Святоотеческое наследие
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Святоотеческое наслѣдiе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Святые по вѣкамъ

Изслѣдованiя
-
I-III вѣкъ
-
IV вѣкъ
-
V вѣкъ
-
VI-X вѣкъ
-
XI-XV вѣкъ
-
Послѣ XV вѣка
-
Acta martyrum

Святые по алфавиту

Указатель
-
Свт. Іоаннъ Златоустъ
А | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л
-
М | Н | О | П | Р
-
С | Т | Ф | Х | Э
-
Ю | Ѳ
Сборники

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 28 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ПОСЛѢ XV ВѢКА

Мѣсяца Апрѣля въ 17 день
Черноризца Зиновіа слово на память преподобнаго и богоноснаго отца нашего и чюдотворца Зосимы, иже на Соловецкомъ отокѣ, на полунощней странѣ, сущемъ понта окіяна.
Евлогисонъ патеръ.

Подадите и намъ, о мужіе, мало слуха, аще что достойно слуха провѣщаемъ! Но ничтоже премірныхъ въ насъ достойно слово изъобрящется когда; Ипостасное бо Слово настоящему слову виновно есть. Аще и по насъ быти не несподобися сый прежде насъ, и наша воспріемъ, насъ оправда, подобнымъ подобное направивъ, по паче слова отчее Слово сотвори. Словомъ же отъ Слова почтеніи, слово Слову принесемъ. Не сего ради низпадаемъ, яко недостижно Слово, о словесѣхъ слову отричемся. Чтожъ мнится вамъ, о друзи, аще во овощникъ многоплодный влѣзшимъ намъ, и понеже всего плода изъясти не можемъ, еда и довольная отъ него снѣсти отричемся? и аще при источницѣ обрѣтшеся, всего источника испити не могуще, нежели [1] и жажду уставити [2] не хощемъ? но и солнца всего очеса не терпятъ зрѣти, и сего ли ради смежимъ я? Не тако, братіе, не тако; но елико требуемъ отъ коегождо, толико наслаждаемся пріемлюще, и благодареніе возсылаемъ Сотворшему та и даровавшу намъ. Сице должни есьмы и въ настоящее торжество благодарити и славословити Бога Слова, воплотившагося за наше спасеніе и пострадавша, умерша и погребенна, и тридневно воскресша; Емуже, колико мощно, долженъ весь человѣкъ Слово славословити, а не немощію отступати, но вѣрою вжилившеся [3], къ дарователю мощи, о самомъ томъ возмогше, и паче же тѣмъ славословимъ Слово. Да не явишися тощь предо Мною въ день праздника, Богъ Моѵсеомъ засвидѣтельствоваше [4]. Въ насъ же нынѣ праздникъ, и праздникомъ праздникъ, Пасха бо Господня, Пасха наша за ны жренъ бысть Христосъ; приведеся бо яко единолѣтный агнецъ волею, за всяческая закланъ бысть, на крестѣ бо пригвоздися, и копіемъ въ ребра прободеся, умре и погребеся и воскресе. Жренъ насъ ради Христосъ Господь нашъ, простре руцѣ на древѣ, да исправитъ простершіися руцѣ праотца въ раи къ древу; прободеся въ ребра, исцѣляа адамово ребро еже праматере преступленіе; умре, да смерть умертвитъ; сниде во адъ, да плѣнитъ ада; воскресе, совоскреси всего челокѣка, Сіа и сицева Бога моего дѣла, не постижна убо, Тому единому, по безчисленнѣй милости, удобна; сія свѣтлость настоящаго торжества возсія. Свѣтомъ воскресенія Христова просвѣщаеми, радующеся, празднуемъ въ веселіи торжествующе востаніе Спасителево, Адамово воздвиженіе. Возсія весна, наслаждающи насъ, просія бо востаніе Христово, съвоставляя насъ отъ умершвленія грѣховнаго, преводя въ жизнь добродѣянія. Сихъ ради, радостна плетуще въ пѣніихъ и пѣснехъ и хвалословіихъ, свѣтло торжествуемъ воскресшему изъ мертвыхъ Христу Господу, побѣдительная плетуще, яко въ тимпанѣхъ, умерщвеннѣхъ міру тѣлесѣхъ, ударяюще. Ибо Той самъ Избавитель въ мертвыхъ вмѣнься, мертвымъ живота преподаде; съумремъ Тому великодушнѣ, — аще бо и умре Христосъ, но и оживе, тридневенъ сый въ сердцы земнемъ, — тричастное душа въ безстрастіе погребающе, прочее мертва тѣлеса грѣху сотворше, да и соживемъ Тому, совоскресше благодатію, славою добродѣтелей свѣтлѣ блистающе, вышше бывше всякоя тля, чисти Пречистому явитися грядуще, свѣща чистоты держаще, благолѣпнѣ отъ воздержанія сіяюще, отъ поста иже маломъ преже болѣющуся одежду носяще, елеомъ милостыня благозрачнѣ умащена лица имуще, правдою поясавшеся, обувше нозѣ во уготованіи Евангеліа міру, благоуготовлени во всяко дѣло благо, объемше другъ друга любовію и съвязавшеся твердѣ, разрѣшивше прежде всю вражду кождо, и всяко зазрѣніе и прю простивше воскресеніемъ комуждо, глаголюще и ненавидящимъ имъ, яко братіа наша вы есте, и яко органъ гортани двигше, языкомъ бряцающе, яко въ кимвалѣхъ высоцѣ гласъ вознесше, крѣпостію вопіюще, свѣтлѣ восклицающе, пророчески рекуще: гдѣ ти, о смерте, жало, гдѣ ти, аде, побѣда? Восересе бо Господь Ісусъ, и смерть умертвися, воста Господь, и адъ испровержеся, испровержеся убо поруганъ бо бысть; тѣло пріятъ и усрѣте Бога; пріемляше бо еже видяше и въ яже не вѣдяше впаде. Воскресе Христосъ, начальникъ бысть мертвымъ животу. Сіе наша радость, си наше торжество, си насъ веселящее, си отъ грубости воздвижущее насъ, и возставляюще внити въ яже выше насъ, желанію страха побѣждающу, благодати помазующи, си Пасха наша. Но о Пасха великая и святая и всего міра чистота! яко живѣй ти бесѣдую! О Слово Божіе и свѣте, и жизнь, и премудросте, и сило! радуюся бо всѣми твоими имены, радуюся всѣми твоими таинствы, яже въ мое спасеніе, паче же нынѣ въ нарочитомъ дни воскресеніа, радуюся торжествуя, праздникъ бо праздникомъ есть свѣтоносный день сій, и торжество торжествомъ.

Радуимся и веселимся Христову воскресенію! Вся бо купно свеселуются празднику, вся на лучшая срищутся, царица временъ весна недѣли царици дній являетъ и дароноситъ вся, яже добрѣйшая и краснѣйшая. Нынѣ бо твердь, совлекшися дебелыхъ облакъ, свѣтлуется, и злата зрачнѣйшее солнце въ наша страны возвышается, яснѣйши дніе и величайши сотворяетъ, и луна прозрачнѣйши, и сочетаніе звѣздное чистѣйше является; нынѣ и море изливается, волны же брегы тихостію цѣлуютъ, и земля сажаемая произращаетъ, воздухъ вѣтры слажается [5], и источницы сладчайши истичутъ, и рѣки силніе наводняются, зимнихъ соузъ разрѣшившеся, и древеса пупки прошибаютъ, и конь отъ яслій свобождается, и узды преторгнувъ, главу возвысивъ и шіею гордяся, ржа по полемъ ударяа, удобь ко своему обычаю и сущимъ съ нимъ конемъ приходитъ, и агньцы на зелени нивѣ играютъ; нынѣ и корабли отъ пристанища изводятся съ пѣсньми, и сіа иже паче боголюбиемъ, яко Божію память имуще и того на помощь призывающе, и вѣтрилы окриляюще; и белуга отъ глубины сладцѣ пыскаетъ и корабленники со благодушіемъ отпущаетъ, тишину и ведро являя; и ратай рало сострояетъ, и на небо взирая и плододавца призывая, и волъ къ ярму приводится, и сладкую бразду прочертаетъ, и чаемыми веселится; нынѣ и пастуси, трости рѣжуще, свирѣли сотворяютъ, и пастушьскій свиряютъ гласъ; нынѣ оградникъ въскоповаетъ и очищаетъ, и рыбарь во глубину зритъ, и мрежіе готовитъ; нынѣ убо трудолюбная пчела, своя крила пріемши, и отъ вощинъ воставши, свою мудрость являетъ, и травники облетаеть, и сотъ плетущи хитрѣ, вкупѣ и доброту съ дѣломъ показующи, на углы сострояющи, медъ въ кровѣхъ двокровныхь и трикровныхъ полагающи, и дѣлаетъ набдящему плодъ сладокъ, якоже и намъ подобаетъ, указъ люботрудію пріемше, мудръствовати Христовымъ пчеламъ, лѣность далече отславше; нынѣ и птицы, ова гнѣздо сотворяетъ, оваже, издалеча пришедъ, вселяется, яко отъ озимствія [6] нѣкоего, иніи возвращшеся свепетаютъ, ина же съ высоты слетаетъ, и въ лузѣхъ возглашаетъ, и вси Бога славятъ гласы неглагольными, отъ всѣхъ бо благохвалится много, яко всяческимъ Творецъ, и сице онѣхъ пѣснь моя бываетъ, отъ нихъ бо азъ вины взимаю хвалити.

Нынѣ святіи подвижницы собираются, и свѣтлы чины состраяютъ христосолюбца, и подвигы показуютъ, въ нихъ же есть единъ отъ нихъ и мой вѣнечникъ, — мой бо аще и не у мене, да отбѣгнетъ жалость, вѣдущимъ глаголю, изволеніе бо любви, а не мѣсту разстояніе да судится, — словый Зосима черноризецъ, черноризецъ убо и презвитеръ и наставникъ, иже преже наставляася цѣлостію смысла, и нынѣ наставляа черноризца и настоятеля, и поновляа весну своею памятію, во отоцѣхъ окіяна вселивыйся, и посреди земля словый, иже самого того окіяна и сущая ту близъ отоцы знаменіи исполни, другое нѣкако солнце возсія, и чудо — не отъ востокъ, отъ сѣвера паче, идѣже глубокая тма невѣдѣнія, благоразуміе озаряшеся Зосимою, идѣже полунощіе неразумія льсти обычаемъ и нравомъ оставшая египетская тма, благочестіа свѣтъ проліяся, сіяніемъ добродѣтели отца. Подобному подобное Богъ изведе, прямо тмы и свѣта просыпа, сугубо же паче, яко и просвѣтити тму; подобное рѣхъ, не яко то, еже яко тма оно тму же и предложи, но яко подобно мощно; елику бо крѣпость коснѣніе пріемлетъ, всѣмъ разумно, иже толико лѣтъ, елико человѣческо селеніе пріятъ, безвѣріе одеръжаше, селеніемъ же сего мужа, въ мало лѣтъ, прогна и безвѣстно сотвори; елико бо свѣту явльшуся, толико тмѣ исчезающи; сице ми подобное подобному уподобляй. Человѣцы аще и человѣцы или звѣріе паче неразумніи людіе, въ чащахъ лѣса селитву имуще, дивіихъ звѣрій ловитву дѣло творяще, мясы чрево си наполняху и тѣмъ питающеся, одежа же кожа еленій тѣмъ бѣяше, несмысленни нѣкако и буіи, никакоже истоваго [7] Бога разумѣти хотяще, египтянъ несмысленніе, никако бо словесною частію душа Бога поискавше, яко человѣцы, безсловеснѣ же паче чревомъ Бога мнятъ, имже бо кто когда чрево насытитъ, тогда оно и Бога си поставляше, аще стрѣлою ловъ обрящетъ, въ той день стрѣлѣ покланяется, и аще иногда каменемъ звѣря убіетъ, каменя почитаетъ, иже каменія нечювственнѣйшій, и аще палицею поразитъ ловимое имъ, палицу боготворитъ, и тако неразумніи бози мнози по вся дни премѣняеми; и волшебствѣ паче прилѣжаще бѣсы призывающе, и тѣми водими бываху въ погибель; бурна зима надстояше неразумнымъ, люто потопленіе, и вѣсть кто избывая бѣды тоя, и на мнозѣ злоба простирашеся, и въ долготу лѣтъ злѣ влечашеся. Что же Господь Богъ, сія зря, творитъ? милосердуетъ прочее, иже естествомъ милосердый, неисцѣльная цѣлити умышляетъ. Како бо и презритъ, иже за милосердіе безчисленныя милости воплотитися благоизволи, болѣзни наша воспріятъ и недуги понесе, даже и до пропятіа и смерти и погребеніа произшедъ, съвоскреси человѣчо естество въ своемъ воскресеніи, и вознесе на небесная въспріятое, десными почте. Но понеже по образу и по подобію своему созда человѣка, якоже лѣпо, самовластіе даде человѣку, ни бо лѣпо тому подъ нуждею быти, образу Божію сущу; егоже ради вся видимая твари отъ небытіа быша; сице и здѣ, неразумныхъ не понуди, но въ мнозѣ долготерпѣніи ждый своевольнаго обращенія отъ суетныхъ ихъ, всесильный. Аще и понудивъ тѣхъ видится знаменми и чюдесы, изряднѣе же рабомъ своимъ нынѣ отцемъ Зосимою, и предъявленнымъ отцемъ Савватíемъ, не молча же и преже сею отцу благій Богъ, ниже не свѣдѣтельствована Себе остави имъ, тварію глаголю и времены показая свою силу и благость, аще и они разумѣти тогда не восхотѣша. Много слышано же тѣмъ и древле христіянское имя, но не ý и благоразуміе христіянское познася имъ; мнози бо отъ христіянъ съобращахуся въ нихъ, во тлѣнныхъ ради и прибытка суетнаго, мертвенныхъ бо животовъ купля имъ съ ними, о многоцѣннѣмъ же бисерѣ ни едино тѣмъ слово, якоже бы еже тѣмъ того показати. И никтоже да дивится! Аще въ мирскіхъ не обращается чинъ на чинъ, колми паче церкви лѣпо сіе, идѣже міръ село имать, еже есть Богъ? Слышимъ же церкви чины, иже апостоломъ, лучшему Павлу сказующу сице [8]: положи Богъ церкви первое апостолы, второе пророки, третіе учителя, потомъ же силы, таже дарованіа исцѣленіемъ, заступленіа, кормствіа [9], роди языкомъ. Раздѣляетъ же сіа дары Духъ Божій, якоже хощетъ, владычественъ бо, равномощенъ Отцу и Сыну и единосущественъ; пріемлетъ же кійждо по мѣрѣ вѣры дѣйство Духа, благъ бо есть многа подаяти, но яко кто вмѣщаетъ пріати. Ибо и глаголемый карбасъ не вмѣщаетъ, яже возитъ зовомая буса, ни буса великаго корабля бремя подъемлетъ; тако и елику кто возраститъ вѣру, и по мѣрѣ вѣры пріемлетъ благодать Духа Святаго. Како же той возраститъ вѣру толику, яко благовѣстіа благодать пріати, иже о земныхъ пекійся, попеченми сердце и умъ вещными смыслы наткавъ, и душу въ сихъ связавъ? Сице приходящіи они христіяне къ неразумнымъ [10] о благовѣстіи праздни, — самого Ісуса слово: ни двѣма господинома рабъ единъ, нижè Богови и мамонѣ кто будетъ, — донелиже пріиде носяй вѣру, еюже взимая, яко губою, благодать, удержавашеся благодать, и егда пріиде, и не ктому терпяше держатися благодать, но абіе изліяся и исполни священныя сія мужа. Таковъ бо есть Богъ; сицево Того благоутробіе; такова Его благостыня! Блажени воистину познавшіи Бога, яко Той есть Богъ, и достойно Тому служащіи, яко сущаго Бога раби благоговѣйне живущіи блажени и преблажени будутъ, ибо благъ Господь Богъ терпящимъ ѝ, и милость Его въ роды и роды. Зрите ми сего, иже Богови благому послужи, онаго глаголю, къ немуже частѣ слово обращаю, и яже глаголю нань полагаю присно помнимаго отца Зосиму, како благъ Богъ тому бысть, и колики благодати того наполни прещедрый, колико милостивъ тому бывая всемилостивый, како того благослови всемогій, тогоже и чадомъ благословеніа препосла, и толико милостивно преподаде, яко и смущающимся тѣмъ терпѣти и не отъяти отъ нихъ благословеніа, раба своего ради, даже и до конца, или кто достойнымъ и прилѣжнымъ покаяніемъ себе очиститъ, или непокаявшуся, праведному суду сохранится отдати достойныя муки прямо своему смущенію (?). Благъ бо и правъ Господь и правду возлюби, и праведно зритъ, яко праведенъ Господь Богъ, егда судитъ, и неправды въ Немъ нѣсть, судъ бо милости не имать; нынѣ милость велія и не сосужаема есть, тогда же правосудство. Видите, о мужіе, многую благодать милостиваго Бога и удивитеся, и прославите великодавца Бога, со всѣми иными чудесы и яже о отцѣхъ нашихъ Савватíи и Зосимы чудодѣйствахъ, и о помилованіи братій нашихъ неразумныхъ благодарите! Яко далъ есть покаяніе языку неразумну, и отверзе имъ дверь вѣры; наполни бо мужа сія благодати, яко бы кто помыслилъ сею отцу ожидати великому дару, еже неразумныхъ (научити) богоразумію; имѣша бо вѣру яко пріати благодать; указъ же вѣрѣ и извѣщеніе, заповѣдей дѣла, поспѣшство же дѣланію вѣра и вина, едино же отъ сихъ безъ другаго не дѣйственно и мертво всячески; во отцѣхъ сихъ добрѣ друга друзѣ припрягшеся, достойны сотвориша я работати благому нашему Богу, и на пріятіе дара благоуготоваша своихъ рачителей. Савватíе убо аще и безмолвному и тихому житію внимаше, отнюдуже яко отъ пристанища небѣдно на небо взыде преподобное, но благодать юже пріятъ достойну вѣры, не безмолствова, и яко трубою велегласною всюду знаменми вопіаше, и по смерти паче являя того непостыдную надежду къ Богу, иже отъ вѣры дѣйствіемъ заповѣдей.

Но о преподобнемъ отцѣ нашемъ Савватíи слово да пождетъ нынѣ, отдастжеся въ того подвигъ натрижненія [11] день, въ оньже и упокоися отъ трудовъ своихъ, общій долгъ смертный отдаде, сродное къ сродному отпусти, персть персти, душу же въ премірная. Но о немъ же намъ слово, иже съпразднуяй намъ и срадуяйся нынѣ воскресенію Господа Бога и Спасителя нашего Ісуса Христа своею памятію, и красяй весну краснѣйшую во временѣхъ, подвигъ своихъ натрижненіемъ днесь, Зосима преименитый, вѣру Господеви дѣланіемъ еѵангельскихъ заповѣдей приносяй, и пріемляй благодать по мѣрѣ вѣры своеа, оттуду весь свѣтелъ бываетъ смысломъ, и не себѣ единому, но и иже съ нимъ сущая просвѣщаетъ, озяряетъ же и округняа. Таково бо повелѣніе есть моего Владыки; да просвѣтится, рече, свѣтъ вашъ предъ человѣкы, и видѣвше добрая дѣла ваша, и прославятъ Отца вашего небеснаго [12], не яко на явленіе и тщеславіе уча творити, иже и молитися въ клѣти и дверь затворивъ и въ тайнѣ повелѣвый, и да не ощутитъ шуяя дѣло десницы, но да премнога и изобилна будетъ добродѣтель, и толика, яко и преизливатися (изъ) хранилища. Тако мой Зосима дѣлатель бысть повелѣнію Господню, и Господь того просвѣщаетъ; сице же просвѣтися, яко и на ономъ полу моря съ отока соловецкаго озарятися страна темнѣйшая невѣріемъ тамо живущіа неразуміе(мъ), но свѣтлѣйшая луча вѣры сіяніемъ добрыхъ дѣтелій въ мужи возможе привлещи отъ оноя дальняа земля паче, неже магнитъ желѣзо, якоже Зосима неразуміе привлече на богоразуміе. Озаряются преже мали нѣціи, единъ бо отъ неразумныхъ начатокъ Богови освящается святымъ крещеніемъ, и той ветохъ сый поюняяся, обетшавый во злыхъ, измождалый въ грѣсѣхъ, старостію трясыйся ослабленъ тѣломъ отъ многолѣтствія, разслабленъ душею отъ многобожія, слѣпъ отъ невѣрія смысломъ отъ отецъ мжа [13] умныма очима отъ рожденія своего! Возводитъ и той поздѣ нѣкогда къ вечеру уже жизни своея вѣжда умныя, взираетъ смысломъ, и видитъ лучю сладкую вѣры, свѣтлѣ сіяющу во отоцѣ морстемъ, припадаетъ заря она зѣницамъ его разума, согрѣваетъ старца, воспаляетъ тому желаніе, влекій къ себѣ и всего вжиляетъ [14], востаетъ прочее, подобится и той орлу, обновити юность искій, и простеръ крылѣ любве паритъ, вышши бывъ всякаго препятіа вражіа, преходитъ землю и море, возлѣтаетъ, яко в поднебесная, во отокъ соловецкій, тамо бо твердь есть вѣры, въ ефиръ входитъ божественныхъ словесъ просвѣщенія, разжизается огнемъ божественнымъ, оглашеніемъ слова благочестіа устнама достойного чести прозвитерстѣй Зосимою, опалився весь очищается ветхихъ перъ прелести отечьскіа, входитъ въ воды божественныя купѣли, отлагаетъ тамо старость грѣховную, порожается банею пакибытія, исходитъ отъ купѣли, юнъ благодатію, мужъ же къ подвигомъ добродѣтелей, младенствуя беззлобіемъ, совершенный смысломъ, обновляетъ и тому всемилостивый Господь, якоже орлу, юность, роженіе тмы сынъ свѣта бываетъ, тмѣ предстателя оплевавъ, рабъ грѣху преже, нынѣ наслѣдникъ Христу, восходитъ же абіе на край любомудріа, мірови радоватися рекъ, воздаетъ обѣты Богови, украшается мнишескимъ образомъ, рукою доброю наставника Зосимы, прочее въ дѣлехъ черноризческихъ благоискусьствуетъ, иже древле отъ неразумныхъ, нынѣ же христіянинъ благодатію и мнихъ. И еликоже въ трудѣхъ мнишескихъ бывъ, восходитъ къ воздаятелю, начатокъ неразумія Богови Зосимою добрѣ приводится, жертва всесожигаемая предложися, во блаженнѣй памяти жизнь премѣнивъ, духъ Богови предаде. Лѣтомъ мимошедшимъ малымъ по успеніи его, сынъ его отъ неразуміа отчіимъ путемъ Господеви притичетъ, въ томъ же отоцѣ соловецкомъ просвѣщается надстательствомъ великого отца, и Господа Бога позна и Богомъ познанъ бывъ, ходатайствомъ добраго руководителя Зосимы, и яже отчая управивъ вся, отъ здѣшнихъ и той отходитъ, и того сынъ паки, яже дѣда и отца, стопы удержа. Си начатокъ благодати неразумнымъ людемъ къ богоразумію; сіа нашего отца вѣра дѣйствова, много уязви злымъ предстателя діявола; отсюду притчу тому прогнаніа отъ его села подая, идѣже вселися злый, добрѣ же вынѣ оттуду прогнанъ бысть врагъ. По успеніи бо блаженнаго отца Зосимы, озаряеми бываютъ, изливающимися чюдесы отъ мощей его и яже въ мори обуреваемыхъ и бѣдствующихъ постизающими знаменми извѣщеваются, наипаче же чародѣянія тѣхъ упражненіемъ [15] именемъ Савватíа и Зосимы соловецкихъ отецъ и иже отъ нихъ удивляемыхъ бѣсовъ прогнаніемъ, на разумъ возведшеся мнозѣми лѣты, яко въ пятдесятъ лѣтъ взыти году, и неразумнымъ удивлятися знаменіемъ и силамъ преподобныхъ. Въ послѣднее же лѣто наконецъ владычства иже царствіа тезоименитого, иже и роженіе отъ княжескіа и царскіа крове смѣшеніе имѣвшаго, ревнителя глаголю христіянстѣй вѣрѣ, нищелюбца и мнихочтителя, иже царство сыну предавъ четверолѣтну сущу, самъ мнишество лобызавъ, умре мірови купно и здѣшняа жизни, святою схимою украшенъ и Варлаамъ преименованъ, въ начало же владычства юнаго, иже благодати тезоименитого, и матере его Елены благочестивою владыку Руси, въ епископство архіерея иже блаженству тезоименитого, единодушно вси живущіи неразумніи людіе къ просвѣщенію притекоша, и вси быша овчата Христова, иже преже дивіи звѣріе. Прогнашабося нечистіи бѣсове отъ нихъ, разсыпашася чародѣйства, и все бѣсовское мечтаніе изчезе; водрузишася церкви во имя Господне, возградишася жертвенницы нескверніи, чистотніи же паче, и освятишася Богови, тщаніемъ и подвигомъ блаженству тезоименитаго архіерея; освятишажеся и людіе въ нихъ Господеви; просіа чистота вѣры православныя; прочее неразумніи сынове свѣта языкъ святъ, царско священіе устрояются. Тако прещедрый Господь дивно содѣла имъ спасеніе своею благостію, и своего раба одари и толику тому благодать дарова, яко и тѣхъ привлещи ко истиннѣй вѣрѣ, ни разстояніе мѣста, ни пучина моря возбранити возможе неразумныхъ спасенію. И сего натрижненіа [16] вѣнецъ Зосима пріемлетъ отъ подвигоположника Бога; того бо вѣра вина неразумныхъ спасенію; по мѣрѣ бо вѣры пріятъ дары, и исполненіе дара убѣди тѣхъ на благоразуміе, егоже исполненію слуга блаженству тезный бысть.

Лѣпо же ми въ настоящемъ плетеніи глаголъ помянути вамъ, исповѣдати подробну и житіе сего вѣнечника, да вѣдущіи памятію его возвеселятся, невѣдущіи же навыкнутъ, каковъ сій Зосима. Не тяжко вамъ да будетъ, о празднолюбцы, послушати яже о отци семь повѣстей! мнѣ бо нелѣностно глаголати, вамъ же да усердно будетъ послушати! аще и завистію ятіи болятъ о чести нашего отца, но любящіи его усладятся памятію, и радующіися благимъ прославятъ великодаровитаго Господа Бога, отъ коегождо бо божественна дара всякъ боголюбецъ воздвизается на благодареніе премилостивому Богу, хвалословитъ, и благословствуетъ, и славитъ Всесильнаго благость, и молитъ получити той, и уготовается на пріатіе дара дѣланіемъ воли божественныя, и очищается на пришествіе пречистыя благодати, еяже и получитъ чистою вѣрою и дѣланіемъ евангельскихъ заповѣдей. Сій Зосима, о мужіе, отъ села великаго езера Онѣга, зовомаго Толвуя, области сущи великаго Новаграда. Никтоже ми зазирай отечество яко худо блаженному прирекшу и село оно именовавшу. Первіе зазираяй да разумѣетъ, яко христіяне гражаномъ быти горняго Іеросалима, и отечьство то именовати, и Господа избравша апостолы не отъ великихъ и свѣтлыхъ градовъ, но малыхъ и худыхъ и малѣ знаемыхъ тогда, нынѣ бо, апостолъ ради, на концахъ земля словущихъ. Ино же ми помысли: поселянинъ сей горняго Іеросалима гражанинъ есть; инъ же, градомъ здѣсь владѣвый, въ заточеніи же адьскихъ пропастей наслѣдствуя село, еже и срамъ велій и болѣзнь люта. Слыша сего дивнаго мужа, яко отъ села есть, и на толику высоту добродѣтельми взыде, яко и гражанину быти небеснаго Іеросалима, свѣтелъ же толико, яко и въ чуждихъ странахъ слышану быти, и знаменми по смерти сіяти, — поселянинъ ли еси, — дерзай, аще хощеши, можеши быти гражанинъ небесный, токмо управися въ добродѣтель, — гражанинъ ли еси, — внимай, да не посрамитъ тя въ день испытаніа поселянинъ сій, небесный градъ наслѣдуя, ты же адьская селеніа окаяннѣ пріимая. Но да на предлежащая имемся. Родившіи же отрока сего, Гавріилъ и Варвара, христіяна вѣрою и благочестнѣ пребывающа, стязаніемъ же, ниже вельми богати, не убоже и нищи, но довольное имуще. Преспѣвающу же отроку возрастомъ, учимъ бываетъ священнымъ книгамъ, пріобрѣтаетъ отсюду великая юнный, погружаябося въ любовь писанія, исходя во глубану мыслей божественныхъ, обрѣтаетъ бисеръ разума, разумѣваетъ Бога, познаваетъ богатство благости Божія, срамляется прочее юношьскихъ обычаевъ держатися, тихъ нѣкако и гладокъ [17] юнный бываетъ, мягку имяше мысль на воображеніе учимыхъ, навыкаетъ божественныя заповѣди, яко губа воду, животная словеса, въ сердци собираетъ удобь правостію смысла, умышляетъ разлучити горшая отъ лучшихъ; дѣло бываетъ юнному веліе, еже попеченіе, да лучшая къ себѣ привлечетъ, горшая же отпуститъ несмысленнымъ о сихъ радоватися; украшаетъ юность цѣломудріемъ паче, неже гривнами златыми облагати выю, вѣдый, яко отсюду уму цѣлость прибываетъ, юностію же умною удобь возможетъ размыслити и обрѣсти лучшая; брака же добрый отрокъ отричется убо, обаче не яко гнушаяся того, но премудрости рачитель бывая, и безженное житіе доброму отроку женущу, сластемъ узду налагаетъ воздержаніе; свое [18] бо сластемъ въ юнныхъ играти, но моему мудролюбцу и не хотя уступаетъ начальница страстемъ, добрымъ томителемъ, воздержаніемъ, отгоняема. Но понеже лѣпо родителемъ его понудити того и на мірьскіа обычая, имиже пища пріобрѣтается и богатство стяжаніа прибываетъ, отроку же немятущееся паче пребываніе желательно, неже нестоятельное и многоволненное житіе проходити, и ума цѣлость возмущати, и чистѣ никогдаже сущая усмотрити, а еже родителей повелѣніе презирати, не безбѣдно есть, чтити бо повелѣваетъ заповѣдь рожшая, и апостолъ послушати родителей повелѣваетъ, и сіе быти правдѣ Божіи повѣствуетъ, — содержится и утѣшняется [19] обоюду юнный, и не свободна себе зря къ ихъже отъ него желаемымъ, и родительску повелѣнію послушати доволенъ не бѣяше, всякъ бо боголюбець въ земныхъ пригвождатися не желаетъ, свободь бо бывъ кто земнаго попеченіа, можетъ чистотою умною Богови привязатися, иже бо кто обоя мнитъ соединити, обоя на съвершеніе не взыдутъ, бѣду бо отъ себе пріемлютъ, и едина другую растливаетъ, тихость бо умную возмущаетъ земныхъ попеченіе, ума же, еже къ себѣ обращеніе, праздно творитъ о земныхъ прилежаніе, а еже цѣлость умную возмутити немала тщета разумнымъ, лучшее бо отъ всѣхъ, ихже имать человѣкъ, въ человѣцѣ цѣлость ума, и якоже прилучися разсыпати то буяя есть человѣка, скота же паче рещи несмысленна дѣло, — рачитель же бывъ цѣлоумію, добрый юноша, и подвигъ имѣя не погубити то, всячески же тщашеся соблюсти его. Елма же [20], лѣтомъ мимотекущимъ, и юному возрасту прилагающуся и къ мужеску спѣшашеся времени, уже и въ томъ бывъ, ухищряетъ дѣло, цѣлоумію хранительно, спасенію же виновно. Всѣмъ бо мірьскимъ радоватися рекъ, и изъ дому отча исходитъ, и во мнишескій чинъ входитъ; одѣвается черноризческими одеждами, вселяется недалече нѣгдѣ отча дому, черноризецъ бывъ, обрѣтаетъ по хотѣнію сердца своего. И ничтоже тому, якоже въ дому отчи, препиная тамо, но многу тишину мѣсто подаваетъ ему; приложаетъ же здѣ нѣкое веліе и высоко, разсмотряетъ яже о себѣ, черноризецъ бо быти сподобися, и что свойствіа черноризцу разсужаетъ, обрѣтаетъ то, яко высоко и веліе есть, яже мірянинъ вмѣстити не можетъ. Свойствіа бо черноризцу сіа суть, еже мірьскимъ несожитіе, повседневное воздержаніе, постъ неослабный, молитва непрестанная, и пѣснь устенъ выну, плотскихъ и любоплотныхъ освѣненіе [21], міра презрѣніе, безпристрастіе, труди тѣлесніи въ разумѣ, очищеніе уму, страстей совлеченіе, и сіа во умѣ сообращая болшихъ желатель бываетъ, таковыхъ же на стяжаніе абіе подвизается, не точію бо боголюбцу помышленми доволну быти, но и на дѣло понудитися произыти. Востаетъ же помысломъ и мой Зосима, обзираетъ мѣста и разсматряетъ, идѣже преселитися имать въ мѣсто подобно [22] къ стяжанію таковымъ. Не убо тамо монастыри возграждени мнишестіи, нужа же и сподвижника пріобрѣсти и соученика си въ черноризческихъ обычаехъ благоискуствовати, недовлѣяся яже отъ писаніа о изящьствіи иноческомъ указаніи словеснемъ, но желаетъ показающаго тому дѣломъ и изображающа, даже видѣвъ то, и навыкнетъ и добре да ходитъ въ немъ. Не яково же бо прилучися дѣло черноризства, но веліе во истину и чюдно, и многіа силы духовныя и мудрости потреба, елма съ невещественными бо врагы невидимыми, калнымъ симъ тлѣннымъ тѣломъ ратоватися, и къ тому самому тѣлу своему враждовати. О сихъ Зосима попеченіе имѣяше, да кто покажетъ ему таковыхъ натрижненіе. Не безбѣдно бо, преже даже со множайшими не обучившуся, къ самоборьству излѣсти, и нашимъ подвижникомъ множае паче со дружиною обучатися потреба; люты бо врагы имамы, воистину люты, невещественны бо, невидимы, безсонны, наглы, и отгонимы же, яко пси, безстуднѣ паки нападаютъ. Но тогда нашему подвижнику приразитися лютая воиньства отложиша, Богу тако усмотрившу, и тѣхъ безуміе обузда; добре же речеся нѣкоимъ благоразумнымъ, яко правѣ мудрствующему и благочестнѣ живущему не возможно когда оставлену быти впаднути въ студная согрѣшеніа. И сей убо отъ цѣлости умныя, и правости сердечныя добре вѣрова, и правѣ мудрствова, никогда же оставленъ бысть. Иде убо и человѣка не обрѣте желаніе его уставити, печаль убо на Господа возвергъ, и того чая спасающа его, яко обучающаго къ подвигомъ не имѣя кого. Воспріемлетъ смыслъ, и творитъ лѣпая, вопіетъ ко Всесильному, нудитъ ненудимаго, молитъ милостиваго Владыку наставити ѝ, яко своего раба, въ того волю, приноситъ же Богови вѣру праву, тѣмъже и благодать пріемлетъ и тою наставляется чернечествовати. И понеже во своихъ ему сидѣніе, и посреди людій своихъ, не безъ препятіа тому бываетъ, ибо обычно мірскимъ забавляти правило чернеческое черноризцемъ, вину посѣщеніа своего имъ врагу предлагающу, множае же женскій родъ любоболѣзненъ о своихъ си бываетъ, и люботщателенъ къ упокоенію и послуженію, и сихъ ради поучается оттуду отхоженію въ ключимое чернечеству мѣсто, но да и монастырь тамо возградитъ, желающихъ ради чернечествовати, не есть бо во странѣ той монастыря мнихомъ, якоже варивъ слово указа, и отрицающіися міра паки посреди міра сообращахуся, и въ міръскихъ домѣхъ вселеніе имуще. О сихъ Зосимѣ попеченіе привниде; болѣзнуетъ бо о неподобающихъ образу селеніихъ, и съ душею вмѣняетъ раздѣленіе онѣмъ отъ міра не раздѣляющимся, и любовію братіи томится паче, неже своимъ упокоеніемъ. Тако бо боголюбивая душа не стоитъ до единого [23], еже той точію благоугождати Богови, но и другихъ наполнити божественныхъ благотъ желаетъ. И тѣхъ неразумѣніе оному болѣзнь, по глаголющему святому: видѣхъ не разумѣвающая и истаяхъ [24]; ибо Святаго Духа повелѣніе не своя искати угоженіа, но дружняго. И сими остенъ стрѣчюще душу Зосимы, и тако на труды изволяа братіи ради, аще таковому точію мѣсту обрѣстися, еже ключимо [25] мнишестемъ устроеніи, и абіе дѣлу касатися; не терпяше бо зрѣти мнозѣхъ, желающихъ отрещися міра, и за еже не быти подобну сѣдалищу, чернечества удержавахуся, и мірскими оплетшеся, животъ свой изнуряху тако, другымъ же и отрекшимся уже и хотящимъ что достойно сотворити, отъ мірскихъ сожитіа запеншеся, тщи чернечества бываху, и инымъ паки остригшимся, но ничтоже достойно любомудріа сотворше, и множицею тщету паче пострадаша. Сіа вся зря Зосима, недоумѣвая и болѣзньми душу убодая, добрѣйшее судивъ о сихъ, на молитву обратися, и Господеви моляшеся лучшему быти по еговѣ воли, и тако ожидаше Божіа промышленіа, яко благъ есть и лучшимъ радуется, и сіа тому во уму обносящу, и вся всестроящему возлагаетъ [26]. Елма убо Богъ щедротамъ и Богъ милости, волю боящихся Его сотворитъ и молитву ихъ услышитъ, и благъ Господь терпящимъ и, пощадивь Господь хотящихъ спастися, всесильнымъ мановеніемъ, устрояетъ мнихомъ монастырь въ пронареченнемъ си мѣстѣ, подвигомъ и тщаніемъ Зосимовымъ, устраяетъ же нѣчто таково Богъ; любящимъ бо Бога вся поспѣются во благое. Германъ мнихъ единъ нѣкто, благоговѣинъ черноризець, сій единъ другаго обрѣте. Германъ же онъ, иже споживе чюдному оному аввѣ Савватíю, въ соловецкомъ островѣ, отъ негоже и мнишескому уставу извыче Германъ, не по мнозехъ же лѣтѣхъ успеніа аввы Савватíа, снидеся съ Зосимою. Радоватежеся Зосима, якоже и лѣпо бѣ о обрѣтеніи черноризца Германа; соводворяются убо сіи, и о полезныхъ совопрошаются, якоже черноризцемъ подобаетъ. Совноситъ же въ бесѣду Германъ съпребываніе свое, еже со аввою Савватíемъ древле, излагаетъ на среду подвигы аввы Савватíа, яже видѣ во отоцѣ окіянстѣмъ, еже и соловецкомъ, како подвизася Савватíе дивный, и яко исправи чернечество, сказуетъ же и отока устроеніе, удаленіе отъ вселенныа, и человѣча всячески премѣнено пребываніа. И никтоже тамо когда вселися преже аввы Савватíа, обаче хотящему тамо селитву имѣти, ко утѣшенію потребная можетъ подавати земля острова онаго; дубравѣ бо саморасленнѣ сущи тамо, и лугове мнози, въ нихъже и ягодичіа лужная сладка на вкушеніе, и нужную потребу тѣлеси наполняюща, и водъ сладкихъ езера многа, изводяща родове рыбамъ, и источницы присноистекающа, и земля оратвенная, и вся, яже человѣческу жительству исполняютъ. Являетъ же и той Герману болѣзни сердца своего, и жалость по братіи своей, и помыслъ о монастырьстемъ зизданіи, совѣщаются оба на дѣло, и дѣло потребно быти глаголютъ; и тако испытавшеся и искусившеся, полагаютъ тщаніе къ соловецкому отоку, и въ морьскихъ нѣдрахъ водворитися желаютъ, помышляюще, како да препловутъ море, и отока достигнутъ. Симже таковая умышляющимъ, и въ сихъ сообращающимся, посреди сихъ родителе Зосимовы естественному долгу слугуютъ, приложшеся ко отцемъ своимъ, стяжаніа же, елика имѣша, доброму строителю своему и чаду поручиша, устроити та богоугодне, якоже вѣсть того боголюбивая душа. Зосима же своя родителя умерша дошедъ, тѣлеса убо тѣхъ гробу предавъ, и надгробными почестьми почтивъ, якоже достойно, рабы же ихъ свободою почте, имѣніа же добрѣ растакавъ [27], якоже разумѣ душу пользовати могуще, добрый строитель добре устрои. Абіе же пути емлется купно съ Германомъ морскую пучину преходятъ, якоже небопарніи орли, или яко иніи елени, возжадавше ко источникомъ воднымъ, къ пустыннымъ онѣмъ отокомъ текуще. Море же убо прешедше, къ соловецкому отоку стремленіе управльше кораблеца, егоже и достизаютъ, и въ пристанище вшедше отоку, морю бо и воздуху тѣма служащимъ, повелѣніемъ Творца, любящимъ бо Бога вся поспѣются во благое, сказуетъ божественный апостолъ. Возшедше же на отокъ и благодаривше Бога о всѣхъ благихъ Его, яже своимъ рабомъ обильно изливаетъ, отоку мѣста множайшая обходятъ, разсмотряюще мѣста подобна своему разуму въ покой. Обаче отъ пристанища тихаго морьскаго, идѣже морьстіи пловцы отъ обуреваніа покой и тишину имѣютъ, мало вдалѣ отъ брега колибу [28] водрузиша, близъ же езера, въ немже сладцѣ сущи водѣ, и въ той бдѣніе всенощное сотворяютъ въ молитвахъ и пѣніихъ и псалмѣхъ, вседушною любовію Зижителю Богу, и чистою мыслію, и Пречистѣй Приснодѣвѣ и Богоматери богохвальныя гласы воспущающе, и таковыми упражненьми неусыпно всю нощь препроводиша. Елма уже утру озяряющуся, исходитъ мой таиньственникъ отъ куща прозраченъ весь и свѣтелъ душею, священнотаинствовавъ чистѣйшая моленіа, и якоже нарочитъ овенъ, на всесожженіе Богови себе приведе и пожрети жертву хваленіа выну, яко и жрець Богови уготовася, и Господь не укоснѣ видѣти своего раба, но абіе, яко на Авеля и на дары его, призрѣ и пріятъ, обоня воню яко отъ чистыхъ скотъ Ноевы жертвы Господь, отъ чистыхъ его помыслъ жрътву словесную. Абіе показуетъ ему благодать, ожидающую его, ейже достоинъ быти правою вѣрою и благочестными дѣлы, отъ цѣлости умныя сподобися, поставляетъ, якоже иную дугу, въ завѣтъ пресвѣтлое блистаніе, и церкви образъ, яко быти тому и сѣмени его по немъ, и како сице. Изыде отъ куща, якоже рѣхъ, Зосима, молитвою чистою украшенъ, абіе лучею свѣта свыше осіяваемъ бываетъ томже и иже о немъ мѣсто. Ужасеся убо необычнаго свѣта блистанію Зосима, не убо еще когда сподобися преже таковаа видѣти. И убо свѣтоявленіе получивъ, ужасенъ сый взираетъ на востоки, видѣ церковъ велію и красну образомъ на воздусѣ висящу превзяту [29], и понеже и еще необыченъ къ таковымъ, на мнозѣ сихъ позоровати не смѣяше, но абіе въ колибу устремися, таинствованъ свыше отъ Господа и священъ работати Ему, священнымъ свѣтолитіемъ Того и мѣсто иже о немъ освяти, проявляяй будущую славу ожидающую его, и мѣсто, еже киновіа быти хотяше. Оному же черноризцу, Герману глаголю, внутрь, сущу колибы тогда, и ничтоже бывающихъ о Зосимѣ разумѣ, и егда внутрь бысть колибы Зосима, видѣ Германъ измѣнена лицемъ Зосиму, не искусенъ таковымъ Германъ, споживе чюдному отцю Саватíю, разумѣ, не якоже прилучися [30], измѣненіе лица Зосима пріятъ, сице не и душею подвижеся. Тѣмже, и сладкими вѣщанми вопрошаше его глаголя, что убо, о любезне, аще что ново или и необычно обрѣте или видѣ и слыша, и никакоже утаити ѝ моляшеся. Тому же отъ юности цѣлоуміемъ украшену, вся подробну Герману повѣдаше, яко изыти тому егда отъ куща, необычну свѣту нань изліатися, и мѣсто множайшее осіяа, но и воззрѣвъ церковь на воздусѣ превзяту велію и красну видѣти, и толико разширяющуся, елико мѣсто и луча она пресвѣтлая на земли одержаше. Германъ же, разсмотривъ силу дѣйства, въ памяти имѣя, еже при аввѣ Савватíи прогнаніе облаши [31] со отока, и якоже быти тому селу мнишеску, рече къ нему: не ужасайся, о человѣче, но внемли си, еда како тобою хощетъ Господь здѣ четы черноризецъ собрати, якоже и азъ мню; ибо и преже нѣкако, при отци Савватíи, что извѣщеніе разумѣхъ, еже твоей любви не облѣнюся сказати. Егда бо сѣдяхъ со отцемъ Савватíемъ здѣ, завистію яти корѣльстіи людіе бывше, и себѣ умысливше наслѣдити затока сего, отпустиша рыбаря, иже и со женою си, пріиде сѣмо. Во едину же отъ нощій, обычную ловитву рыбаремъ творящимъ, жена къ мужу своему, утру сущу, на брегъ устремися, и яко шествіе творяше, срѣте два нѣкая юнна, лѣпотою блистающа, юже емше, озлобиша біюще, и язвы довольны даша ей, рекущи: бѣжита вы отъ здѣ, нѣсть бо вамъ во отоцѣ семъ обители, но мнишеское село есть се, и да славятъ Господа Бога на мѣстѣ семъ. Сіа отъ жены оноя самому слышавшу ми, и раны видѣвшу, егда съ совѣтомъ аввы Савватíа на гласъ вопія ея дошедъ, обрѣтохъ ю. И аще Божеству есть слово о мѣстѣ семъ, всяко сбудется во свое время, якоже глаголаша богопущеніи [32] они юноши, или аще небесніи юноши суть, удобно бо сія помышляти о нихъ, непщую добре, яко тобою имать Господь мѣсто сіе упространити. Сія доброму Герману, добрѣ судящу, доблій же мужъ Зосима восперенъ [33] совѣтомъ бываетъ, доблественне дѣлу касатися вчинаетъ, востаетъ сій, совоставляетъ и Германа, и купно на молитвѣ ставше, тѣплѣ моленія возсылаютъ всемощному Владыцѣ Христу, прилѣжнѣ просятъ, аще есть воля Его собратися братіи, и быти ограды, благословити труды и поспѣшествовати въ дѣло начатка, и совершити начинаемое, и по молитвѣ усердни на дѣло бышя. И тако по времени, емшеся трудовъ, начинаютъ дѣло, возграждаютъ хлѣвины отъ сущихъ ту древесъ, и дворъ устраяютъ, и надежею о всѣхъ къ Богу взимающеся, и сѣдше прочее въ хлѣвинахъ двора возграженіа своего безмолствуютъ, упражняющеся, якобы познати Бога, упразднитися бо Давыдъ завѣщаваетъ, паче же Богъ Давыдомъ, и разумѣти, яко той есть Богъ, поучаются присно во псалмѣхъ и прочихъ божественныхъ словесѣхъ, внимающе себѣ, постящеся и бдяще, поюще и молящеся. Пищу же себѣ воздѣловаху, землю копающе мотыками и насѣвающе, и оттуду свой хлѣбъ стяжаваху трудолюбцы; сице бо лѣпо мужу боголюбцу, своими руками дѣлающу, свой хлѣбъ ясти, якоже и апостолъ завѣща, а не лѣностію разслаблятися, и ничтоже дѣлати мнимымъ имъ благоговѣинствомъ и лихоимствовати ближняго, насиловати во усиліи его, притворенымъ [34] благоговѣиньствомъ, чюжіа труды поядати. Сицеви иногда фарисеи во іюдеехъ, имже Господь приглашаетъ: гóре вамъ книжницы и фарисее лицемѣри, яко поядаете домы вдовиць, и виною далече молящеся, сіи пріимутъ лишшее осужденіе.

По что, раздражишаса нѣціи нынѣ на ны, сіи иже туждимъ [35] трудомъ готови простирати руцѣ на пріатіе приносимыхъ имъ. Слышавше похвалу преподобнымъ мужемъ, иже отъ своихъ трудовъ ядятъ, и неимущимъ подаютъ отъ усиліа си, имъже и возмездіе много отъ великодаровитаго Бога, свою укоризну непщуютъ быти онѣхъ похвалу. Симъ же паче, яко чюжихъ желателе, обличишася, съ восхищающими равно стыдятся и о сихъ хапляются [36], и лютѣ болѣзнуютъ, и на ны негодуютъ, яко сіа глаголавша. Что сіи, о премудріи! еда отъ насъ таковая словеса изыдоша, да и въ лѣпоту негодовати на ны, или до васъ точію достигоша, да болѣзнуете? Но отъ Моѵсея въ сущая тогда племена, даже и до пришествіа Вдадычня, слышано бысть слово сіе, еже не похощеши, еже имать ближній твой. И Господеви совершеннѣйше велѣніа и высочайшая всадившу, пришедъ бо взакони: будите щедри, глаголя, якоже и Отецъ вашъ Небесный щедръ есть; и апостоли, терпите до пришествіа Господня, увѣщаваютъ глаголюще: ждуще упованіа и явленіа славы Господня [37]. Тѣмже болѣзнуяй о сихъ, да увѣщаетъ Божественнаго Духа и Слова Божіа Ісуса, и да не глаголетъ сихъ, заповѣсть же и евангелистомъ, да запретитъ и апостоломъ, и пророкомъ да возбранитъ, да яже глаголаша, паки да отрекутъ. Намъ бо ничтоже ново смѣющимъ вводити, но яже отъ учителей Церкве соборныя слышавше преже утверженная глаголемъ. И что прочее намъ и вамъ? явѣ, яко ничтоже, но точію вамъ или она преставити, или себе исправити, и тако оглаголанія свободитися, аще бо и намъ молчащимъ, вещи сами явленнѣ вопіютъ.

Не таковъ есть нами повѣствуемый Зосима, но въ дѣлехъ руку своею паче своя ему пища бываетъ, и въ сихъ радовашеся, во алчбѣ же и жажди и нищетѣ пребывая, упованіемъ взимаяся къ Богу животворящему мертвыя, о своихъ потребахъ прилежаніе тому ввѣряа вседушнѣ, на Божественную помощь свою немощь возверзаетъ, день деннѣ подвизаяся на стяжаніе добрыхъ дѣлъ. Господь бо убо вся подаваетъ туне, не хощетъ же насъ възнакомъ [38] возлежати, и присно неподвижнымъ быти, но и отъ себе нѣкая совносити, усердіе глаголю и еже подвигнутися хощетъ Богъ. Сихъ не невѣдый добрымъ рачитеть Зосима, сего ради тѣло убо труды умучая, умъ же молитвою на небо возвожаше, и душу поученми божественныхъ словесъ просвѣщая, и тако болшими напредъ поступаетъ. Спостникъ же его Германъ, по нѣкоихъ временѣхъ, отходитъ на ону страну моря въ мѣста нѣкая, и тамо тому укоснѣвшу даже и до есенного времене, прочее и не хотящу Герману презимуетъ тамо; во время бо зимное нешествуемъ бываетъ путь морскій, за неукротимое волнъ, и нестоятельное моря, еще же и многаго носящагося леда, крамъ [39] бо веліимъ струями морскими смерзшіася воды обращающимся и вертящимся, и друга ко друзѣй сражающимся, и вся обрѣтшаяся посредѣ нещадно сътрывающе, отъ нужа быстрины морскихъ водъ; и сихъ ради, якоже и рѣхъ, презимуетъ въ мѣстехъ онѣхъ Германъ, пребывъ и до весны. Зосима же прочее единъ ко единому взирая Богу, вѣдый нескоро возвращеніе Германови къ нему сотворити есть, содружства убо скорбитъ, обаче и тогда, якоже присно о всѣхъ тому обычай, тако и о сихъ Господеви вещь возлагаетъ, усугубляетъ прочее бдѣніе, сугубо и пѣніе простираетъ, прилагаетъ слезы, протязаеть постъ въ непрестаемѣй молитвѣ. Но понеже востанива душа воставляетъ на ся бѣсы, не на лѣнивыя бо воюетъ воинство вражіе, но дѣлателемъ запяти тщаніе есть имъ, приходятъ и на сего мужа, уныніе тому налагающе; тойже будущихъ благъ желаніемъ, унынія лютому бѣсу сопротивляется, и надежею душу си вжиляше [40]. Елма въ тѣхъ погрѣшиша врази, инъ образъ умышляютъ; приходятъ бо мятущеся, яко піани, клопоты воздвижуще, да пострашатъ мужа; но мужъ, яко мужъ, тѣмъ обрѣтеся мужствуя, ни краемъ убо ушесъ внимая онѣхъ клопотаніа, оставляетъ тѣхъ, яко ничтоже сущихъ, молвити и смущатися, свое бо имъ мястися; и тако бездѣльна явишася шумѣніа ихъ и мятежа, понеже безстудни вси язвими паки наскачютъ, видяху бо, яко презираетъ ихъ клопотаніа, большій подвигъ воздвижутъ, и разгнѣвавшеся свирѣпіи нань, во образѣхъ дивіихъ звѣрій множество тому предсташа, стремленіемъ свою ярость показуютъ, зубы убо стрегчюще [41] и ярящеся нань нападати, разтерзати того хотяще. Богъ же свирѣпство ихъ удеръживая, своего раба озлобити не попущаетъ, токмо игры и клопоты творити оставляетъ. Зосима же неукротимую ярость свирѣпыхъ и неистовящихся бѣсовъ зряше, къ всемогущному Богу прибѣгаетъ, и теплѣйше молится Владыцѣ всяческимъ, безчисленная онѣхъ шатаніа возразити [42], самого же отъ лаяніа ихъ снабдити, и тако отъ молитвенныя силы возьуповавъ, яко левъ, дѣтская играніа онѣхъ прещеніа вмѣни быти; тіи же, свое побѣженіе ощутивше, плещи вдаша, и овъ убо благодарственныя пѣсни побѣдотворцу радостнѣ воспѣваше и множайшею любовію ко Избавителю воспаляшеся, ови же отъ очію изчезоша, и ктому предъ лицемъ его не явишася. И понеже некусныхъ борець во мнозехъ бореніихъ изящьство показуется, и елики побѣды, толико и вѣнецъ пріемлетъ, и моему подвижнику и еще тризнище [43] готовится; инъ бо искусъ страстотерпцу прилагается, даже и въ семъ познано будетъ терпѣніе мужа. Зимѣ убо належащи единаче, и морю непроходиму сущу еще, еже имѣ брашно, въ лѣтѣ собрано суще, уже скончавашеся; тому же скончавшуся, ино обрѣсти гдѣ невозможно, вселеннѣй не сущи, земли же снѣгомъ покрытѣ мноземъ; тѣмже смерти надстати абіе гладомъ скончавающуся, а не ино что ожидати. Засѣдаютъ паки злу дѣлателе, время яко спомощника обрѣтше си, влагаютъ тому тѣсноту пребываніа, морскую скорбь, глада нужду, уже настоящее пища неимѣніе, безгодіе смерти. Сими помышленми, возмогаютъ къ столпу твердому лютіи, яко и поколебати ѝ; обаче обрѣтоша того, на камени вѣры утвержена, аще и возмогоша что поколебати ѝ, но не во мнозѣ, твердое бо основаніе стоитъ и не зыблется. Разумѣвъ бо Зосима, обстоима себе навѣтующими и возмущаема напастію глада неизволяемаго, воспріемлетъ смыслъ и очи умніи горѣ возведъ, разсмотряетъ же абіе добрѣ и разсужаетъ: срамъ есть, глаголя въ себѣ, о Зосимо, иже преже любомудрившу умрети и неподвижну быти къ ихъже міра сего суть, и всячески къ того блазномъ нечювствену, како почувствовати нынѣ належащаго глада нелюбомудрено начинаеши? уставъ бо любомудрію и по внѣшнихъ, поученіе смерти, наша убо сія суть, о душе, еже жити Христосъ и еже умрети пріобрѣтеніе есть; и что ино веліе, развѣ еже разрѣшитися сея облежащія дебелости, и къ сродному спастися? здѣ есть, предъумертвившимся вполнѣ отъ суетія житія, любомудрити лучшая, еже истиннаго Бога стяжати того, о немъже живемъ и движемся и есьмы; и нѣсть потреба глаголати что, или помышляти, по точію Того зрѣти и веселитися о Господѣ Бозѣ своемъ, яко Той есть воистину Богъ и страшное имя Его святое и великое наречеся на насъ, еже намъ много и веліе воистину. Іовъ убо сими глаголы возвожашеся, овіи же яко отъ горящихъ стрѣлъ отъ словесъ тресновени изчезоша. И Богъ вѣру своего страдальца пріемлетъ, не посрамляетъ надежи раба, посѣщаетъ ѝ не по мнозѣ времени, сокровеннѣ нѣкако, и не зѣло явѣ. Приходятъ бо мужа два незнаема къ нему, свѣтелъ имуще зракъ, полно бремя несуще, якоже обычай имутъ въ приморіи живущіи бремена имѣти во отхожденіихъ зимныхъ, своимъ ихъ гласомъ зовомо кережа [44]; имать же бремя оно, еже они мужіе привлекоша на себѣ, хлѣбы, муку и масло; толкнувше же во врата и благословеніе испросивше у старца и бремя свое глаголемое кережа поставльше у него, глаголюще: пріими сіе, отче, и постави è у себе, и, аще когда востребуеши, вземли отъ бремене сего и снѣдай, аще хощеши, мы же, егда Господь повелитъ, тогда будемъ здѣ, и сія завѣщавше, абіе отыдоша. Зосима же вопрошати тѣхъ, откуду бѣша, не успѣ, или гдѣ шествіе творяху, и како на отокъ взыдоша, морю неплаваему сущу, но точію ожидаше ихъ надолзѣ времени; они же явитися ктому того очима не приложиша. Разумѣваетъ божественно быти посѣщеніе благодать Богови воздаваше о неисповѣдимыхъ его дарѣхъ, и тако пребываше, благословя Бога непрестанными хвалословенми. Пришедши же веснѣ, восприходитъ и спостникъ его Германъ, емуже съприходя отъ облаши Марко именемъ, рыбарь художьствомъ, имый съ собою и мрежіе, иже не по мнозѣ времени въ чернеческое житіе вниде, наставляемъ Зосимою.

Но понеже проношашеся имя Зосимы, и слуху многу протекшу, и множайшая части страны великаго Новаграда обіемшу, свое бо есть свѣту окрестъ сущая просвѣщати, сице и добродѣтель являетъ держащихъ ю, подобно бо свѣту свѣтится, возвѣщашебося селенію быти Зосимову въ морскомъ отоцѣ на Соловкахъ, и житіе опасно чернеческое проходяща, мужа, рещи, всякъ видъ добродѣтели обрѣтша, тѣмже мнози отъ слышавшихъ, своя мѣста оставльше, и ко отоку устремишася, путь море сотворше, овіи отъ нихъ да, яже слухомъ вняша, и очима узрятъ, овіи же, да не токмо видятъ, но да и споживутъ ему. И тако населеніе во островѣ бысть черноризцемъ, вси же подъ руцѣ чюдному Зосимѣ себе привожаху, и тѣмъ наставитися въ черноризческій канонъ [45] молящеся. Зря же тѣхъ Зосима, толикъ путь гнавша, и бѣдная плаваніа морьская разумѣвая нужу морьскую пріемшихъ добрымъ томителемъ любовію побѣжденъ бывъ, вся приходящая възнакама рукама пріемля, въ памяти имѣя спостника своего глаголы, яже глагола слышанная отъ онѣхъ юношь, изгнавшихъ жены отъ отока, никогоже отвращаше, и тако возгражаютъ хлѣвины многи, на пріатіе хотящихъ пребывати съ ними, и дворъ монастыря разширяютъ. Елма же братіи собравшимся мнозѣ, подобаетъ и молитвенному храму быти, даже обще собирающеся отъ всѣхъ, яко единыхъ устъ, славословіе всѣхъ Владыцѣ воздавается, паче же да и безкровная жертва возносится въ мірское спасеніе, а тіи же сами общеваніемъ пречистыа плоти Господня и животочныя крове освящаются, и любовію паче соединяются къ другъ другу и силу да воспріимутъ на дѣла чернеческая святынь причащеніемъ, и крѣпцы будутъ ратоватися съ невидимыми врагы. И тако воздвизаютъ молитвенный храмъ, во святое и боголѣпное Преображеніе Господа Бога и Спасителя нашего Ісуса Христа, на мѣстѣ ономъ, идѣже свѣтопролитіе видѣ, въ начатцѣ пришествіа своего, и со едину страну церкве присовокупи ей трапезницу. Посылаетъ же единого отъ братей въ словый великій Новъградъ ко архіерею, во еже испросити мѣсту благословеніа, и священника храму и игумена монастырю. Брату же оному, испрощьшу молитву пути емшуся и добрѣ доплывшу, безъ коснѣніа бо молитвы отчя тому путь изготовиша, тѣмже и вскорѣ достизаетъ великій Новъградъ. Тогда же пасый божественную паству, иже во блаженнѣй памяти, Іона, преемникъ сый престола преподобнаго архіереа Евфимія; возшедъ же братъ онъ въ епископіонъ, и должное цѣлованіе давъ Божію архіерею, падъ же на лицы прошаше благословеніа, благословляетъжеся отъ архіерея купно и вопрошается, откуду и что ради до него трудися. Онъ же вся, яже о немъ, повѣдуетъ, яко собрашася во отоцѣ моря окіяна, и церковь возградиша, требуютъ же благословеніа мѣсту и освященіа церкве и игумена обители. Архіерей же помысли тщетну быти дѣлу, удальшуся отъ вселенныя мѣсту, приближну же сущу фругомъ (?) мурманскимъ и каянскимъ, еда что и ненадежно постражутъ отъ нихъ, и дивіа лопь близъ сущи; но обаче возрадовася о славѣ Божества, яко повсюду воспѣвается Божестненное и на всякомъ мѣстѣ благословится трисвятое имя Его. И тако, Господеви поручивъ сохраняти мѣсто, въскорѣ посылаетъ благословеніе мѣсту и священіе церкви, съ мужемъ іеромонахомъ Павломъ, егоже и игумена рукоположи обители, и на путь потребными одаривъ, отпусти съ миромъ. Они же, пути емшеся, благостройно доплыша острова Богу даровавшу, наньже и возшедше явленна предстателю Зосимѣ братъ сотворяетъ елика Богъ устрои, молитвъ его ради съ нимъ. Онъ же благодареніе благостроящему Богу воздаваше, прочее храмъ освятивше свѣтлѣйшаго Преображеніа Господня, собираются черноризцы съ своимъ ихъ предстателемъ и со игуменомъ, молитвы и славословіа Богови воздаваху, дневныа и вечерняа, полунощная же и утреняа, и въ сихъ присно радующеся. Прочее же времени въ молчаніи и рукодѣльствіи упражняющеся, умомъ же непрестанно молитися, тако предстателю тѣхъ учащу. Друзіи же отъ нихъ землю дѣлаху, отнюдуже и пищу себѣ обрѣтаху, иніи же, яже на зизданіе монастыря, древеса устраяху; къ симъ же и соль варяще, потребная тою обрѣтаютъ, сребра бо не имѣху, имъже да купятъ одежіе, или желѣза и другая, имиже житіе человѣче содержится; сіа вся солію куповаху, и мрежіе въ море вверзаютъ въ ловитву рыбную, и вся съ тихостію творяще, якоже лѣпо черноризцемъ, предстателя зряще образъ и прописаніе добрыхъ дѣтелей; кротокъ бо нравомъ блаженный, и тихъ обычаемъ, любви исполненъ нелицемѣрныя. Вся сія удобь притяжа премудрый цѣлостію ума, якоже и варивше [46] рѣхомъ, яко веліе ему попеченіе о цѣлоуміи въ юности бысть, еже и до конца удержа, на немъже добродѣтели, якоже на влажнѣ корени, удобь прозябаютъ и плодятъ. Прилежаше же и божественныхъ книгъ чтенію, и отсюду наипаче острѣйша ума сотворяетъ, прочиташе же и святыхъ мужей житіа и преподобныхъ отецъ словеса, и дивляшеся пачеестественному ихъ житію, похваляя тѣхъ благоразуміе и добронравіе, благодарствоваше же Бога, иже на толику высоту житія вознесшаго ихъ, моляшежеся и самъ ревнуя житію ихъ по стопамъ жизни ихъ послѣдовати, и тако весь свѣтелъ умъ свой содѣловаетъ, и готовъ уже по стопамъ преподобныхъ отецъ ходити. Наказуетъ же и братію к ревности святыхъ житіа, сказуя имъ коегождо изрядныхъ исправленія, ового цѣлоуміе похваляя, оного же цѣломудрію дивляшеся, и другаго кротость ублажаше, иного же беззлобію чюдяшеся, и иного же смиренномудріе въ высокихъ добродѣтелехъ величая, и другаго крайнее послушаніе блажаше, иного же пощеніе, иже паче естества, похваляа. Иного же многому терпѣнію дивляшеся, и тако насобно коегождо святаго добродѣтель повѣдуя, на ревность возбуждаетъ тѣхъ совѣсть, и тако добрѣ подвизаются и на лучшаа преспѣвающе день денне.

Но отцу зависти сіа неугодна, востаетъ бо паки не собою же на лице [47], отречеся бо самъ сплетатися блаженному, во искусѣ уже бывъ, посылаемыя нань отъ Бога помощи, человѣки нѣкія легки умомъ подходитъ [48], украдаетъ тѣмъ смыслъ, возжигаетъ зависть, возставляетъ на оскорбленіе блаженному. Живущіи бо въ приморіи болярстіи тяжаріе, и тѣхъ приставницы, иже отъ рабъ болярьскихъ, воставше отъяша имъ рыбная ловища, нарѣчіе [49] дающе, яко боярское есть наслѣдіе. Но и корѣльска языка людіе приходяще и ловяще напаствующе тому и сущимъ съ нимъ черноризцемъ, и, зря напасти, Зосима не ужашашеся, ниже смущашеся, вѣдяше бо, кто сія творяй, и другъ друга утѣшаше словесы терпѣти съ постникомъ своимъ Германомъ. Павелъ же игуменъ, посланный архіереомъ, воззрѣвъ въ многимъ трудомъ и пустоты мѣста, и еще же востанія скорбемъ, не могій въ таковая издатися, яко необычномъ ему, возвратися ко граду, мало лѣтъ поживъ. По немъже инъ іеромонахъ, Ѳеодосій именемъ, игуменство воспріимъ, и подвизався мало, а понести труда не возмогъ, и той отъиде. Видѣвъ же авва, яко приходящіи священницы и игумени, во вселеннѣй сущихъ монастырехъ жителе бывше преже, въ пустынномъ мѣстѣ не возмогаютъ обучатися терпѣти жестокаго пребыванія, и не дивно, тяжко бо мнится обыкшему гладкое житіе гонити, и абіе на острѣйшую жизнь пресадитися, совѣтъ же сотворяетъ предстатель со аввою Германомъ, таже и всему своему стаду явѣ творитъ совѣщанная, яко не ктому прочее нудити священныхъ мужей на игуменство киновіи своей, отъ монастырей иже во вселеннѣй сущихъ, но избирати мужа киновіа своеа, иже отъ начала трудъ киновіи, и остроту пустыни вѣдяща, и уже въ сихъ обучившуся временемъ, показуетъ же имъ, егоже и самъ хощетъ, Игнатія нѣкоего черноризца херотонію діякона божественному олтарю имуща, или егоже хотятъ отъ своихъ имъ братій, довольна [50] на дѣло се вѣдуще. Мниси же совѣтъ паче излагаютъ, не иного кого изберутъ, но да того самого пріяти игуменство и хиротонисатися іерействомъ; поемше же и Германа, пріидоша глаголюще, яко никтоже можетъ въ насъ предстатель быти, развѣ тебе; тѣмже и начальство прилежитъ, емуже щадится, явѣ яко тебѣ, и своя овца поставити лѣпо. Зосима же, величество священства вѣдый, отъ смиренномудріа не пріимаше то; многое же моленіе простерше къ мужу черноризцы, бѣдяща [51] ѝ пріати; егда же того не умолима зряще, острѣйшее моленіе предлагаютъ, всѣмъ бо и мѣсто оставити рекущемъ, и иному инамо отъити, аще не того хиротонисавшася узрятъ, прочее и не хотяща того повинуютъ. Нѣціи же абіе къ иже во блаженнѣй памяти архіерею Іонѣ возшедше, умолиша ѝ, да писаніемъ призоветъ отца ихъ, и рукоположитъ имъ игумена, яко бо нерачитъ собою взыти во градъ, нѣсть бо, рѣша, иже во вселеннѣй монастырехъ жившему іеромонаху стерпѣти остроту мѣста ихъ. Прочее Зосима ослушатися священнаго мужа немогій, писаніемъ того зовуща, плавая водами, пріиде въ великій Новъградъ и взыде къ преподобному архіерею и по цѣлованіи, якоже лѣпо, благословенъ бывъ отъ архіереа. Совопрошашежеся съ нимъ многою бесѣдою о божественныхъ писаніихъ іерархъ особь, таже и о киновійстѣмъ устроеніи. Повѣдуетъ же Зосима вся, яже о себѣ подробну, разумно бо бѣ [52] архіерею о блаженнѣмъ Зосимѣ, каковъ бѣ мужъ преже, даже ему не пріити къ нему. Святивъ же ѝ презвитера, игумена рукоположивъ и вся подобная о немъ устроивъ и одаровавъ того къ пути шествію и монастырстѣй службѣ, съ миромъ отпущаетъ. Не токмо же архіерей, но и преимущіи града, яже къ потребѣ монастырю церкви священныа сосуды и одежда, еще же сребра и жита дароваша отцу, и тако плодонося достизаетъ свою киновію. Исходятъ же того абіе чада, купно и со авва Германомъ, текуще на край отока къ пристанищу, въ срѣтеніе отчее, радующеся тогову пришествію вельми, притичюще цѣловаху ѝ; той же, тѣхъ благословивъ, купно въ киновію взыдоша. Во утрій же день входитъ во святилище священнодѣйствовати спасскую [53] жертву, съ нимъже и другій презвитеръ и діяконъ священная священнодѣйствуютъ. Прославляетъ же Богъ своего раба въ священнодѣйствіи, являя священно священіе надъ священію достойнымъ; внегда бо тому предстати святѣй трапезѣ, просвѣщаетъ лице его Господь свѣтомъ многимъ, и всю церковь благовоніа исполни, вся же сущая въ церкви во удивленіе вложи и радости сердца ихъ исполни. Нѣціи же мужіе, куплю въ мори творящіи, во отоцы тогда къ концу божественныя службы пришедше, ихже видѣвъ блаженный Зосима, благословеніе подаваетъ тѣмъ своего священнодѣйства просфиру, иже послѣдня приношеніа, и пригласивъ ихъ съ братіею ясти. Отъидоша же мужіе они къ лодіи своей, носяще въ пазусѣ данное имъ преподобнымъ отцемъ благословеніе, иже и небреженіемъ носящаго отъ нѣдрь испадаетъ; во время же ястія, входитъ великій въ трапезницу возлещи съ братіею, видѣвъ же, яко не внидоша мужіе съ нимъ, абіе возвати ихъ повелѣ; текій же братъ путемъ узрѣ пса, наскачуща и зубы похитити хотяща, но яко отгонимъ оттича [54] яряшеся; Макарій же, тако бо имя посланному брату, устремися бываемое разумѣти, обрати шествіе тамо; пришедъ зритъ паче обычая чюдо, пса убо наскачюща разверстама устнама, и мѣсто земли хапати начинающа, и преславно огнемъ отъ мѣста оного опаляемъ отсылается; елма же зритъ песъ брата приближающася, абіе яро устремився наскачетъ похитити лежащее, прочее велику пламени отъ мѣста искочившу, пожигаетъ пса зѣло, яко прочее тому отбѣгнути, и не еще устремлятися; надстаетъ же и Макаріе мѣсту, пламени прочее скрывшуся, обрѣтаетъ точію священный хлѣбъ на мѣстѣ лежащь, помысли тому быти, егоже отъ святилища благословеніе даде великій мужемъ; истое же разумѣти хотя, вопросити ко извѣщенію помышляемымъ тѣмъ купцевъ онѣхъ умышляетъ; пріемъ же священный онъ хлѣбъ, въ нѣдра сокрываетъ, текомъ же приходитъ въ ладію и купцевъ воззва на трапезу, грядущи же вопрошаетъ тѣхъ Макаріе о мнимыхъ ему, ухищряетъ глаголъ соплетаетъ отъинуду бесѣду глаголя, еда что во обители ненадежно подъясте? и яко слыша, ничтоже, ни ли изгубисте, рече, отъ своихъ что? ничтоже, глаголаша, развѣ просфиру, иже благословеніе отъ игумена нашего пріяхомъ. Простеръ же Макаріе руку въ нѣдра, вземъ священный онъ хлѣбъ, изнесъ показуя, еда сей есть? они же видѣвше и познавше ѝ, той быти глаголаху; вопрошаютъ же и купцы его, во что песіе суровство на мѣстѣ ономъ, никомуже ту сущу? сказуетъ же тѣмъ вся Макаріе, чюдяся чюдеси, соудивляютъжеся тому и купцы слышавше, и тако входятъ въ трапезницу, зазираеми нѣкако входятъ любовне отъ великаго бываютъ медленія ради купцы, истязуетъжеся и Макаріе коснѣніа. Той же, падъ на лицы, прося прощенія и сказуетъ отцу предъ всѣми бывшая, и вси, чюда и ужаса исполньшеся, Бога благословиша творящаго преславная.

Зосима же вящьшее попеченіе о сущихъ въ киновіи его братіяхъ пріемъ, вяшщихъ и трудовъ касашеся, собою начертая тѣмъ вся; учиняетъ же и законъ монастырю общежительный, яко іеросалимскій типикъ велитъ, и пѣтіа въ церкви благочиннѣ и добрѣ положи, братіи же на пѣніихъ собиратися въ начатокъ гранеса перваго всѣмъ, и въ терпѣніи пожидати даже до отпущеніа іерейска; предстояти же въ церкви во страсѣ и благоговѣніи мнозѣ, яко ту сущу Богови предстоящу и истязающу коегождо предстояніа ихъ, и послушати пѣваемыхъ во мнозѣ умиленіи, съ прилежнымъ вниманіемъ, отъ мѣста же на мѣсто преступати никакоже, но комуждо отъ мнихъ входящу во святую церковь познавати свое си мѣсто, и неподвижно даже до отпущеніа во единомъ мѣстѣ стояти во мнозѣ молчаніи, и никакоже провѣщати глаголъ каковъ смѣти кому, развѣ поющихъ и чтущихъ. Аще кто стреступитъ уставленная, или отъ мѣста на мѣсто преходя и бесѣду началъ бы кто, яко безчинницы запрещаени бываютъ, шептателе же яко и мятежницы наказуются; на трапезѣ же сѣдати въ молчаніи и кротцѣ устроеніи и внимати сущаго ту чтеніа, глаголати же кому на трапезѣ отнюдъ не повелѣвашеся, но якоже божественный жертвенникъ, такоже и трапезу братіи разумѣвати честну и святу быти; служителемъ такоже съ молчаніемъ предстояти братстѣ трапезѣ, и прилѣжно внимати очима на трапезу, емуже кто что требоваше да представляютъ съ молчаніемъ, и кто бы обрѣлся на трапезѣ бесѣдуя, отъ трапезы отгонятися таковому повелѣвашеся, и до вечера безъ пища пребывати. И прочая же въ киновіи обычая добрѣ устраяетъ и боголюбнѣ, полнъ сый разума и вся могій благолѣпнѣ устроити. Како тому и не быти мощно разумну, мужу отъ юности цѣлоуміе удержавшу, и дѣланіемъ Божественныхъ заповѣдей благодать привлекшу въ честную си душу. Елма же умножившимся монахомъ и вмѣщатися неудобно малости ради храма, такоже и тѣсноты трапезница, тѣмже церковь велику и красну водрузи, много пространствіе имѣя, якоже и на воздусѣ въ начатцѣ пришествіа видѣ, на мѣстѣ, идѣже и свѣта бысть блистаніе; зиждетъ же вдалѣ, яко верженіа камени, и трапезницу, при нейже и молитвенный вторый храмъ съ восточныя страны, во имя Пресвятыа Богородица, Приснодѣвы Маріи, таже и хлѣвины многы возградивъ, каяждо друзѣ придержащися, еже и ограда двору купно и хлѣвины мнихомъ, и яко стѣна граду зрящимъ являшеся, отъ четырехъ странъ двору хлѣвинъ устроеніе, посреди же двора яко нѣкое пресвѣтлое око и всюду зряще водрузися церкви. Чадолюбный же отецъ по Бозѣ своя чада въ наказаніи и ученіи Господни воспитоваше, тогоже чада благопослушное отцу и покорное показуютъ, и тако преходяще немятежно многоволненую житіа сего пучину.

Вмалѣ же достизаетъ посланіе блаженнаго отца, отъ киновіа Бѣлаго езера, преподобнаго отца Кирила чудотворца возгражденіа, отъ тамо сущаго тогда отца, имуще силу писанная. Благодареніе убо Богови о неисповѣдимыхъ того дарѣхъ, еще же иже преже никогдаже насѣляемое мѣсто человѣки, нынѣ насели, и великолѣпное имя его нынѣ величается, и яко благоволи быти и монастырю, надстательствомъ Божіа Матере и о Бозѣ трудолюбіемъ самого блаженника; похвала же добрыхъ обычаевъ водруженныхъ черноризческихъ тѣмъ, и о всѣхъ творимыхъ тѣмъ яко добре и разумнѣ пріемлется, о единомъ же въ странѣ зазрѣніа полагается, еже предпутіе жительству и подвигомъ показавшаго, Савватíа глаголю, въ толико время о лишеніи никакоже, якоже подобаетъ, попекшася, емуже богоугодному жительству, бываемая у гроба его знаменія свидѣтельствуютъ, и еже въ мори предстательство; прочее же подавается совѣтъ, еже того трудолюбное тѣло взыскавше, и даровати мѣсту, въ немже и подвизася. Зазираетъ же себе и самъ блаженный Зосима, яко толико укоснѣ и не попечеся о мощехъ знаменоносца Савватíя, благодаря обличившихъ отецъ, исправляетъ абіе недостаточная тщаніемъ. Призвавъ же братію и молитвовавъ, пути емлется на ону страну моря, завѣщавъ тѣмъ стрещи, разумѣти же, аще вскорѣ возвращеніе, благополучну быти искомому, и тако изыти священникомъ и черноризцемъ, во срѣтеніе преподобного мощемъ, со свѣщами и кадилы. И тако отплывъ, вѣтру посивну [55] сущу, приходитъ на выгъ, идѣже мощи блаженнаго Савватíя. Дошедше же мѣста, и землю раскоповаютъ тую, абіе воскуришася ароматныя воня и весь воздухъ исполни, честное же тѣло блаженника всецѣло и нерушимо является. Удивляется Зосима зря, и съ сущими съ нимъ и псаломски Богови воспѣваше: дивенъ Богъ во своихъ ему святыхъ [56], и блажени воистину ихже избра Господь. Не тѣло же точію преподобниче нетлѣнно обрѣтеся, но и облежащая тому одежда тѣлеси, силою соблюдеся отъ тля. Радуетъжеся и Зосима сердцемъ, яко кто обрѣтаяй корысть многу, вземше же на рамо съ иже съ нимъ братіею, въ кораблецъ относятъ, воздуху служащу отцема и вѣтрове работаху; паки бо и вспять посивну вѣтру, и море на свою плещу тихими волнами кораблецъ съ преподобныма ношаше. Черноризцы же, яко узрѣша отца приближающася къ пристанищу, абіе врата монастырю отверзше и текуще радостнѣ, въ срѣтеніе исхождаху со священными мужи и священными одеждами облечени, со свѣщами же и каженіемъ, и тако честнѣ внутрь киновіа вознесше и цѣловавше святыя его мощи, со псалмы и пѣсньми скуташа [57] люботрудное тѣло отца Савватíа, бокамъ то земли паки вдавше, прямо церкве Пресвятыя Богородица къ востоку. Елици же злѣ страдающіи и бѣдствующіи съ вѣрою приходяще, исцѣленіа источаема неоскудно пріемлюще, Богови и преподобному хвалу воздающе, возвращахуся. Поставляетъ же и сѣнь надъ гробомъ отца Савватíа блаженный Зосима, и внутрь надъ гробомъ обѣси образъ богомужный Господа нашего Ісуса Христа и Того рожденія, и свѣщу запали; умышляетъ же и блаженнаго Савватíя образъ написати, ко изографомъ посылаетъ, но вари Іоаннъ, погребый преподобнаго на выгу, и вѣру имуще съ братомъ си Ѳедоромъ къ преподобному, образъ Савватíа привезше, вдаютъ Зосимѣ, егоже и положи надъ гробомъ знаменоносца отца; часто же въ нощахъ единъ приходя блаженный Зосима въ гробницу преподобнаго Савватíа, бдѣніа всенощная сотворяя въ колѣнопреклоненіихъ и псалмопѣніихъ и молитвахъ, призываше же на помощь и преподобнаго Савватíа, еже спомогати ко спасенію и ходатайствовати къ Богу, еже къ тому не погрѣшити спасенаго пути, и съ сущею ему братіею, и заступати же ихъ съ нимъ отъ ловитвы лютаго волка діявола и по отсюду отшествіи еговы части получити, и яко трудовомъ ту положшу, начальствовати прочее и руководити ко спасенію живущихъ по немъ тамо.

Позва же и паки отца потреба взыти въ великій Новъградъ, въ оньже и возшедъ, архіереа цѣлова, — тогда же Ѳеофилу въ Новѣградѣ престолъ пріимшу и пріятъ его архіерей, вѣдый бо о немъ, — тако же и къ боляромъ, и вси съ радостію его пріемляху. Пріиде же и къ болярыни Марѳѣ, иже отъ первыхъ града и славна сущи, еяже раби напаствуютъ монастырю его. Она же клеветами рабъ своихъ емшися даже не пріиде къ ней отецъ, и егда приде, повелѣ ѝ отгнати. Онъ же грядый отъ дому ея и главою позыбавъ, рече сущимъ съ нимъ: надстоятъ убо, о чада, дніе, еже затворитися дверемъ дома сего, и нектому жителіе ему измѣрятъ стопами его. Моли же архіереа и боляръ, дати писаніе повелѣвающее не быти священному жилищу мірскихъ человѣкъ содержанію [58], но да и отокъ будетъ подлежа монастырю, иже, Богу извольшу, въ немъ возградися, еже и дароваша ему и отъ имѣній своихъ сребра и жита, одежда же и сосуды дароносивше ему, отпустиша. Слышавъ же Марѳа болярыни сіа, раскаяся о нихъже къ преподобному злѣ содѣя, молитвенная къ нему пустивъ, призва ѝ къ себѣ, емуже возрадовавшися, пиръ вельможамъ сотвори, убѣди же и старца на обѣдѣ возлещи и съ черноризцы его. Возлежащу преподобному на трапезѣ съ пирующими, воззрѣвъ на предсѣдящая на трапезѣ и удивлься преклони главу, еже и третицею сотворивъ прослезися, прочее отъ представляемыхъ ничтоже вкуси. По востаніи же отъ трапезы, хотящу отцу отъити, моляше ѝ Марѳа, да отпуститъ ей яже согрѣши къ нему, и молити о ней и о чадѣхъ ея, вдаваетъ же и дворъ, на Сумѣ рѣцѣ, въ пристанище монастырскимъ работникомъ, иже во внѣшнюю службу исходящимъ ключимо [59], въ приморіи суще, и тако изыде отъ нея старецъ. Моляше же ѝ его ученикъ, иже съ нимъ на трапезѣ бывый, навыкнути, что трикратнымъ воззрѣніемъ на возлежащая дивлься и прослезися; не хотѣ же старецъ оскорбити того, повѣда ему умиленный позоръ [60] той, яко судъ дадеся отъ Господа, рече, главамъ отъятися мужемъ предсѣдящимъ трапезѣ, число имущемъ ко единому пять, и уже главъ тѣмъ на плещу ихъ не видѣхъ и сихъ ради слезити ему. Но никому никакоже когда сихъ повѣдати ученику запрети, и тако града отлучився въ свою киновію отъиде. Не многу же времени мимотекшу, великій князь Иванъ, сынъ великаго князя Василіа, державный Русіи Велицей, въ силѣ тяжцѣ на Великій Новъградъ приде, егоже усрѣтше новоградцы на Шелонѣ рѣцѣ, иже и побѣжени быша, мнози оружію ядь [61] быша, и боляре преимущіи града живы плѣнени быша, ихже съ двѣма три и единого къ симъ, усѣкнути великій князь повелѣ. Сіи же тіи, имже отецъ, преже мала времени, главъ на раму ихъ въ пирѣ не видѣ, ихже ради, и прослези. И по лѣтѣхъ малѣхъ, паки тойже державный великій князь Іоаннъ плѣнивъ градъ и многая его богатства взятъ, самодержецъ бо уже Велицѣй Русіи всей бысть, епископа же и вельможа поемъ, отводитъ, и во ины грады пресади, въ нихъже и Марѳа она съ своими чады, и тако и тоя домъ, по пророчеству старчю, не перомъ [62] ногама ея оста. Чисту бо оку душевному его, и дальняя, яко уже настояща, зряше, цѣлоуміе бо отъ юности лобза, и не многотрудно добродѣтели присвои, имиже очисти душевное око, страстнаго присыпаніа блюдый [63] прилѣжно, удобь зрѣти предняя можетъ; ниже бо творитъ Богъ вещь, еяже не открыетъ рабомъ своимъ пророкомъ, писанію сказующу. Исполнь же дній бывъ старецъ, мудрости сѣдиною благолѣпенъ юношьски добродѣтельми красенъ, добрый Зосима, емуже время надста, позывая его естественный долгъ воздати, мысленнѣ бо Богомъ и тому повелѣвается къ горнему блаженству востещи и приложитися ко отцемъ своимъ. Тѣмже братію созвавъ, азъ убо, о чада, рече, въ путь отецъ моихъ гряду, вы же изберите себѣ наставника. Уязви паче оружіа сій гласъ отчій сердца любящихъ того, неначаянно слухома припадъ, въ слезные источники сводящеся, не сиры, вопіяху, сотвори ны, отче! обаче естеству вѣлящу, Содѣтелемъ естества предѣлы водящу, наставникъ же, егоже Богъ тобою явитъ. Утѣшаше же старецъ ихъ: не плачите, о чада, глаголаше, предаю бо васъ Господеви и Приснодѣвѣй Маріи Богородици, настоятеля же Арсенія въ себе мѣсто, завѣщавая всѣмъ ученикомъ своимъ, ничтоже отъ преданныхъ тѣмъ монастырю обычаевъ вредити, но твердо уставъ киновіи вседушнѣ соблюдати, хотящимъ же разорити или поколебати что отъ уставленныхъ не попустити когда, и пьянственнаго питія въ киновіи имѣти никакоже, и женовидныхъ лицъ бѣгати и ниже гдѣ когда во отоцѣ дати имъ мѣста, но и доилиць млека и масла виною никогдаже на отокъ сій возводити; вся бо сіа черноризцемъ препятіа доброму теченію, и прочихъ душа тлящихъ обычаевъ ненавидѣти, ниже подавати ногъ своихъ во смятеніе, да не воздремлетъ храняй, якоже пишетъ, и симъ хранимомъ отъ нихъ, неотлучно духомъ спребывати имъ тому, аще и дерзновеніе къ Владыцѣ получитъ. Многая ко утѣшенію словеса бесѣдуя ученикомъ просвѣщенный умомъ старецъ, съпребывательна бо тому сущи преподобная троица добродѣтелей, воздержаніе, глаголю, и бдѣніе и молитва; аще и прочихъ соборъ добродѣтелей въ немъ обита, но убо воздержаніе ума тончайша и острѣйша содѣловаетъ, бдѣніе же очищаетъ ѝ, молитва же того просвѣщаетъ, и разумъ имѣя многъ божественному писанію, доволенъ сказати та и послѣднее цѣлованіе коемуждо по единому давъ и молитвовавъ имъ, таже воздѣвъ преподобніи свои руцѣ и Бога благодарствуя и конечное молитвуя, блаженную свою душу испусти, егоже и честное тѣло ученицы со псалмы и пѣсньми во гробѣ положиша, егоже ископа себе, еще живъ сый, прямо великія церкве.

Сицево того житіе, сицеви подвизи блаженного трудника и богопріятнымъ глаголю того потовомъ быти; свидѣтельствуетъ ми слову того гробъ силы и знаменія точа и яже въ мори предстательства. Но, о мужіе, елма на мнозѣ бесѣду прострохомъ, повѣствующе почасти пребываніе священнаго сего мужа, любовію трудъ помажите, простите ми страсть, отъ сладости бо еже о мужи семъ словесъ изыти не могу. Но, и еще нѣкая о знаменіи чюднаго отца повѣствоваше, слово покоимъ. Въ девятый день по погребеніи живоноснаго сего мертвеца, ревнитель сый житія отча, зритъ умнѣ число преходяще среди монастыря синцовъ и по воздуху и яко дыму мрачну, мняше же и своего отца пріити къ нему и глаголати сихъ нечистыхъ тмообразниковъ лукавыхъ бѣсовъ избѣгшу, и много простертыхъ по воздуху сѣтей ихъ, помиловану быти Богомъ, и къ преподобныхъ чину вчестися. И Тарасіеви мниху, частѣ нощію во гробницу отчю, молитвы ради, любовію привлачимъ, иногда по обычаю во едину отъ нощей шедъшу во гробницу отчу, видѣвъ покровную гроба дску на страну мало звигшуся и скутъ [64] порта отъ гроба висящъ, приходитъ опрятати скутъ онъ и направити дску, видяше же тѣло преподобного отъ земного боку возшедше, и съ землею равнѣ дежаще, лице же и руцѣ откровеннѣ и свѣтомъ блещащася, истлѣнія всячески измѣнены, время немало уже по погребеніи прешедше, висящій же скутъ мантіи бѣ. Мниху же Герасиму отшелцу, въ собраніе пришедшу, недѣли отъ дній сущи, по отпѣтіи утреняа комуждо во своя хижа отшедшемъ и умолкшемъ, тойже устремися поклонитися гробу отца Савватíа, видѣ черноризца изшедша отъ гробница отца Савватíа и во отца Зосимы гробницу грядуща, иже и обращься рече Герасимови: подвигнися, брате, даже и почести достоинъ будеши, таже и во гробницу вшедъ двери затвори; входитъ же и той мнихъ въ слѣдъ явльшагося, въ гробницу отца Зосимы, но никогоже тамо обрѣте, по образу же лица самого отца Зосиму быти разумѣ. Діяку же благоговѣйну единоя церкве селъ, иже въ приморіи, любящу преподобнаго отца, супружницу лютъ бѣсъ восхитивъ мучаше ю, совѣтъ добръ совѣщавъ, поемъ тую къ мощемъ отца Зосимы отвозитъ, и, затворивъ едину въ гробници отца Зосима, въ Савватíя преподобнаго гробницу самъ отъиде, теплѣ у знаменоносною отцу Савватíа же и Зосимы исцѣленія того супружницы прошаше; и внезапу велми возопившу жену слыша, текомъ приходитъ къ ней во гробницу отца Зосимы, обрѣте тую на земли повержену и безгласну, юже поимъ, въ церковь Богоматере вводитъ, идѣже отъ священника священною водою окроплена бываетъ и честнымъ крестомъ знаменана, очищается лукаваго духа, и вся здрава абіе бывши, повѣда, глаголя, яко, внегда затворенѣ ей у гроба цѣльботочнаго отца Зосимы, теплѣйшими слезами молитися исцѣленіе получити, ставъ же предъ нею высокъ и злолютенъ нѣкій синецъ великимъ древомъ въ главу ея порази, тойже ужасшися вельми возопити и на земли пасти; нѣкогдаже возведши очи, видѣ изъ гроба отца исходяща, и до нея дошедша, своею мантіею лице ей отирати начинающа, представша же ту абіе и отца Савватíа, и рещи къ ней: и мене како, о жено, не призиваеши помощи ти, еда не вѣси, яко едино есвѣ оба? Моляше же и Зосима о ней, глаголя: отпусти ей, отче, отпусти, въ болѣзни бо есть и мнозей скорби. И тако исцѣленіе жена получи, видѣвшимъ и слышащимъ вина славословію бываше, благодараще Бога и угодники Его. Въ морстѣй пучинѣ ладіи иногда тридесятъ дній обуреваемѣ лютѣ, и уже отчаятися живота, бѣждаше корабленики, смерти надстоящи; в память пришедше бываемыя помощи въ нужахъ отъ святыхъ, теплѣйше отца Зосиму моляху, спастися отъ горькія тоя смерти, и абіе видѣ господинъ ладіи черноризца, стояща на кормѣ, сѣдиною почтена, и оба крила мантіи руками си распростирающа, мирно тѣмъ покрывающіа волны препущая, день и нощь корабль храня отъ волнъ погруженія, въ пристанище окормивъ [65], невидимъ бываетъ. Спасшежеся отъ моря, повѣдаше господинъ корабля, еже видѣ, обрѣтошажеся и отъ корабленникъ два, таяжде видѣвше, и купно вси веселяхуся благодаряще Господа, спасша ихъ своимъ угодникомъ, преподобнымъ Зосимою. Мужъ преже во отоцѣ работая отцу, таже на Шую рѣку отшедъ, жену поемъ и дщерь отъ нея роди, юже и юноша во своемъ дому закономъ сочета по любви; иногда которни [66] бываютъ юнніи, и разгнѣвався отрокъ иде взяти, имъже имать жену си бити; той же представъ діяволъ, ножъ показуя поучаетъ ю, убити симъ себе, и ярости мужа гонзнути [67]; она же руцѣ си разрѣшши, связани бо ей бѣша ужемъ, худѣ пріемъ ножъ, отъ діяволя злокозньства, убиваетъ себе ножемъ многими ранами, перси окровавивши и гортань пресѣкши умираетъ. Еже ощутивше родители ея, преже даже воврещи ю мужу тоя въ рѣку, сице бо юноши умыслившу, стичются надъ мертвецъ, и вергшися на тѣлеси, болѣзни сердца таити не могуще, источники слезъ отъ очію изводяще, вопіюще и горцѣ случьшагося рыдающе. Игумену тогда тамо соловецкому случися быти, егоже призвавше, на молитву умершей убѣдиша, Зосиму чудотворца зовуще и вопіюще, яко ту ему сущу, мертвыя отецъ, помянути приглашаше труды его, имиже иногда преподобному служаше, и болѣзни неначаянныя ихъ избавити и рыданія утолити молящеся, и лишенную ихъ дщерь отъ мертвыхъ вратъ возвести, множествомъ плачевного и вопля, яко всѣмъ во умиленіе низвестися, и слезити ту предстоящимъ, страсти ихъ желяще; тіи же воплемъ вопль призываху, къ слезамъ слезы изливающе и рыданіе въ рыданіи имуще, отца Зосимы помощь просяще, и того милость къ себѣ привлещи нудящеся вѣрне, и не солгашася; возведши бо очи мертвая, о Христе Животворче Твоихъ чюдесъ! абіе востаетъ, смертныя язвы еще показуя, очервлена кровію. Чюда ужасъ вся обіемъ, на благодареніе къ творящему преславная подвиже; тоя же родителе, на радость и веселіе благодушіемъ возведшеся, сладко зрѣніе очесъ чрезъ обычай имуще, радостными слезами хвалу всесильному Богу воздаяху, славящу своя рабы, и благонадежнѣ прочее исцѣленія и язвамъ просяще отъ чудотворною отцу, предстаютъ же юнней во снѣ скоро послушная отца Савватíе же и Зосима, вдавше сосудъ съ мастію помазывати ей раны повелѣваютъ, за отца, глаголюще, ея и матере исцѣленіе той подати имъ, и мняшеся тако она творити, и по третіемъ дни вся здрава бывши, прослави Господа Бога вседомовнѣ, и преподобныхъ благодарящи.

Что же ми много чюдесъ исчитати знаменоноснаго отца, будетъ бо лѣто постизая мя повѣствующа. Море горстію любопрѣтися премѣрити, бывающая отъ него исчитати есть, елика во отоцѣ, и яже въ мори и иже въ приморіи не токможе, но и далняя мѣста, призываемъ, посѣщаше, ибо внутрь великого Новаграда многимъ того призывающимъ спасатися. Тако мой венечникъ подвизася! Сіе натрижненіе [68] праздника! такова тому благодать даровася! Нелѣностно бо подвизася, и видимыми къ невидимымъ добрѣ того поученіе, не съотведся нестоятельными, но на лучшая простреся, и калъ очистити понудися, и како юность наказа, како сласти въсхласти [69], како страсти устави. Симъ бо азъ паче удивляюся, еже мнозѣми неудержимая удержа и претече; дѣлательница сихъ есть ума цѣлость и не пестрое нрава и еже лучшихъ желати. Како друзіи наставники имѣюще, и добродѣтель проходящихъ во очію мняще, нрава исправити не хотяще? сій же поселянинъ, извыче добродѣтель, не иному того учащу, смысломъ же научается мудрости, и та прочее тому учительница бываетъ разуму Божественному; дай бо, рече, мудрому вину, и мудрѣйти будетъ. Зря убо солнце, познаваетъ присносущаго свѣта; видя небеса, разумѣваетъ Творчу славу; землю зря, внимаетъ величеству Владычню; море видѣвъ, познаваетъ силу Владущаго; пріемля измѣненіе доброчинное временъ, чюдится лѣпотѣ строящаго міръ; взирая звѣзднаго лика учиненіе, взимается къ добротѣ сочетавающаго то; смотряа луну, удивляется сіянію положившаго! И тако возращаетъ вѣру, отсюду разумѣваетъ Бога и прилагается любовію, взыскуетъ имиже прилѣпитися къ Тому возможетъ, истязуетъ писанія, научается, како стяжати ѝ, обрѣтаетъ заповѣди, имиже хотяй приближается Ему. Главизна доброты и зачало премудрости страхъ Господень, то и полагаетъ въ своемъ сердци, лѣпо бо Зиздателя животомъ и смертію властъвующа, миловати же и мучити силу имущаго, боятися и трепетати и говѣти; тѣмже испрятуетъ обычая, глумящаяся праздно, укланяется отъ зла, емлется добрыхъ дѣтелей, отвсюду сътвержаетъ надежду въ души, и тою вживляемъ [70] бываетъ и готовъ въ дѣла блага. Елма же уставу быти любомудріа поученіе смертное, умерщвляется мірови, край же любомудруемаго есть воскресеніе, и къ тому взирая, усвояющихъ ему крѣпце держася, не обратнымъ же крыломъ яко птица отъ пругла [71], тляющихъ бѣгаетъ, чистотою же и другими тацѣми помазався отъ тлѣнія хранящими, готовъ на воскресеніе готовымъ сердцемъ, исходитъ къ Богу и Тому предстаетъ, множае и чистѣе болшаго и чистѣйшаго ждый; назираетъ же и своя Ему, пасетъ нынѣ пастыря и паству. Пасоміи же тѣмъ дароносите себе сами, святому отцу и наставнику, что бо ино тому и принесете? Принеси убо, о иже паству его пасый, и еще пасомъ начало пастырю своему снабденіе паствы, всѣхъ любя равнѣ, ненависти всячески чужъ къ коемуждо братіи, не въ трапезахъ токмо тщася, дѣлъ же ихъ не зря, наемнически, ниже пастырьски, надстоя тѣмъ паче, не оставляя тѣхъ по пустыни, глаголю, заблуждати, да не по стремнинамъ своея воля обносящеся, самочиненіа въ пропасти впадутъ, неусыпно бдя, да не увязнутъ въ тинѣ ласкосердьствіа [72], отгоняя тѣхъ и терновнаго содружества, да не яко остны [73] набодшеся сладострастными словесы, гной нечистоты въ себѣ сотворятъ, еда како согнившіи умрутъ, храня же бодреннѣ отъ неудобь извлачимыя солотины сластей, да не хотяще небреженіемъ, вбредутъ въ слатину ону сласти и погрязнутъ, ини же кожи остающи за не удобь извлачимое, яко тамо рѣдость тины и глубина, удобь погружаютъ и скрываютъ впадшее въ ня, тако и здѣ неистовство плоти раздизающее и надстоящаго бѣса разумѣй, блюдый же, да не, яростію, яко зубы волчіими, сотрени будутъ, но на пажити равныхъ лузѣхъ смиреніа тѣхъ водя, и на злацѣ добродѣтелей, цвѣтецъ чистоты, при источницѣхъ чистыхъ любве пасый, вѣдый о когождо ихъ истязану быти; тѣмже, чистѣ вся любя и наставляя, къ животнымъ паствинамъ спасающаяся душа препущáя, и отча уставы киновіи храня, и ни иному попусти хотящу истлити обычая: сія пастырь пастырю дароноси! Пасоміи же дароносите отцу покореніе и послушаніе къ пастырю, душевное попеченіе съ тѣлеснымъ тому возлагающе нелицемѣрнѣ, своея воля, яко смертные язвы, отбѣгающе, вѣру къ пастырю, яко ко Христу, имуще, и любовію къ нему горяще, повинующеся и покаряющеся, яко Господеви, знающе, яко той бдитъ о душахъ вашихъ и слово о васъ воздати имать начало пастыремъ начальнику Христу, да зря вы пасый васъ благопослушны и любопокорны безъ разсуженіа, съ радостію се творитъ, а не воздыхая на вы, и не полезно вамъ, еже воздыхати на вы пастырю; иже бо оскорбляетъ пастыря, прогнѣваетъ поставльшаго ѝ Бога, и люто есть впасти въ руцѣ Бога жива. Сія вѣдяще, пастырю всяку должну честь воздающе присно; се дароносите, пасоміи, своему отцу, сихъ бо даровъ проситъ отецъ вашъ и аще любите ѝ, иже въ того обители живете, сія тому приносите, ихъже и онъ хощетъ, елицы же благодѣеміи отцемъ, и елицы насладившіися того даровъ, благодареніе приносите, и елицы хотящіи отъ него благодати, съ нами нынѣ торжествуйте память его! Вси же, дивящіися преподобному ходѝте, и, округъ мене ставше, похваленіе со мною плетите! Инъ ино что еже онаго добрая повѣдающе и другая взыскующе; не все бо того изглаголахъ, но оставихъ любящимъ того и хотящимъ о немъ глаголати прочая. Простоумніи хвалите наставника, иже въ напастехъ заступника, жезла старости, наказаніа юности и любимаго страннымъ странника, болящимъ врача, здравіи снабдителя здравію, плавающіи кормчію, черноризцы образъ, вси же бывшаго все. Се тебѣ отъ насъ, о Зосимо! и аще близъ достоинства пріидоша ти похвалы, тебѣ благодать, ты бо ми, на тя надѣющуся, дарова се; аще ли мноземъ недостаточно, что ми подобаетъ сотворити слабостію и немощію содержиму? обаче и Богови любезно есть, еже по силѣ. Ты же присѣщая насъ милостивнѣ свыше, о священная свѣтлая главо! и данный ми остенъ стави твоими молитвами, и всю жизнь мою изведи на стройнѣйшее, отшедшу же ми отъ здѣ, тамо мя въ своя храмы введи, да тамо съ тобою вкупѣ узрю Пресвятыя Единосущныя Троица блаженьство, яснѣе и совершенѣе, еяже нынѣ вмалѣ пріемлемъ, и еще чювственными возводящеся и торжествы таинственными моего Ісуса просвѣщающеся, иногда иному, якоже и нынѣ пресвѣтлому и премірному воскресенію Христа Бога Господа нашего, и поновленіе чтуще, и кругъ лѣтный времены вѣнчавшаго славословимъ, дошедше царицы временъ, купно и днемъ недѣля. И ты же нынѣ люди и отокъ, и весну поновляй днесь! Днесь бо многа отвсюду съшедшимся различными нрава добротами, еще же съкративъ рещи, нынѣ весна красна, весна духовна, весна душамъ, весна тѣлесемъ, весна видимая, весна невидимая, еяже тамо насладимся, здѣ добръ измѣнившеся и нови къ новѣй жизни да препустимся, нетлѣнныхъ благъ воспріемлюще, благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Ісуса Христа, имже и съ нимъже, Отцу слава и Святому Духу честь и держава, нынѣ и присно и во вѣки вѣкомъ! Аминь.

Примѣчанія:
[1]
неужели.
[2]
утолить.
[3]
укрѣпившись.
[4]
Исх. 34, 20.
[5]
услаждается.
[6]
зимованія.
[7]
истиннаго.
[8]
1 Кор. 12, 28.
[9]
управленія.
[10]
въ другомъ спискѣ: къ лопи.
[11]
конецъ поприща.
[12]
Матѳ. 5, 16.
[13]
смежая.
[14]
укрѣпляетъ.
[15]
упраздненіемъ, разрушеніемъ.
[16]
конца поприща.
[17]
кротокъ.
[18]
свойственно.
[19]
стѣсняется.
[20]
когда же.
[21]
удаленіе, отчужденіе.
[22]
удобно.
[23]
объ одномъ не заботится.
[24]
Псал. 118, 158.
[25]
удобно.
[26]
предоставляетъ.
[27]
расточивъ.
[28]
кущу, палатку.
[29]
превознесенну.
[30]
не случайно.
[31]
промышленника съ рыболовнаго судна, которое называлось — обласа.
[32]
Богомъ посланные.
[33]
окриленъ.
[34]
притворнымъ.
[35]
чуждымъ.
[36]
схватываютъ другъ друга.
[37]
Тит. 2, 13.
[38]
навзничь.
[39]
икрамъ: такъ называются морскія льдины.
[40]
укрѣплялъ.
[41]
скрежещуще.
[42]
отразить.
[43]
подвигь.
[44]
повозка, подобная лодкѣ.
[45]
правило.
[46]
предваривъ.
[47]
лично.
[48]
увлекаетъ.
[49]
нареканіе.
[50]
способна.
[51]
убѣждая.
[52]
извѣстно было.
[53]
спасительную.
[54]
оттуда.
[55]
посильну (?).
[56]
Псал. 67, 36.
[57]
похоронили.
[58]
подъ властію.
[59]
удобно.
[60]
зрѣлище.
[61]
пища.
[62]
не попраемъ.
[63]
остерегаясь.
[64]
лоскутъ.
[65]
направивъ.
[66]
сварливы, безпокойны.
[67]
избѣжать.
[68]
на память.
[69]
обуздать.
[70]
укрѣпляемъ.
[71]
отъ тенетъ.
[72]
ласкосердствія – нѣги, сластолюбія.
[73]
остріемъ.

Печатается по изданiю: Памятники Древле-Русской духовной письменности: Житія преподобныхъ Зосимы и Савватíя Соловецкихъ и похвальныя слова въ память ихъ. // Журналъ «Православный собесѣдникъ», Казань. – 1859 г. – Книга II. – с. 229-240, 347-368, 471-511.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0