлюбленнымъ Бога Вышняго, насыщаясь великой премудрости Отца своего. Какія прекрасныя почести блюдутся тебѣ, душа, если одолѣешь! Если имѣешь здравое разсужденіе, то постоянно стремись къ нимъ. Если же обратишь хребетъ, то страшныя мученія и болѣзни уготованы тебѣ, и огонь, непрестанно палящій нечестивыхъ людей, гдѣ непрестанный плачъ и скрежетъ зубовъ, гдѣ ужасный червь непрестанно грызетъ, гдѣ тьма и мракъ и одна никогда не престающая ночь, — въ самомъ днѣ преисподней, откуда выдти, осужденному туда праведнымъ судомъ Божіимъ, нѣтъ никакой надежды. Кто же тебѣ, душа, то и другое опредѣлилъ? Не Тотъ ли, чье мановеніе колеблетъ всю землю отъ самыхъ основаній, и возмущаетъ моря крѣпкими бурными вѣтрами, — Кто все въ Своей длани и содержитъ и носитъ, какъ Богъ; — Который благими и тихими вѣяніями Всесвятаго Духа, и людьми некнижными, разорилъ свирѣпѣвшія, какъ буря, риторскія рѣчи и философскія вредныя ученія, и почитаемую прежде по всей вселенной злокозненную и пагубную бѣсовскую прелесть, какъ паутинную ткань растерзалъ, и какъ глубокій мрачный дымъ моментально отовсюду развѣялъ, вложилъ же въ мысли человѣческія ученіе непогрѣшительнаго богословія и несомнительныя тайны, — Христосъ Царь, Единый страшный и крѣпкій Богъ, имѣющій власть живота и смерти? Если же по безумію своему не повинуешься, окаянная, истиннымъ и божественнымъ словамъ Господа твоего, то хотя внѣшнихъ мудрецовъ, говорящихъ о томъ же, прими въ руководители къ познанію истины. Нѣтъ для тебя никакой укоризны употребить и траву черемицу для очищенія внутренней боли желудка, лишь бы не очень сильно подѣйствовала и не произвела бы смерть. Пойми же, если имѣешь правильное разсужденіе, что я тебѣ гадательно говорю. Да не прельщаетъ тебя душепагубный змій, увѣряя, что не будетъ испытанія дѣлъ человѣческихъ, и что Господь нерадитъ а блудныхъ паденіяхъ юности, и что невозможно отъ всѣхъ безъ исключенія требовать безгрѣшія. Это, душа, душепагубный помыслъ, это прелесть злокозненнаго змія, который хочетъ низвести съ собою и тебя, окаянная, на самое дно преисподней. Къ совѣтамъ его ты не преклоняй уха, но стой крѣпко въ твердой вѣрѣ, и божественнымъ страхомъ крѣпко себя огради, отвергнувъ отъ сердца всякое невѣріе. Есть праведное Око, которое все видитъ и испытуетъ, какъ свидѣтельствуютъ всѣ писанія древнихъ. Если же никакое другое достовѣрное слово и никакой разумъ не могъ заставить тебя ожидать будущаго суда: то пусть убѣдитъ тебя хотя хитроумный Одиссей, сходившій во адъ и видѣвшій въ Елисейскихъ поляхъ благородныхъ людей, всегда освѣщаемыхъ прекраснымъ свѣтомъ, а другихъ опять преданныхъ горькимъ мученіямъ. Также пусть увѣрятъ тебя Миносъ и Радамантъ — эти баснословныя судьи во адѣ, и огненныя рѣки Коцитъ и Ахеронъ, въ которыя осуждаются всѣ беззаконники за свое нечестіе.

Размышляй также благоразумно и о томъ, для чего украсилъ тебя Господь такими божественными дарованіями: безсмертіемъ, умомъ, даромъ слова, разумомъ и свободной волей, и страхомъ мученій отводитъ тебя отъ зла, — если бы не назначилъ тебѣ за мужество награду и вѣнцы, а за нерадѣніе — осужденіе и муки? Знай и то, что сами люди и тѣ не напрасно пишуть свои законы и предписываютъ подвиги и соединенныя съ ними славныя почести, но и дѣйствительно воздаютъ славу и почесть тѣмъ, которые подвизаются, а преступникамъ закона — безславіе и скорбь. Если люди столько заботятся о правдѣ и разумности: то какъ слѣдуетъ, душа, понимать о Богѣ? — Онъ есть самая благость, премудрость и правда. Страшенъ есть Вышній, и вся премудростію сотворилъ, и правитъ мѣрилами, весьма праведными. Онъ и тебя, душа, украсилъ болѣе всѣхъ твореній, существующихъ на землѣ, обогативъ тебя божественными дарованіями, дабы ты, послѣдуя правильному разсужденію и разуму, всегда подражала Его божественной благости, возненавидѣла всякую злобу, и богоугоднымъ пѣніемъ всегда почитала бы своего Создателя, послѣдуя Ему прямыми стезями. Невозможно для Него — ни добродѣтель твою оставить безъ награды, ни злодѣянія оставить безъ наказанія. Какъ огню свойственно грѣть и свѣту — свѣтить: такъ и Богу свойственно воздавать каждому по дѣламъ его. Допустимъ, душа, въ Богѣ любовь къ правдѣ хотя въ той мѣрѣ, на сколько имѣютъ ее и земныя власти, которыя не оставляютъ въ небреженіи преступленія своихъ подчиненныхъ, но мучатъ ихъ безъ милости; а о комъ узнаютъ, что они проводятъ похвальную жизнь, тѣхъ прославляютъ, хотя бы они были и иностранцы, И ты хвалишь земныя власти, когда они караютъ зло, а добродѣтель почитаютъ: а о Томъ, Кто по существу есть самая правда, глубина щедротъ и единственная благость, ты думаешь, что Онъ какъ о благихъ праведныхъ дѣяніяхъ не радуется, такъ и злобу гордецовъ не наказываетъ! Воистину ты одна безумнѣйшая всѣхъ людей и ничѣмъ не отличаешься отъ самыхъ животныхъ. Но, отвергнувъ далеко отъ мысли своей всѣ такія понятія, какъ хульныя, подчини себя законамъ благочестія и, какъ имѣющая противъ себя множество невидимыхъ супостатовъ, трезвись всегда, и берегись отъ ихъ губительныхъ нападеній, зная, что настоящая жизнь есть подвигъ живота и смерти. Отринь всякую лѣность, зная, что имѣешь свидѣтелемъ своихъ трудовъ Христа Бога, Который свыше человѣколюбно простираетъ тебѣ въ помощь свою крѣпкую руку. Знай также, что и пречистыя небесныя силы усердно помогаютъ тебѣ въ твоихъ трудахъ противъ ужасныхъ супостатовъ — пагубныхъ бѣсовъ, усиливающихся постоянно лишить тебя вѣчной жизни. О, какъ прекрасенъ, благодѣтеленъ и великъ, душа, подвигъ священныхъ твоихъ трудовъ! Подвигъ твой — не о временной жизнй или смерти, но о томъ, дабы, или съ почетомъ получить мѣсто на небѣ, или быть заключенною въ темномъ тартарѣ и въ нескончаемыхъ мученіяхъ.

Отбрось же отъ всего сердца всякую пустую мысль, и стань дерзновенно, вооруживъ себя тѣмъ божественнымъ оружіемъ, которымъ Павелъ, возставляя тебя на борьбу съ безплотными врагами, вооружаетъ тебя. И вмѣсто панцыря прими непорочную вѣру, вмѣсто щита — надежду и вмѣсто шлема — непрестанную любовь къ Богу; вмѣсто же меча — глаголъ Божій, который небесныя боговдохновенныя книги изготовляютъ тебѣ при посредствѣ огня Святаго Духа Параклита (Ефес. 6, 17). Къ этому присовокупи чистую и непрестанно произносимую молитву, и узду бѣснующейся плоти — скудную пищу. Знай же, что молитва чистая и богоугодная, входящая всегда въ ушеса Вышняго, есть та, которая возжигается въ сердцѣ священнымъ умиленіемъ, при посредствѣ пагубнаго для страстей угля смиренномудрія; такую молитву умъ непогрѣшительно направляетъ къ самымъ небеснымъ вратамъ и, возводя туда, поставляетъ предъ небесными престолами. Сердце уподобляется, о душа, доброгласнымъ гуслямъ, а умъ — искусному художнику музыкальныхъ пѣній, языкъ — орудію, ударяющему въ струны, а доброгласныя уста — самимъ струнамъ. Ты же, умоляя страшнаго Судью, если желаешь принести Царю богоугодную пѣснь и ею расположить Его къ себѣ милостиво, — наблюдай, чтобы все то одно другому согласовалось. Для этого языкъ пусть всегда поетъ въ согласіи съ устами божественныя пѣсни Царю всѣхъ и Богу, а снизу пусть сердце содѣйствуетъ частыми воздыханіями, будучи всецѣло распаляемо огнемъ божественнымъ; очи же чистыми струями слезъ пусть омываютъ отъ скверны твой земной составъ; умъ же, преселившись на небо, минуя всѣ звѣзды, да повергнется весь къ ногамъ всѣхъ Царя. Такимъ образомъ ты явишься, душа, прекрасною и благопріятною жертвою Царю всѣхъ и Богу.

Возненавидь стяжаніе, какъ причину погибели души, и суетную славу, — эту губительницу добродѣтелей; возлюби же худость ризъ и брашенъ, и священное бдѣніе — матерь цѣломудрія; бдѣніе разумѣю то, которымъ душа просвѣщается въ поученіи книжномъ и обильно умащается священною молитвою. Взнуздай крѣпкою уздою наглый языкъ, уставивъ ему мѣру и въ разговорѣ и въ молчаніи — такъ, чтобы тебѣ говорить только то, что служитъ къ прославленію Господа и подаетъ духовную благодать слушающимъ. Сверхъ же этого возлюби молчаніе, боясь той многогрѣшной пропасти, въ которую влечетъ необузданный языкъ. Непрестанно упражняйся въ чтеніи боговдохновенныхъ книгъ, чтобы всегда возрастала въ тебѣ божественная любовь, которую, душа, почерпнешь обильно, если будешь внѣдрять въ мысль свою ихъ священныя ученія, и прилежно будешь всегда исполнять ихъ дѣломъ, во славу Вышняго, а не ради земнородныхъ.

Вижу, что ты страшно недугуешь тщеславіемъ, и сильно опасаюсь твоего суемудрія. Для чего ты такъ бѣснуешься ради пустой человѣческой славы и уловляешь ее всѣми способами? Какую, скажи мнѣ, надѣешься получить отъ нея пользу въ настоящей жизни или впослѣдствіи? Напротивъ, если захочешь разумно разсудить объ ней, то найдешь, что въ ней заключается причина великихъ золъ: она пораждаетъ страшные споры и вражды въ людяхъ, губительную зависть и льстивыя рѣчи. Иной, желая ея, непристойно льститъ всѣмъ, и всѣ его слова и поступки проникнуты лестію, а если не достигнетъ ея, таетъ отъ сердечной печали, и видя другаго достигшаго ея, завидуетъ и всячески враждуетъ на него, и не перестаетъ отъ вражды, пока не лишитъ его этой славы. Если же не возможетъ достигнуть сего, то обращается къ тайнымъ навѣтамъ, и думаетъ уже о томъ, какъ бы лишить его этого свѣта. Желаніе славы, въ случаѣ недостиженія ея, раждаетъ зависть, а отъ зависти раждаются всѣ гибельныя послѣдствія. Родительницу ея (зависти) порождаетъ страшная гордость, а матерь этой — преступленіе святыхъ заповѣдей, да безуміе, которое служитъ причиною всякаго вообще зла и погибели несчастныхъ народовъ. Поняла ли ты, какихъ золъ служитъ для тебя причиною возлюбленное тобою желаніе пустой славы? Бѣгай ея, душа! Стремись же непрестанно всѣмъ сердцемъ къ вѣчной славѣ, по заповѣди Господней. Ничего не считай, душа, честнѣе и любезнѣе божественной любви, ибо она, обыкновенно, своего божественнаго рачителя содѣлываетъ обителію всего Божества, и являетъ страшнымъ, непобѣдимымъ и вполнѣ крѣпкимъ борцемъ для своихъ противниковъ. Пламенною любовію прилѣпись къ Іисусу, какъ бы кто привязался къ своему возлюбленному отцу; бойся же Его, какъ Господа, и спѣши исполнять всѣ Его повелѣнія, какъ рабъ благоразумный. Не можетъ ни коимъ образомъ божественное желаніе долго пребывать въ сердцѣ, одержимомъ пагубнымъ разлѣненіемъ, но какъ отъ жестокаго камня отлетаетъ, оставивъ всю внутренность чуждою свѣта. Разожги себя всю божественнымъ огнемъ Параклита и принеси себя живому Богу въ живую и чистую жертву. Иноческое житіе, душа, подобно полю, на которомъ сѣется пшеница, и нуждается въ большомъ трудолюбіи. Если хочешь, чтобы оно принесло многоплодные колосья, а не терніе и всякую сорную траву, служащую пищею скотамъ, то трезвись и трудись принести Господу своему плодъ сторичный, или въ шестьдесятъ, или въ тридцать. Это потребуется и отъ тѣхъ, которые сочетались законно съ женами. Постарайся же оказаться своему небесному дѣлателю землею доброю, а не камнемъ, ни дорогой, ни терніемъ, чтобы, или по лѣности не была ты окрадена пагубными птицами, похищающими всѣянное свыше въ сердцѣ твоемъ; или отъ зноя скорбныхъ обстоятельствъ оно скоро бы не засохло, какъ не вкоренившееся во глубинѣ сердца; или пагубными попеченіями настоящей жизни, какъ терніемъ, не было бы подавлено, — и не принесетъ небеснаго плода. Очи твои да будутъ постоянно устремлены внизъ, къ землѣ, а мысль да возвышается туда, гдѣ божественные ангельскіе чины славословятъ Христа вмѣстѣ съ Отцемъ безначальнымъ и съ преблагимъ Духомъ, — вседѣтельную, господственную и живоначальную Троицу. Не принимай въ уши свои непристойныхъ словъ; убѣгай, сколько есть силъ, всякихъ беззаконныхъ рѣчей: онѣ острѣе всякаго ножа, и ими потомъ врагъ чрезъ воспоминаніе уязвляетъ сердце. Возложивъ руку на рало Евангельскихъ заповѣдей, блюдись, чтобы не возвратиться вспять. Спѣши же къ почести небеснаго званія, минувшіе труды всегда забывая и простираясь на предстоящіе подвиги, пока серпъ смерти не отсѣкъ тебя отъ этой жизни. Тѣснымъ путемъ шествуй полной стопой, чтобы нога твоя сподобилась стать въ пространномъ небесномъ отечествѣ. Трубу своей гортани всегда береги, чтобы она не ввергла тебя во глубину всегда волнующейся пучины чревобѣсія. Старайся искоренить изъ сердца всякое пристрастное пожеланіе, услаждающее плоть; напротивъ, огорчай ее жестокимъ житіемъ, гнушаясь всего, что ее услаждаетъ. Не забывай, что ты привязана къ страшному звѣрю, который бѣсится на тебя и постоянно лаетъ. Постарайся же всегда укрощать его душепагубныя стремленія всякимъ пощеніемъ и крайнею нищетою. Пріятные напитки, вкусныя снѣди, и мягкія постели, и продолжительный сонъ — все это разжигаетъ этого звѣря, и ты отъ этого отступай. Если, дѣйствительно, хочешь укротить его бѣснованіе, то нестяжательною жизнію, съ легкимъ всегда желудкомъ совершай житейское плаваніе, молясь ко Христу. Ссылкою почитай здѣшнюю жизнь, въ которую ты осуждена за твое преступленіе, — осуждена съ тѣмъ, что если при вторичной борьбѣ возставишь себя отъ побѣжденія, которымъ въ древности ты была побѣждена злокозненнымъ зміемъ, то будешь уже не дѣлательницею Едемскаго сада съ боязнію угрозы смерти, въ случаѣ вкушенія запрещеннаго плода; но, какъ говоритъ неложное обѣтованіе Христово, гдѣ бы ни былъ Божествомъ Самъ Господь, тамъ будешь и ты, насыщаясь Его божественною славою. Блюдись же, чтобы назначенное тебѣ Богомъ время на исцѣленіе душевныхъ гвоихъ струповъ, не провести безъ ума въ сладкопитаніи и пьянствахъ, и, вмѣсто незаходимаго свѣта, не вселиться въ страшную тьму.

Слышала ты, что больше бываетъ радости у небожителей объ одномъ кающемся грѣшникѣ, нежели о девятидесяти девяти праведныхъ. Не ложно это обѣтованіе Христово, и служитъ оно къ ясному познанію божественнаго милосердія, какое имѣетъ Господь о человѣческомъ родѣ. Старайся же всегда исполненіемъ заповѣдей Владыки веселить ангельскіе лики, а не радовать беззаконными дѣлами скверные и человѣконенавистные полки пагубныхъ бѣсовъ. Какъ о спасеніи твоемъ радуются святые Ангелы, такъ и о погибели твоей веселятся скверные демоны. Подобна ты по всему, душа, кораблю, переплывающему пучину, и обуреваешься всякими страшными вѣтрами, которые усиливаются низринуть тебя на дно преисподней и жечь всегда горящимъ огнемъ. Блюди же, чтобы тебѣ всегда быть управляемой тихими прохладными вѣтрами, то есть, наставленіями Святаго Духа, Его всегда зрѣть и одного Его слушать, Имъ наполнять мысленные свои паруса, Имъ утверждать непоколебимо мачту сердца своего, чтобы тебѣ безъ потери достигнуть небесной пристани, сохранивъ въ цѣлости все богатство своихъ добродѣтелей. Свѣтильникъ тѣла своего сохраняй въ простотѣ, чтобы все оно всегда было свѣтло, просвѣщаемое неприступнымъ свѣтомъ. Въ противномъ случаѣ, живущій въ тебѣ естественный свѣтъ претворится отъ нерадѣнія и невоздержанія въ страшную тьму и отброситъ тебя во тьму кромѣшнюю, гдѣ ужасный скрежетъ зубовъ и непрестанныя (безполезныя) слезы. Пріобрѣти себѣ богодарованное богатство слезъ, которыми Христосъ-Царь скоро преклоняется къ милости. Пріобрѣти терпѣніе, — этотъ непоколебимый столпъ души противъ находящихъ на тебя напастей. Но и тогда не падай, когда нападаетъ на тебя буря злыхъ искушеній. Ибо никто не вѣнчается, если не будетъ законно подвизаться. Избѣгай уподобленія безумному и богомерзскому фарисею, и не осуждай ближняго; усматривай же всегда бревно, находящееся въ твоемъ глазѣ, то есть, непомѣрное бремя своихъ пороковъ. О томъ всегда заботься, чтобы поставить себя далеко отъ этого уподобленія, — чтобы не языкомъ только, но и въ сердцѣ всегда считать себя псомъ нечистымъ и попраніемъ людей. А находящійся въ глазу ближняго сучекъ, то есть, ничтожное прегрѣшеніе, не дозволяй себѣ разсматривать. Ибо каждый, о любезная моя душа, о своихъ согрѣшеніяхъ воздастъ тогда отвѣтъ Судіи всѣхъ. Имѣй всегда, душа, память адскихъ мученій и шествуй прямо по пути благочестія. Ибо всякій преступникъ и услаждающійся беззаконными дѣлами, будетъ преданъ безконечнымъ мученіямъ. Крѣпко всегда держись божественныхъ заповѣдей, прилежно направляя по нимъ свое житіе. Ибо иначе спастись невозможно, какъ и здравіе не получитъ тотъ, кто не подчиняется врачамъ. Пусть удостовѣритъ тебя въ этомъ тотъ, который отъ самаго божественнаго брачнаго пира былъ изгнанъ въ пламень мученій, потому что не имѣлъ одежды, приличной священному браку, сотканной изъ благочестивыхъ дѣяній. Вѣра, душа, подобна золотой основѣ, а всякій прекрасный утокъ (для этой ткани) суть добрыя дѣла. И какъ то и другое, находясь само по себѣ въ отдѣльности, не можетъ быть признано или названо прекрасной тканію: такъ и вѣра безъ добрыхъ дѣлъ, равно какъ и добрыя дѣла безъ вѣры непорочной, — оба мертвы. Огня, говоритъ, пріидохъ воврещи на землю (Лук. 12, 19), знаменуя этимъ ревность и божественное раченіе о Его спасительныхъ заповѣдяхъ, которыми, какъ божественнымъ какимъ огнемъ, истребляется всякая нечистота и плотская скверна, а вокругъ тебя расцвѣтаетъ свѣтоносная одежда святости, дивно тебя покрывающая. Постарайся же этимъ божественнымъ огнемъ очистить всѣ скверны своей плоти. И не прельщайся ересію, которая утверждаетъ, что по смерти въ огнѣ очищаются плотскія скверны грѣшныхъ. Это страшная прелесть, и окончательная пропасть, и ученіе Оригенова заблужденія. Вѣдь не огнемъ чистительнымъ, а понужденіемъ себя повелѣлъ Судія умудряться восхищать царство небесное; также прежде нежели затворится небесная дверь, повелѣно намъ стараться войти узкимъ путемъ. Подъ узкимъ же путемъ разумѣй, душа моя, понужденіе себя къ исполненію святыхъ заповѣдей, а подъ суровымъ затвореніемъ двери по смерти, понимай великое долготерпѣніе Божіе: ибо если живемъ праведно, то дверь эта всегда для насъ отворена и любезно пріемлетъ внутрь отовсюду преставляемыхъ; если же живемъ беззаконно и безъ покаянія, то она безпощадно затворяется для насъ, когда отсюда будемъ похищены смертію. Это суровое заключеніе божественней двери изобличаетъ явную лживость ученія объ очистительномъ огнѣ. Если бы для исчезающихъ отсюда нечестивыхъ и неправедныхъ была какая-нибудь надежда по смерти на чистительный огонь: то дверь божественнаго брачнаго чертога не оказалась бы затворенною для дѣвъ, не взявшихъ съ собою въ сосуды елея, и не сохранилось бы для отвѣта на послѣднемъ судѣ праздное слово, которое составляетъ легчайшее изъ всѣхъ согрѣшеній. Дѣвы тѣ не блудную проводили жизнь и не въ безчинномъ смѣхѣ; но однѣ изъ нихъ всегда алкали, другія плакали; а когда молились, чтобы отверзлись имъ небесныя врата, то услышали: не вѣмъ васъ, отыдите отъ мене дѣлателіе неправды (Матѳ. 25, 11-12; 8, 28). Также: не осуждался бы въ огнь вѣчный тотъ, кто ближняго своего назоветъ безумнымъ пустословомъ (Матѳ. 5, 22). Всѣмъ этимъ, душа, Господь ясно учитъ, что настоящая жизнь служитъ временемъ подвиговъ, какъ для пріобрѣтенія добродѣтели, такъ и для истребленія всякаго зла, а по смерти, соотвѣтственно сему, получается или награда, или наказаніе. Явственнѣе же это показано тою божественною притчею, въ которой Господь учитъ насъ примѣромъ, показывая богача, палимаго за его немилосердіе въ огнѣ, но не очищаемаго, и представляя Авраама, который говоритъ ему: воспріялъ еси, чадо, благая твоя въ животѣ твоемъ, равно какъ и этотъ убогій — злая (Лук. 16, 25) своя, перенеся съ большимъ терпѣніемъ множество скорбей. Этимъ Онъ ясно показалъ, что эта жизнь назначена всѣмъ людямъ и на пріобрѣтеніе добродѣтели и на избавленіе себя отъ грѣха, какъ и выше сказано; а въ загробной жизни ждетъ насъ или награда, или мученіе. Но и великій нѣкоторый отецъ [2], когда молился, чтобы ему открыто было, какое мѣсто получаютъ по смерти души праведныхъ и души грѣшныхъ, то ему показано было свыше, что души праведныхъ, какъ высокопарящія птицы возлетаютъ, и ихъ пріемлетъ внутрь себя самое небо; а которые въ беззаконіяхъ окончили свою жизнь, тѣ ввергаются въ страшное преисподнее темное и смрадное озеро, и исполинская нѣкая рука низвергаетъ ихъ во адъ, а не чиcтительный огонь очищаетъ ихъ и выпускаетъ чистыми оттуда на свѣтъ. Оба эти велики и достохвальны: и тотъ, кто объ этомъ повѣствуетъ [3], и тотъ, кто это мысленно созерцалъ [4]. Изъ нихъ одинъ — премудрый святитель Александріи, а другой — превосходнѣйшій глава священныхъ иноковъ.

Итакъ, не прельщайся пустыми словами ложныхъ мудрецовъ, а повинуясь ученію евангельскому, старайся добрыми дѣлами и смиренными слезами смыть тяжесть многихъ своихъ согрѣшеній. Для этого со всякимъ прилежаніемъ исполняй всегда до послѣдней іоты божественныя заповѣди Спасителя, если непостыдно желаешь оказаться тогда стоящимъ одесную Господа своего. Ибо тогда, говоритъ псалмопѣвецъ, не постыжуся, внегда призрѣти ми на вся заповѣди Твоя. И опять: буди сердце мое непорочно во оправданіихъ Твоихъ, яко да не постыжуся (Псал. 118, 6. 80). Сердце же непорочное и непостыдно пребывающее въ заповѣдяхъ Вышняго — у того, кто не смѣетъ ни одной изъ нихъ презрѣть, не исполнивъ дѣломъ, или измѣнить; но всѣ точно исполняетъ со страхомъ.

Избѣгай пагубной праздности и дѣланіемъ рукъ отгоняй помыслы унынія. Нѣтъ ничего пагубнѣе праздности, и отъ той произошло въ родѣ нашемъ всякое зло. Дѣлай же все ради Бога, а какіе отъ того получаются прибыли, то не жалѣя влагай въ руки нищихъ, а не храни безъ ума для себя, если, дѣйствительно, желаешь наслѣдовать вѣчное небесное богатство. Ибо гдѣ будетъ ваше сокровище, говоритъ Господь нашъ, ту и сердце ваше будетъ (Матѳ. 6, 21). Питайся отъ своихъ праведныхъ трудовъ, какъ изначала назначило божественное Господне повелѣніе: въ потѣ лица твоего, говоритъ оно, снѣси хлѣбъ твой во вся дни живота твоего (Быт. 3, 19), а не имѣй подручныхъ себѣ поселянъ, какъ властелинъ; но, какъ ученикъ Христовъ, живи по апостольски, добывая себѣ хлѣбъ свой собственными руками, предварительно раздавъ все свое нищимъ, по заповѣди Спасителя. Предпочитай лучше сама работать на другихъ, чѣмъ властвовать другими. Ибо первымъ возвышаешься горѣ, а послѣднимъ раздѣляешь себя на двое: если согласно установленіямъ Божіимъ будешь устраивать порученное тебѣ начальство, будешь блаженна; если же будешь преступать эти установленія, то будешь осуждена съ законопреступниками. Предпочитай быть нищею, нежели имѣть въ изобиліи серебро. Если безпокоятъ недостатки, предпочитай терпѣть, а не безпокоить другихъ. Это имѣй себѣ правиломъ, а не желай питаться кровію убогихъ, требуя отъ нихъ проценты на серебро. Послѣднимъ ты не вслѣдъ обнищавшаго Христа ходишь, окаянная, а вслѣдъ беззаконныхъ язычниковъ, и дѣлаешь себя подлежащею проклятію закона и наслѣдницею огня неугасаемаго. Ибо проклятъ, сказано, всякъ, иже сребро свое въ лихву даетъ ближнему своему (Лев. 25, 36; Втор. 27, 26). Слышала ты, душа, что расточившаго и раздавшаго убогимъ, а не въ лихву дающаго сребро, правда пребываетъ во вѣки (Псал. 111, 9). Зачѣмъ, какъ аспидъ глухой, затыкаешь уши свои? Если истинно любишь распявшагося Іисуса Христа, и желаешь наслѣдовать Его блаженную славу, — съ Нимъ обнищай и сраспнись Ему, и всѣ твои желанія пересели на небо. Для сродниковъ своихъ, для знакомыхъ и друзей, будь яко страненъ, незнаемъ, бездоменъ, не имущій ни отечества, ни званія, — и какъ бы мало смысленъ. Раздай все свое убогимъ. Возненавидь и отбрось отъ себя всѣ прежніе обычаи и всякую любезную тебѣ волю. Пребывай въ алчбѣ и жаждѣ добровольно и невольно; терпи скорби; радуйся, если будешь заключена въ темницу. Аще кто Мнѣ служитъ, сказалъ Спаситель, Мнѣ да послѣдуетъ, и идѣже есмь Азъ, ту и слуга Мой будетъ (Іоан. 12, 26.).

Бѣгай зла богомерзскаго ростовщичества, за которымъ слѣдуетъ страшное преступленіе заповѣди Божіей и правды Его; дерзостное же прекословіе и злодѣяніе и лесть постоянно обходятъ городскія стѣны, ради чего языки потопляемы бываютъ (Псал. 54, 10), будучи свыше посѣкаемы божественнымъ мечемъ. Бѣгай зла лихоимства, дѣлающаго антихристомъ, то есть, противникомъ евангельскимъ заповѣдямъ — всякаго, утѣшающагося имъ. Ибо Христосъ Господь, какъ написано, пришелъ разрѣшить души убогихъ, связанныхъ неправедными лихвами (Псал. 71, 14; Лук. 4, 18); ростовщикъ же, бѣснуясь неистовствомъ златолюбія, опять связываетъ ихъ процентными оковами. Бѣгай ростовщическаго зла, претворяющаго своего послѣдователя въ невѣрнаго и служителя богомерзскихъ идоловъ (Ефес. 5, 5). Если же лихоимство есть полное служеніе идоламъ, какъ слышимъ отъ божественнаго проповѣдника: то всѣми силами избѣгай злобы лихоиманія. Если желаешь безвозвратно вселиться въ божественной горѣ вмѣстѣ со святыми, угодившими Богу, и съ ними вѣчно веселиться во свѣтѣ: то бѣгай этой мерзости, любителей которыхъ — язычниковъ, божественная пѣснь, устами всѣхъ по всей вселенной благовѣрныхъ, проклинаетъ и всегда молится съ великою ревностію о потопленіи ихъ, говоря: потопи Господи, и раздѣли языки... (Псал. 54, 10) и прочее, извѣстное читающимъ и пренебрегаемое ими. Питаясь кровію бѣдственно живущихъ и утѣшаясь пагубною лихвою, ты уподобляешься какому-то звѣрю кровопійцѣ, и изъ сухихъ костей стараешься высосать мозги, подобно псамъ и воронамъ. Тебѣ велѣно, о несмысленная, своими трудами питать убогихъ, а не пить кровь другихъ посредствомъ лихоимства, — служить инымъ, а не властвовать надъ другими. Зачѣмъ точишь ножъ на свое сердце? Христосъ Господь до конца возлюбилъ крайнюю нищету, такъ что не имѣлъ гдѣ приклонить священную Свою главу. Ты же, окаянная, не страшишься пагубными лихвами непрестанно томить бѣдныхъ поселянъ. О, какое ужасное неистовство! Не стыдишься ли самой жизни Христа твоего, которымъ хвалишься? Какъ понимаешь ты, душа, о Христѣ? Неужели думаешь, что Онъ на это не обращаетъ вниманія и не потребуетъ отчета на страшномъ судѣ? Ужасайся Его угрозы, ибо Онъ говоритъ: обличу тя и представлю предъ лицемъ твоимъ вся беззаконія твоя (Псал. 49, 21). Или думаешь, что немногими твоими кусками, которые иногда подаешь подходящимъ къ твоимъ воротамъ убогимъ, ты избавишься по смерти заслуженной своимъ безчеловѣчіемъ казни и мученія въ пламени? Безумствуешь, обманываешь себя; ты стоишь далеко отъ пути, ведущаго праведныхъ въ царство небесное. Ибо лихоимецъ не наслѣдуетъ царство небесное, вопіетъ божественный Павелъ, — эти неложныя уста Христовы (Ефес. 5, 5). Если не уподобишься усердно тому, кто вчетверо отдалъ обиженнымъ имъ, и не раздашь, подобно ему, полъ-имѣнія своего убогимъ: то и въ домъ свой не примешь пребывать Христа-Царя, и не надѣйся услышать отъ Него: днесь спасеніе дому сему бысть (Лук. 19, 9). Милость, оказанная нищимъ, и любовь отъ чистаго сердца ко Господу и ко всѣмъ людямъ, — вотъ все, чего требуетъ отъ насъ Христосъ Богъ; безъ этого же, все остальное не приноситъ пользы, — ни воздержаніе въ пищѣ, ни продолжительные молитвенные подвиги. Ибо ни жертвы, говоритъ, хощу, но милости. Пусть убѣдитъ тебя примѣръ «буіихъ дѣвъ», не имѣвшихъ елея въ сосудахъ своихъ, что никакой не получили онѣ пользы отъ прочихъ своихъ добродѣтелей, но были изгнаны изъ небеснаго чертога.

Всегда помни, душа, страшнаго Судію, какъ Онъ во время страшнаго суда за благодѣянія нищимъ, стоящимъ тогда «одесную» Его, сплетаетъ вѣнцы и даруетъ нескончаемое царство и жизнь, и славу небесную; а за немилосердіе къ нимъ — стоящимъ «ошуюю» грозно изречетъ: исчезните отъ Меня, проклятіи, во огнь неугасимый. О всѣхъ остальныхъ добрыхъ или злыхъ дѣлахъ тѣхъ и другихъ ни сколько не упомянуто, — не потому, что онѣ не заслуживаютъ ни похвалы, ни порицанія; но этимъ ясно показано то, что и добродѣтель и зло заключается въ томъ, чтобы или миловать нищихъ, живущихъ въ скорбяхъ, или презирать ихъ. Итакъ, не радуйся воздыханію или злостраданію убогихъ; ибо страшный отмститель за нихъ и поборникъ есть самъ Вышній. Перестань же отягощать нищихъ всякими налогами и богомерзкимъ ростовщичествомъ. Ибо страсти ради нищихъ и воздыханія убогихъ, нынѣ воскресну, глаголетъ Господь (Псал. 11, 6), и прочее. Страшись, безумная, страшись, и отбрось свою безсмысленную привычку, которую ты издавна пріобрѣла ненасытнымъ любленіемъ золота. Возлюби же всею мыслію убогихъ, чтобы тебѣ свыше привлечь — не гнѣвъ, а божественную благодать. Не уподобляйся пагубнымъ трутнямъ, чужими трудами всегда наполняя свое чрево; ревнуй же похвальному дѣланію премудрой пчелы, питаясь всегда отъ своихъ праведныхъ трудовъ, чтобы тебѣ тогда явиться стоящею одесную Судіи, и причислиться къ тѣмъ, которые угостили Его, обнищавшаго здѣсь, всякими милостынями, оказывземыми нищимъ, а не къ тѣмъ, которые безъ милости прошли мимо Его.

Заповѣди Божіи подобны вѣнцу златотканному, унизанному драгоцѣнными камнями; постарайся весь его въ цѣлости поднести Царю своему, чтобы принять свыше благодать, а не гнѣвъ. Нестяжательно совершай этотъ безбрачный подвигъ, какъ узаконяетъ тебѣ Подвигоположникъ твой, если дѣйствительно желаешь вкусить той божественной вечери, которой ты лишилась, безразсудно удалившись на село. Не прельщайся окаянными и пагубными помыслами, совѣтующими, что тебѣ необходимо имѣть стяжаніе — золото и имѣнія, на случай глубокой старости и часто случающихся тяжкихъ болѣзней. Какое для тебя, окаянная, это оправданіе, когда ты будто-бы ради Бога отказалась отъ своихъ имѣній, а пріобрѣтаешь чужія? Вѣдь въ тѣ же опять впадаешь ты пагубныя попеченія, ослѣпляющія умныя твои очи всякими пагубными безчинствами плоти, коими, какъ дикимъ терніемъ, жалостно подавляется посѣянное свыше въ твоемъ сердцѣ, и себя самую явно представляешь преступницею, опять созидающею то, что прежде ты разорила. Такимъ образомъ ты уподобляешься тому, кто убѣгаетъ отъ дыма, и впадаетъ безъ ума въ самый огонь. Знай, что это — сѣти льстиваго ловца, опутывающаго тебя будто-бы праведными попеченіями, и ими льстиво отводящаго мысль твою отъ святой любви Божіей и опять привязывающаго тебя къ пагубному тернію, который ты отвергла, когда отрицалась этой жизни. Не связывай себя опять, душа, такими сѣтями, чтобы не быть изринутой изъ небеснаго чертога. Какъ будешь ты признана вземшею крестъ, или отвергшеюся себя и пошедшею неуклонно во слѣдъ Христа, когда ты опять одержима богомерзскими попеченіями о золотѣ и имѣніяхъ? Никто же бо, сказано, возложь руку свою на рало, — раломъ здѣсь названо дѣланіе божественныхъ евангельскихъ заповѣдей, — и потомъ возвратившись опять къ злымъ дѣламъ настоящей жизни, управленъ есть сколько нибудь въ царство небесное (Лук. 9, 62). Не можешь, душа, двѣма Господинома работати вмѣстѣ: Богу и мамонѣ (Матѳ. 6, 24), какъ нельзя однимъ глазомъ смотрѣть къ землѣ, а другимъ на высоту небесную; но обоими нужно смотрѣть или кверху или внизъ. Если любишь Христа, возненавидь вполнѣ золото, потому что это одно другому противно, какъ жизнь и смерть, или свѣтъ и тьма. Что общаго между Христомъ и золотомъ? Христосъ Царь хочетъ, чтобы ты всецѣло пребывала при Немъ, всегда плакала и каялась, нисколько не заботясь ни о самой пищѣ, ни объ одеждѣ, а оставивъ все это, невозвратно шла бы вслѣдъ Его, нося единственное стяжаніе — крестъ самоумерщвленія. Этого требуетъ Христосъ. А золото, окружая тебя отовсюду опять пагубными попеченіями, держитъ тебя какъ страшный змѣй, отъ чего умъ постепенно отлучается отъ небеснаго и ангельскаго зрѣнія и божественныхъ желаній. Ибо плоть, постоянно утучняемая вкусными снѣдями, погружается въ продолжительный сонъ, производя скверныя плотскія пожеланія и оскверненія, часто, увы, не только во снѣ, но и во время бодрствованія; глаза такого смотрятъ свысока, такъ какъ сердце его очень возвысилось суетными надеждами на богатство и стяжанія, и онъ уже считаетъ себя кѣмъ-то великимъ, а не какъ прежде почиталъ себя послѣднѣйшимъ изо всѣхъ. Поэтому каждое дѣло направлено у него къ тому, чтобы получить земныя похвалы. За тѣмъ, достигнувъ желаемаго, тотчасъ, если и показывался въ немъ ранѣе какой-нибудь слѣдъ лицемѣрнаго смиренія, отбрасываетъ его назадъ, и безстыдно проявляетъ скрывавшуюся въ немъ прежде гордость. Священное же ученіе, которое осуждаетъ и сравниваетъ съ невѣрными и непокорными прегордаго раба, сильно бѣснующагося желаніемъ править и распоряжаться подобными себѣ, — онъ отбрасываетъ назадъ, и по гордости своей думаетъ уже, что онъ поставленъ распоряжаться самимъ закономъ, а не водиться имъ для правильнаго управленія подчиненными, — гордится, беззаконничаетъ, сильно гнѣвается, мучитъ, вяжетъ, беретъ взятки, питается невоздержно, весь его умъ занятъ золотомъ, и все многомятежное попеченіе его — о томъ, какъ угодить властямъ. Языкъ его развязанъ, не имѣя священныхъ узъ молчанія;. все говоритъ съ гнѣвомъ и досажденіемъ, и на языкѣ у него вертится много такого, что свойственно людямъ презрѣннымъ и сквернымъ блудницамъ. Но и рука не бездѣйствуетъ; а подымая кверху жезлъ, гнѣвно грозитъ ударить по хребту убогаго человѣка; мысленныя же очи у него ослѣплены любленіемъ тщетной славы и страшною гордостію. Къ тому же, погубивъ душевную доброту, кипящую множествомъ духовныхъ богатствъ, старается лишь всегда украсить внѣшній свой видъ разноцвѣтными и мягкими шелковыми тканями, золотомъ, серебромъ и драгоцѣннымъ жемчугомъ; а къ божественному ученію, зазирающему одѣвающихся въ мягкое, онъ, какъ аспидъ какой глухой, затыкаетъ уши свои. Руки его, забывая простираться на подаяніе милостыни одержимымъ страшной нищетой, увы, безъ милосердія истязуютъ ихъ бичами за большіе процентные долги, которые они не въ состояніи уплатить, или же онъ лишаетъ ихъ свободы и записываетъ себѣ навсегда въ рабство; или, лишивъ ихъ имущества, съ пустыми руками изгоняетъ, бѣдныхъ, изъ своихъ мѣстъ. Владѣя селами, онъ сильно возносится этимъ въ сердцѣ своемъ; а чтобы заботиться о поселянахъ, какъ о своихъ членахъ, по заповѣди Господней, этого нѣтъ у него; но, какъ купленныхъ рабовъ, постоянно моритъ ихъ всякими тяжелыми трудами; если же они въ чемъ провинятся, — тотчасъ съ страшнымъ гнѣвомъ заковываетъ имъ ноги въ желѣзныя кандалы. Возгордившись властію, онъ уже безъ всякаго страха носится по пагубной пропасти, какъ свирѣпый конь, который, вырвавшись изъ узды, смѣло сбрасываетъ съ своей спины всадника, и свободно бѣснуется, летая туда и сюда, ржетъ и неудержимо скачетъ, пока не встрѣтится, бѣдный, съ плотоядными звѣрями, и не будетъ растерзанъ и съѣденъ ими. Такъ и душа, разгордѣвшаяся по причинѣ множества имѣній, мало-по-малу извергаетъ изъ сердца своего страхъ Божій, а лишившись его, уже не остерегается ни лжи, ни божбы, и никакой татьбы, завидуетъ, злится, страшно превозносится, и очень радуется пагубнымъ раздорамъ, питаясь, какъ піявка, кровію, и всегда подсматривая чужіе грѣхи, а своихъ никогда не чувствуетъ. Похвалили ее, и она возрадовалась; а не удостоили вниманія, — ее объемлетъ звѣрскій гнѣвъ, и великая скорбь покрываетъ ее. Священное Писаніе, которое повелѣваетъ не богатыхъ, а нищихъ призывать къ своей трапезѣ, она презираетъ, и всегда роскошно угощаетъ богачей, радуется имъ, и обѣими руками нещадно расточаетъ имѣнія нищихъ для всевозможныхъ наслажденій своего сердца. Сама всегда всячески веселится и одѣвается въ дражайшія теплыя одежды, а на нихъ, жалостно погибающихъ отъ голода и холода, не обращаетъ никакого вниманія, а лишь роскошно каждодневно питается, имѣя множество предстоящихъ ей слугъ и рабовъ. И что много говорить! Повседневными твоими поступками ты доказываешь, что божественныя заповѣди ты почитаешь за однѣ слова, и что иночество считаешь заключающимся только въ черной одеждѣ. Но истиненъ Тотъ, Кто сказалъ: отъ плодъ ихъ познаете, что они лицемѣрно притворяютъ себѣ благочестіе. Также говоритъ: не можетъ древо зло плоды додры творити. Еда объемлютъ отъ тернія грозды, или отъ репія смоквы (Матѳ. 7, 18. 16). Такимъ образомъ, отринувъ страхъ Божій и лишившись свѣта, обличающаго душевныя страсти, она зорко наблюдаетъ только за внѣшней нечистотой, не имѣющей никакого значенія: старается всегда руки дочиста обмывать мыломъ отъ внѣшней грязи; а что онѣ постоянно оскверняются богомерзкими сквернами лихоимства, о томъ нисколько не радитъ. Если когда случится, что изъ зубовъ пойдетъ кровь, то считаетъ непозволительнымъ для себя приступить къ святымъ Тайнамъ; а что языкъ страшно оскверняется безчисленными богомерзкими сквернословіями, — это она вмѣняетъ ни-во-что. Когда случится во снѣ невольное оскверненіе, то гнушается даже прикоснуться къ одеждѣ, а производящими оное вкусными яствами и напитками и продолжительнымъ сномъ, всегда насыщается до пресыщенія, безъ воздержанія. Остерегается въ среду и пятокъ вкусить вина и масла, соблюдая установленія св. Отцевъ; а угрызаетъ безтрепетно людей, уязвляя ихъ наговорами и неслыханной клеветой, и языкомъ своимъ тайно зазираетъ и безпощадно оговариваетъ ихъ, въ лицо же лицемѣрно показываетъ видъ дружбы. Изъ-за селъ часто ходитъ по судамъ, — крѣпко ссорится съ своими соперниками, и, не имѣя противъ нихъ сильныхъ доказательствъ, но весьма желая ихъ обвинить, проситъ дозволенія у судей рѣшить споръ свой въ полѣ оружіемъ. И тогда какъ заповѣдано скоро примиряться съ своимъ соперникомъ, и до послѣдней срачицы не сопротивляться обидчику, и все свое бросать и вмѣнять за соръ, — она за малый клочекъ земли, и то часто не за свой, ратуетъ противъ соперника своего, увы, оружіемъ, ни сколько не трепеща ни самого Бога, ни самыхъ свидѣтелей — ангельскихъ чиновъ, предъ которыми избирала нестяжательную жизнь, — не трепеща и не стыдясь своихъ обѣщаній, которыми сама обѣщалась Богу. Согрѣшая же такъ страшно, она думаетъ, что творитъ великую добродѣтель: а это — признакъ окончательнаго безумія. Всякій грѣхъ ужасенъ; но хвалиться тѣмъ, что составляетъ согрѣшеніе, — это служитъ доказательствомъ окончательной глубокой испорченности. Будучи столь непотребна, о окаянная, когда придешь ты въ сознаніе и пріобрѣтешь спасительныя слезы раскаянія? Какъ вселишь въ свое сердце страхъ Божій и память смерти и адскихъ мученій? А чистую молитву когда ты пріобрѣтешь, будучи страшно возмущаема прахомъ, то есть, безчисленнымъ множествомъ смущеній и житейскихъ попеченій? Какъ пріобрѣтешь ты себѣ кротость, смиренное мудрованіе и священное безмолвіе сердца, когда ты часто и неудержимо увлекаешься яростію и спорами о земляхъ, — то съ самыми поселянами, то съ своими сосѣдями? И если окажется, что они чѣмъ-нибудь тебя обидѣли, то стараешься взаимно оскорбить ихъ, какъ враговъ. Какъ можешь ты расположиться умереть за ближняго своего, когда ты всегда томишь его безъ милосердія всякими тягостями и пагубнымъ ростовщичествомъ? А не пріобрѣтя этихъ добродѣтелей, ты навѣки будешь осуждена во мрачную тьму и предана преисподнимъ мученіямъ, не получивъ никакой пользы ни отъ частыхъ и продолжительныхъ молитвъ, ни отъ той черной одежды, которую носишь. Ибо молитва и эта черная одежда тогда пріятны и цѣнны предъ Богомъ, когда прилежно и въ точности исполняешь всѣ заповѣди Божіи, — и не какъ ты объ этомъ разсуждаешь, а какъ Господь твой повелѣлъ и установилъ; ибо Онъ ничего другого не требуетъ, — ни продолжительныхъ молитвъ, ни воздержанія отъ брашенъ, а только исполненія заповѣдей. Вѣдь только ради исполненія заповѣдей были установлены всѣ молитвы, пощенія, бдѣнія, уединенія; и потому ничѣмъ этимъ не хвались, если пренебрегаешь исполненіемъ заповѣдей. Этого исполненія и старайся болѣе всего достигнуть, предпочтительнѣе предъ всякою другою добродѣтелію. Ибо Спаситель сказалъ: аще кто любитъ Мя, слово Мое соблюдетъ, и Отецъ Мой возлюбитъ его (Іоан. 14, 23). И опять говоритъ: не всякъ глаголяй Ми: Господи, Господи, внидетъ въ царство небесное, но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесѣхъ (Матѳ. 7, 21). Ты же, окаянная, упиваясь безжалостно кровію убогихъ посредствомъ лихоимства и другихъ неправедныхъ дѣлъ, доставляешь себѣ этимъ въ изобиліи все, что тебѣ угодно, когда и какъ тебѣ хочется, разъѣзжая по городамъ на коняхъ породистыхъ, со множествомъ слугъ, изъ коихъ одни послѣдуютъ тебѣ, а другіе бѣгутъ впередъ съ крикомъ и бичами, разгоняя народъ, срѣтающій или стѣсняющій тебя. Поступая такъ, думаешь ли ты, что продолжительными молитвами и этими черными власяницами угождаешь Христу, Который любитъ милостыню болѣе жертвы, и осуждаетъ всякаго, ненавидящаго нищаго? Воистину страшно прельстилась ты и заблудилась отъ прямого пути, и на пескѣ строишь храмину свою, а не на твердомъ камени, который составляетъ исполненіе дѣломъ всѣхъ заповѣдей Спасителя. Берегись же, чтобы не услышать и тебѣ, наслаждавшейся въ теченіи всей жизни: воспріяла еси благая твоя въ животѣ твоемъ. Вѣдь и ты, окаянная, наслаждаешься, собирая себѣ неправеднымъ лихоимствомъ, по-жидовски, богатство, стараясь всегда имѣть свои кладовыя наполненными всякими съѣстными припасами и вкусными напитками, и каждый годъ складываешь, окаянная, въ своихъ селахъ большіе и частые стога, которые, изъ-за желанія большей прибыли, нарочно хранишь на голодное время, ни сколько не страшась возвѣщенной Богомъ угрозы, которою подвергаетъ проклятію тѣхъ, кои оставляютъ сродныхъ себѣ людей умирать голодомъ, сохраняя пшеницу и всякое жито для продажи по болѣе дорогой цѣнѣ, руководясь желаніемъ большей прибыли (Прит. 11, 26).

Бѣгай, душа, разсужденія того, который рѣшилъ распространить свои житницы, чтобы и тебѣ не быть названной отъ Бога безумною, подобно ему. Возненавидь уподобленіе тому богачу, который питался всегда вкусными яствами, а нищаго презиралъ. Подражай же всѣмъ сердцемъ благоразумному Лазарю, чтобы и тебя приняли священныя нѣдра Авраама, а не пропасть огня, безъ конца попаляющаго. Обѣщавшись Господу своему при постриженіи въ монашество исполнить дѣломъ всѣ святыя Его заповѣди, старайся всею силою быть выше всѣхъ суетныхъ попеченій этой жизни, слыша приговоръ Христа, Царя своего, что если не пріобрѣтете похвальными поступками добродѣтели, лучшей противъ книжниковъ и фарисеевъ, то не внидете въ царство небесное (Матѳ. 5, 20). Если же ты окажешься, окаянная, по добродѣтели не только не лучше тѣхъ, но и много хуже: то чего тебѣ послѣ этого ожидать? Увы, какой тогда стыдъ и какая скорбь обыметъ тебя? Ибо ясно, что жизнь твоя много хуже и книжниковъ и фарисеевъ. Если тотъ гордый фарисей не былъ ни неправеднымъ, ни хищникомъ, но и десятую часть своихъ доходовъ отдавалъ нищимъ; мы же пагубнымъ своимъ сребролюбіемъ труды ихъ и кровь безъ всякаго милосердія всегда изсушаемъ лихоимствомъ: то какъ мы, беззаконничая хуже фарисеевъ, можемъ получить вѣчную жизнь и славу? Младенческія это, душа, и глупыя понятія, и явный обманъ невидимыхъ враговъ. Никто не можетъ освободиться отъ вреда пагубной лихорадки, если не будетъ повиноваться предписаніямъ мудраго врача; также и кормчій, бѣдствуя на морѣ, не можетъ управить къ пристани свой корабль безъ благопріятныхъ вѣтровъ. Точно такъ и душа, не омывъ всѣ свои скверны всѣми божественными заповѣдями, не можетъ благополучно достигнуть безопасной пристани, не имѣя направляющей ее благодати Святаго Духа.

Вотъ, любезная душа моя, намъ обѣщано свыше пространное небо, гдѣ празднованіе и священное сладкопѣніе первородныхъ [5], и мысленные ангельскіе чины, сіяющіе свѣтомъ, и самъ таинственный небесный Невѣстоводитель, — если пріобрѣтемъ приличную для сего одежду, истканную изъ богоугодныхъ трудовъ и добродѣтелей. Снизу же опять земля, отверзши широко свои уста, показываетъ намъ мрачное дно адское и грозитъ неугасаемымъ огнемъ геенскимъ, если мы не по правиламъ благочестія препровождаемъ свою жизнь. Убоимся же того, что находится внизу, и пріиди, твердою ногою взыщемъ всегда вышнихъ, пока не взойдемъ туда. Вотъ трапеза [6] трехножная [7] и совершенно круглая, а на ней золотая чаша [8], полная нектара небеснаго [9]. Если желаешь, душа, насытиться этого и насладиться божественной благодати, то крѣпко утверди въ сердцѣ своемъ три поддерживающія трапезу соотвѣтствующія добродѣтели. Изъ нихъ каждая всегда непремѣнно нуждается въ остальныхъ, такъ что если оставишь одну которую-нибудь изъ нихъ, остальныя окажутся безполезными. Постарайся же теплѣйшимъ желаніемъ пріобрѣсти бóльшую изъ нихъ [10]. Ибо безъ нея все остальное оказывается безполезнымъ: и перестановка высочайшихъ горъ, и знаніе языковъ человѣческихъ и ангельскихъ, и щедрость къ нищимъ, и сожженіе тѣла: ее искренно возжелай.

Ты совершенно отрекся себя и призналъ себя страннымъ для всей этой суетной жизни, и потому не услаждайся ни вкусною пищею, ни славою, ни богатствомъ, ни дружбою съ знатными. Кто все это сразу отвергъ нестяжательною жизнію, слезами, безмолвіемъ, молитвами и бдѣніями, и упражненіемъ въ чтеніи книгъ, мысленно питаясь божественною добротою, тотъ радуется, будучи всегда полонъ божественнаго веселія.

Вотъ въ чемъ заключается жизнь преподобныхъ дѣвственниковъ! Вотъ ихъ богатство! Вотъ ихъ неложная слава и радость! Въ этомъ заключается обѣщанное имъ сторичное воздаяніе, составляя какъ-бы нѣкоторое предобрученіе будущихъ благъ, а не въ томъ, чтобы опять получить стяжаніе тлѣнныхъ имѣній, какъ ложно думается служителямъ и любителямъ золота. Не можете, сказалъ Господь, Богу работати и мамонѣ. И никто не можетъ служить двумъ господамъ. Если кто желаетъ насытиться тогда той божественной вечери вмѣстѣ съ преподобными, то, будучи призываемъ, да не отказывается безумно изъ-за села, ни изъ-за пары воловъ, ни по причинѣ сочетанія бракомъ съ женой (Лук. 14, 18-20). Если же откажется по какой-нибудь изъ этихъ причинъ, то пусть достовѣрно знаетъ таковый, что онъ лишенъ божественнаго пиршества, — и свидѣтель сему Тотъ, Кто утвердилъ это отпаденіе клятвою.

Поэтому бѣгай сообщества мудрствующихъ по мірскому; возлюби же всегдашнее молчаніе, удобно соединяющее тебя съ Богомъ. Радуйся, когда подвергаешься безчестію; поношеніе терпи мужественно, воздавая всѣмъ своимъ досадителямъ молитвами. Поступая такъ, нѣкто оказался предъ людьми безумнымъ, но угоднымъ Богу, имѣющимъ сокровенною въ сердцѣ своемъ премудрость. Ко всему этому пріобрѣти смиренномудріе, которое есть твердое и некрадомое сокровище добродѣтелей, а не то, которое, обыкновенно, ложно выказывается низкими поклонами, тихою рѣчью, крашенинною одеждою и внѣшнимъ льстивымъ благовиднымъ устроеніемъ тѣла, при неимѣніи кромѣ этого ничего возвышеннаго, сокрытаго внутри, о чемъ веселится Царствующій горѣ, именно: чтобы въ сердцѣ былъ сокрытъ страхъ Божій; чтобы непрестанно обливаться теплыми слезами; чтобы во всемъ всегда себя самого осуждать и считать себя землею безводною, и пепломъ; чтобы исправленія свои являть всегда Единому вѣдущему тайное, а прегрѣшенія свои безъ стыденія обличать предъ людьми, и всякую укоризну отъ людей вмѣнять себѣ въ похвалу; чтобы всегда гнушаться хожденіемъ по городамъ, радоваться же весьма непроходимымъ пустынямъ; чтобы всегда враждовать на однихъ только пагубныхъ бѣсовъ, а о всѣхъ вѣрныхъ одинаково радоваться. Вотъ этотъ-то мнѣ, этотъ божественный постарайся пріобрѣсти себѣ Псинъ [11], утверждающій твои духовные труды. Этимъ тихо вѣющимъ зефиромъ [12] наполни свои паруса, совершая сильно волнующееся иноческое плаваніе. Тихой прохладѣ, направляющей къ пристани, уподобляется досточтимая вещь — смиренномудріе; осторожно управляемая имъ, удобно избѣжишь сѣтей супостата; содѣйствіемъ же Святаго Духа пріобрѣтя, подобно голубицѣ, мысленныя крылѣ посребренныя и позлащенныя междорамія (Псал. 67, 14), съ веселіемъ возлетишь отъ земли къ небеснымъ жилищамъ.

Итакъ, если, дѣйствительно, желаешь сказанное получить, а не однѣми только словами напрасно объ этомъ говоришь, то постарайся дѣломъ безукоризненно исполнить то, чему учишь, чтобы тебѣ нарещись веліимъ въ царствіи небесномъ.

Слѣдующее говорится какъ бы отъ лица этого слова.

Если кто искренно, а не лицемѣрно, внутренно преданъ благовѣрію и чистотѣ; если кто чуждъ зловѣрія, всякаго двоедушія, суетной славы и ругательства, и желаетъ всегда приближаться къ большему преуспѣянію о Христѣ, выше Котораго нѣтъ ничего изъ всего славнаго на землѣ и на небѣ, — тотъ съ радостію пусть приметъ меня, и впишетъ въ свои мысли это плохое назиданіе и сіи неухищренныя рѣчи, исполненныя не плохого разума; мудрымъ же слѣдуетъ имѣть о нихъ наибольшее прилежаніе, если желаютъ полезное имѣть всегда написаннымъ и пребывающимъ въ своихъ мысляхъ, а не краемъ только уха слушать. Прямо растетъ кипарисъ, простираясь далеко въ высоту, но однимъ лишь глазамъ доставляетъ собою пріятность. Смоковница же съ самаго низу окружена суковатыми вѣтвями, но медоточными своими плодами услаждаетъ гортань.

Примѣчанія:
[1] Меонійцы — жители страны Меоніи (или Лидіи) въ Малой Азіи, гдѣ, по преданію родился Гомеръ.
[2] Антоній Великій.
[3] Аѳанасій Великій.
[4] Антоній Великій.
[5] Первородными Священное Писаніе называетъ всѣхъ вообще святыхъ, избранныхъ угодниковъ Божіихъ, согласуясь съ нашимъ обычаемъ, такъ какъ и у насъ первородный сынъ имѣетъ предпочтеніе предъ прочими братьями. (Объясненіе Преп. Максима.)
[6] Подъ трапезою разумѣй все таинство вѣры. [Примѣчаніе переводчика: Въ академическомъ изданіи, съ котораго сдѣланъ настоящій переводъ, здѣсь имѣется слѣдующая выноска: «Какъ это мѣсто, такъ и всѣ нижеслѣдующія объяснительныя мѣста, напечатанныя въ скобкахъ, въ томъ спискѣ, съ котораго напечатано слово, помѣщены въ самомъ его текстѣ, но въ другихъ спискахъ, какъ и слѣдуетъ, они написаны на сторонѣ, противъ объясняемыхъ словъ. Ред.» — Въ этомъ же переводѣ всѣ подобныя свѣдѣнія, для удобнѣйшаго чтенія, помѣщаются въ выноскахъ].
[7] Какъ утвержденная Святою Троицею и исправляемая тремя добродѣтелями: вѣрою, надеждою и любовію.
[8] Подъ золотой чашей разумѣй дарованія Святаго Духа.
[9] То есть, дающаго безсмертіе напитка.
[10] Разумѣй любовь.
[11] Псинъ — нѣкое животное крылатое, мельчайшее какъ пыль, раждающееся отъ дикихъ смоквъ, именуемыхъ олипфъ, которыя садовники нарочно вѣшаютъ на хорошія садовыя деревья для укрѣпленія плодовъ ихъ, ибо раждаемые отъ олипфъ псины, прилетая и прилѣпляясь къ оконечностямъ смоквъ, укрѣпляютъ ихъ, и онѣ не сваливаются, пока не созрѣютъ. Другое толкованіе. Всть дикая смоковница, которая называется по гречески Ериносъ; въ ея плодахъ зараждаются мельчайшія животныя крылатыя, которыя называются Псины. Эту смоковницу садовники нарочно сажаютъ между хорошими смоквами для укрѣпленія ихъ плодовъ, ибо Псины, прилетая къ этимъ плодамъ, укрѣпляютъ ихъ, такъ что они не сваливаются на землю. Таковъ Промыслъ Создателя.
[12] Зефиръ — это лѣтній вѣтеръ, тихій и плавный, очень удобный для плаванія кораблей. Быстро толкаетъ онъ корабль впередъ, безъ особеннаго волненія. Дуетъ же съ юго-западной стороны, и у фрязскихъ народовъ онъ называется перевенецъ. Другое толкованіе. Зефиръ — вѣтеръ западный и лѣтній, двигающій корабль тихо и плавно, безъ особеннаго волненія. Тому и другому (т. е. псину и зефиру) уподобляется святое смиреніе, которое укрѣпляетъ всѣ добродѣтели инока и осторожно препровождаеть его къ неподвижной пристани вѣчной жизни.

Источникъ: Сочиненія преподобнаго Максима Грека въ русскомъ переводѣ. Часть первая: Нравоучительныя сочиненія. — Свято-Троицкая Сергіева Лавра: Собственная типографія, 1910. — С. 1-31.

Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0